Что общего между эсеркой Фанни Каплан, стрелявшей в Ленина на заводе Михельсона в 1918 году, первым председателем Дальневосточной республики Александром Краснощековым и брянским анархистом Василием Блудау, чья молодая жинь оборвалась в далекой сибирской ссылке, в затерянном в тайге Нарыме?
Ничего! - уверенно скажут большинство читателей.
Однако, не будем поспешными в суждениях...
Есть такая "теория шести рукопожатий", согласно которой каждый человек опосредованно знаком с любым другим жителем планеты через цепочку общих знакомых, в среднем состоящую из пяти человек. Ещё её называют теорией "Мир тесен". Её неоднократно подтверждали экспериментальный и математики в различных странах и в разное время.
В верности этой теории я вдруг убедилась, исследуя биографию первого брянского комсомольца Николая Блудау. перипетии его бурной жизни я рассказывала в предыдущем цикле. Его брат, анархист Василий, сидел в орловской тюрьме с братом Александра Краснощекова, Евгением, который был казнен за теракт в 1908 году. Неожиданно выяснилось, что между всеми ними есть общее звено - сестра Александра и Евгения, Полина. А от неё прямая и короткая ниточка ведёт к Фанни Каплан...
Но начну по порядку.
Российская империя конца XIX века, душное и мрачное время, когда Победоносцев над Россией простер совиные крыла"...
В многодетной семье скромного приказчика из крохотного местечка Чернобыль Киевской губернии подрастали пять детей. У еврейской молодежи в это время было мало перспектив: "черта оседлости", за которую запрещено выезжать - фактически гетто. Работать в промышленности? Запрещено селиться в городах, где строились заводы.на государственную службу не принимают. Военная карьера? Производство в офицеры только после перехода в христианство. Заниматься земледелием? Землю не разрешали покупать. Оставались медицина, наука, культура. Но на получение высшего образования евреям был установлен ценз. В результате такой политики основная масса евреев существовала в беспросветной нищете, перебиваясь ремесленничеством, кустарничеством, мелкой торговлей.
Неудивительно, что еврейская молодёжь очертя голову ринулась в революционное движение, мечтая о переустройстве мира на основах справедливости и равенства. Не были исключением и молодые Краснощеки. Два брата и две сестры, кроме самого младшего, Якова, стали революционерами. Но каждый пошёл своим путем. Старший, Александр, сразу же примкнул к социал-демократам, стал "искровцем", членом РСДРП. А вот остальные избрали путь анархии.
Какой образ возникает перед глазами при слове анархист? У большинства, я уверена, это будет колоритная фигура бесшабашного полупьяного матроса в тельняшке с бескозыркой набекрень или махновнца в мохнатой шапке, типажи одновременно весёлые и страшные. Такой образ сформирован советской литературой, немалый вклад вложили и такие фильмы, как “Оптимистическая трагедия”, “Свадьба в Малиновке”. А вот у жителей Российской империи начала ХХ века слово анархист никакой улыбки не вызывало, только ужас. Образы бледных девушек с тонкими лицами и юношей с горящими фанатичным блеском глазами, и у тех и у других в руках револьверы, бомбы, самодельные гранаты - таковыми представляло общественное сознание анархистов Российской империи.
И ещё одна черта: они все были очень молоды, почти подростки с точки зрения нашей эпохи, - 15, 16, 19 лет. Двадцатипятилетние анархисты были уже ветеранами движения.
Анархо-коммунистками стали обе сестры Краснощековы. О старшей, Софье Краснощек, как и о многих других анархистах, сохранилось крайне мало сведений. В 1907 году она, под именем Б. Ф.Домысевич, оказалась в Брянске и работала в группе "Бунтари", которой руководил её гражданский муж, брянский анархист Иван Фомин.
Фомин в 1904-1905 годов состоял в Брянской организации партии эсеров в Бежице и Брянске, в 1906 году перешел в Союз эсеров-максималистов, вел пропаганду в Орле, Брянске, Рославле и Смоленске. Только в 1907 году он вступил в Бежицкую федеративную группу анархистов-коммунистов «Братство» и стал вести пропагандистскую и боевую работу, кроме уже указанных выше, уже "освоенных" им и "охваченных партийной работой" городов, в наиболее значимых центрах анархистского движения - в Белостоке, Екатеринославе, Киеве. Работал он под партийными псевдонимами Ваня, Дядя Ваня, Длинный, Борис. Вероятнее всего, в это время (1906- 1907 годы) он и познакомился с юной анархисткой Софьей Краснощек. Их встреча могла произойти в Белостоке, Киеве или Екатеринбурге.
В 1908 году 19-летний Иван Фомин был арестован в Рославле и осужден в Смоленске за экспроприацию и вооруженное сопротивление при аресте к восьми годам каторги. Каторгу Иван Андреевич отбывал в Смоленском централе и на строительстве Круго-Байкальской дороги («Колесухе»), отличавшейся чрезвычайно тяжелыми, гибельными условиями для заключенных, в1915 году вышел на поселение в Иркутскую губернию. Через 9 лет, после Февральской революции, он был освобожден по амнистии, и в марте 1917-го вернулся в Бежицу, работал на Брянском заводе. В октябре 1917 года входил в Брянский военно-революционный штаб. В 1917-1921 годах был одним из ведущих деятелей Брянской федерации анархистов. В 1918-1920 гг. несколько раз был арестован чекистами, заключался в концлагерь, а после 1919 в партийной работе не участвовал, оставаясь анархо-коммунистом по убеждениям. После Гражданской войны жил в анархической сельскохозяйственной коммуне «Новый мир» недалеко от Бежицы. В 1920-1930-е годы стал членом Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев, а 7 марта 1938 года его жизнь оборвал Большой террор... Но, начиная с 1917 года, рядом с его именем никогда не упоминается более его жена Софья Краснощекова ...
Пока же вернёмся к событиям десятилетней давности, когда Софья приехала вместе с Фоминым в Брянск. Готовя в 1907 году крупную экспроприацию, они оба написали руководителю московской группы "Бунтари" Таратуте, прося прислать подготовленных товарищей для выполнения "экса". Так в Брянске появился брат Софьи - Евгений, здесь, после убийства жандармского ротмистра Аргамакова, он был арестован и отправлен в орловскую тюрьму. Незадолго до ареста брата Софья, которую выследила охранка, бежит в Москву, но ей не удается спастись от преследования, и ее арестовывают в Первопрестольной. После ареста брата Евгения её следы теряются и о ее судьбе после 1907 года ничего не известно.
Вторая сестра, Полина, на год старше брата Евгения, родилась 29 июня 1888 года, получила домашнее образование. В справочнике "Политическая каторга и ссылка", изданном в 1929 году, о ней сказано, что в 15-летнем возрасте, "в 1903 году перед 1 мая в Киеве была арестована [в первый раз], вместе со старшим братом и сестрой, но вскоре освобождена. В 1904—1905 годах она вступила в группу анархо-коммунистов в Киеве и "выполняла технические функции в группе анархистов". Арестована в октябре и декабре 1905 года и вскоре освобождена. В 1906-07 году работала у анархистов в Одессе и Екатеринославе. Арестована в Екатеринославе в феврале 1907 года и в январе 1908 г. Харьковской Судебной Палатой осуждена по ст.102 УУ [ Уголовного Уложения] в ссылку на поселение. В 1909 г. прибыла в ссылку в Анцыферовскую волость Енисейской губернии.
Биографический справочник членов общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев " Политическая каторга и ссылка" издания 1934 года приводит более детализированные вехи ее кипучей анархо-революционной деятельности:
Казалось бы, никаких несостыковок, несовпадений, тайн - дидактически чистая биография профессиональной революционерки, ну, чуть более подробное описание "боевого пути" в переиздании справочника 1934 года. Но, если вдуматься в сухие биографические строки, сразу же возникают вопросы: почему дата первого ареста в первом издании 1903 год, а во втором на год раньше -1902? Старшая сестра - это София, но кто был арестованным в месте с ней старшим братом?
Брат Александр родился в 1880 году и был старше Полины на 10 лет; напротив, Евгений, родившийся в1889-м, был моложе Полины на год и вряд ли в 13 -14 лет уже был активным революционером. Получается что Полина могла быть арестована только вместе с Александром. Но в 1903 году Александр уже был в Берлине; за год до этого, в 1902 году, во время крупной операции киевских жандармов, спасаясь от ареста, выпрыгнул из со второго этажа из окна проваленной конспиративной квартиры, и спасся от тюрьмы. Эта операция, получившая название "киевской ликвидации", была проведена по приказу начальника Главного жандармского управления генерал-майора Новицкого. Только в Киеве в ночь с 8 на 9 февраля было схвачено 200 человек и сделано 163 обыска. После разгрома искровских организаций в Киеве Александр по решению ЦК партии, перешёл на нелегальное положение, какое-то время работал в Екатеринославе, а в ноябре 1902 года эмигрировал из России. В таком случае, датой первого ареста Полины может служить только 1902 год, Следовательно, к моменту "боевого крещения" Полине было 14 лет, возраст Софьи неизвестен. Понятно, почему Полину отпустили - она ведь несовершеннолетняя, суду не подлежала. По молодости она вряд ли была членом РСДРП, в которой работал ее брат, да и сама она указывает, что анархисткой стала через два года, в 1904-м, а до этого времени о членстве в какой-либо партии не упоминает.
Что за "технические функции " выполяла Полина? Обычно у анархистов за направления деятельности их групп отвечали три группы или «федерации» — техническая, вооруженная и литературная. Вооруженная обеспечивала анархистов оружием, в первую очередь — бомбами. Литературная же «федерация» играла роль интеллектуального центра, снабжая группу литературой, привозимой из-за границы, и отдавая в типографию рукописи воззваний и листовок. Техническая группа ведала только подпольной типографией. Чаще всего этой работой занимались девушки.
В биографии Полины не указано, в каком городе произошли два последующих ареста - в октябре и декабре 1905 года, но ясно, что это не был Екатеринослав, поскольку дальше особо отмечено, что в нем, так же, как и в Одессе, Полина работала в 1906 - 1907 годах. Там, в Екатеринославе, она и была арестована в феврале 1907 года с подпольной типографией. Следствие продолжалось почти два года, и, несмотря на это, Полина своего настоящего имени не сообщила - по делу она проходила под партийным псевдонимом и была осуждена под фамилией Марии Слуцкой "по 102 статье Уголовного Уложения за принадлежность к Екатеринославской федерации орг.рабочих анархо-коммунистов" 26 января 1909 года.
Как видим, по меньшей мере с мая 1906 года, после освобождения из-под стражи, Полина сменила имя и фамилию, очевидно, получив поддельный паспорт, причём высокого качества, поскольку жандармы так и не узнали её настоящего имени, и перебралась в Екатеринослав.
Самое тёмное пятно в кристально-революционной биографии юной Полины - это аресты 1905 года: "Вторично арестована в октябре 1905 г при вооруженном сопротивлении одного из членов группы, но по амнистии 1905 года освобождена. В третий раз арестована в декабре того же года."
Амнистия за политические преступления была объявлена царским правительством 21 октября 1905 года, получается, в тюрьме она прибыла не более трех недель. Декабрьский арест не привёл к серьёзному приговору, она была освобождена под надзор полиции как политически неблагонадежная.
В каком городе Полина была арестована в 1905 году? Что это была за группа, кто ещё в ней состоял? Что это за "вооруженное сопротивление" и какой член группы его оказывал? Почему её судили под именем Марии Слуцкой? Значит ли это, что её предыдущие "подвиги" остались неизвестными суду?
Вопросы, вопросы...
Значит, надо разобраться в российском анархистском движении и постараться понять, что происходило Киеве и Екатеринославе в это время. Возможно, там и отыщутся ответы. Стало ясно, что надо изучать материалы о деятельности Екатеринославской федерации анархо- коммунистов, благо, организация эта наделала много шума в 1905-1908 годах, и воспоминания некоторых её участников, равно как и работы серьёзных историков, имеются.
Анархизм как политическая сила вышел в Российской империи на историческую арену в 1903 году, после еврейского погрома в Кишинёве. Через несколько месяцев прошла волна погромов по черте оседлости – Ровно, Киев, Могилев и Гомель. Именно здесь, на границе между западными и юго-западными провинциями и, главным образом, в еврейских городках и местечках, и зародилось движение анархистов. Весной 1903 года в Белостоке молодые студенты и рабочие организовали первую анархистскую группу «Борьба», которая состояла примерно из двенадцати человек. С 1904 года началось время, получившее название "пятилетка револьверов, бомб и кинжалов". С началом же революции 1905 года ячейки анархистов стали расти, как грибы после дождя, по всем западным и центральным губерниям империи. К 1907 году, по данным статистики, в Российской империи действовало 255 анархистских групп, охватывавших 180 городов и населенных пунктов и 58 губерний, а общая численность их участников достигала 5—7 тысяч человек.
К этому времени Екатеринослав, наряду с Белостоком и Одессой, стал главным центром анархического движения в России. Идеолог и лидер эсеровского максимализма Григорий Нестроев, говоря про Екатеринослав, утверждал, что
«рабочие этого города и его окрестностей самые боевые рабочие из всей российской трудовой массы. Ни один город не выделил такой массы террористов и экспроприаторов, как Екатеринослав. Начиная с организованной и планомерной всеобщей стачки 1903 г. и кончая октябрьскими и декабрьскими днями [1905 г.] … екатеринославские рабочие стояли во главе русской революции. Ни на одну местность не падает столько вооруженных столкновений и смертных казней".
10 октября 1905 года в городе началась всеобщая забастовка, а на следующий день, 11 октября прошла десятитысячная вооруженная демонстрация, закончившаяся сооружением баррикад в районе поселка Чечеловка и вооруженными стычками с войсками. Как сообщал «Екатеринославский анархист», практически все анархисты участвовали в этих боях и использовали бомбы. последующие дни продолжались вооруженные столкновения: 12 октября - перестрелка с казаками в поселке Каменка, в окрестностях города взорвано несколько телеграфных столбов; 13 октября – несколько перестрелок с солдатами и казаками в городе и предместьях; в эти дни (10-17 октября) погибло и ранено с обеих сторон не менее ста человек. Боевые действия прекратились только с получением Манифеста 17 октября, хотя забастовка и продолжалась.18 декабря были запрещены митинги, объявлено военное положение, а населению предписано сдать имеющееся оружие в срок до 27 декабря. Через 4 дня, 22 декабря, Совет рабочих депутатов в связи с поражением московского восстания постановил прекратить всеобщую забастовку. В обстановке наступившем реакции, последовавшей за подавление декабрьского восстания в Москве, екатеринославские анархисты начали осуществлять теракты, экстпроприации и рассылку "мандатов" владельцам частных предприятий, магазинов, аптек с требованием денег.
Летом 1906 года «Екатеринославская группа рабочих анархистов-коммунистов» (ЕГРАК) насчитывала несколько сотен активистов, с которыми были связаны огромные массы сочувствующих. Петр Аршинов, один из активнейших членов ЕГРАК, много лет спустя так вспоминал о деятельности екатеринославских анархистов:
«Не было […] дня, чтобы от их рук не падал тот или иной агент правительства. В Кайдаках, на Чечеловке и особенно у нас на Амуре [рабочий район города-прим.автора] полиция была буквально разгромлена оружием анархистов. На Амуре полиция менялась неоднократно, но всякий раз, когда на место убитых околодочных и городовых из Екатеринослава присылали новых – последние на второй или третий день оказывались уже убитыми. Был момент, когда полицейские отказывались служить на Амур. Июль, август и сентябрь месяцы [1906 г.] революционный Амур жил совсем без властей".
К концу апреля – началу мая 1906 года деятельность анархистов в Екатеринославе, и без того державшая власти в страшном напряжении, ещё более активизировалась. Этому способствовало как появление собственных типографий, оружия и средств, так и прибытие в город сразу нескольких очень активных и опытных анархистов, в числе которых был приехавший из Белостока рабочий-боевик Самуил Бейлин («Саша Шлюмпер») и его приятельница, двадцатидвухлетняя портниха Ида Зильберблат.
К этому времени Ида уже была опытной революционеркой. Дочь плотника, портниха, родившаяся в 1886 году в селе Петров Ломжинской губернии (сейчас - Польша), она еще в1901 году, пятнадцатилетней девчонкой, вступила в партию социалистов-революционеров в Белостоке. В 1901-1903 годах она работала под кличкой “Ида” в Белостоке и Минске в подпольной типографии и по распространению литературы; в 1904-1905 работала в Вильнюсе, где была арестована два раза - первый раз освобождена через несколько часов, а второй раз (25 июня 1905г) просидела до амнистии 1905г. В конце 1905 года Ида перешла в организацию анархистов-коммунистов и в течение 1905- 1906 г работала в Белостоке под кличкой “Соня”. В Екатеринославе она была известна в анархистской группе под тем же именем и продолжала заниматься нелегальной печатью прокламаций.
Ида Зильберблат прожила долгую, полную приключений жизнь, её не коснулись ни гонения большевиков на анархистов в 20-е годы, ни Большой террор 30-х. В 1965 году она посетила "места боевой славы " своей юности, фотографировалась в музее Дзержинского в Вильнюсе, - видимо, никакой неприятных воспоминаний, связанных с основателем ВЧК и с самой этой организацией, не испытывала. Скончалась она, в отличие от друзей своей юности - анархистов, в преклонном возрасте, окруженная почетным ореолом "старой революционерки-политкаторжанки". Возможно, причина, позволившая ей благополучно пережить сложные годы советской истории, кроется в муже, Хаиме Гробмане, работавшем в польской секции Исполкома Коминтерна и скончавшегося 1 июня 1928 года, задолго до громких политических процессов и ликвидации Коминтерна. Его незапятнанная репутация стала своеобразной "охранной грамотой" жены.
Ида Зильберблат написала очерк "Воспоминания о С. Н. Бейлине («Саше Шлюмпере»), который был опубликован в первом номере журнала " Каторга и ссылка" за 1930 год.[Зильберблат Ида. Воспоминания о С. Н. Бейлине («Саше Шлюмпере»). // Каторга и ссылка. 1930. № 1 (62)]
В этом очерке обнаружилась целая россыпь сведений, причём, что очень важно, от непосредственной участницы событий, лично знавшей не только Полину, но и других действующих лиц этой революционной драмы; поэтому я позволю себе приводить достаточно обширные цитаты из её воспоминаний, поскольку они очень важны для понимания хронологии событий и деятельности описываемых мною персонажей.
Итак, начнем по порядку...
Ида Зильберблат, познакомившаяся с Сашей Шлюмпером ещё в октябре1905 года на собрании анархистов в Белостоке, пишет, что "в августе 1906 г. я снова встретилась с тов. Бейлиным в Екатеринославе". Под его руководством возобновились пропагандистская деятельность, митинги на заводах, массовки, продолжились теракты и вооружение рабочих огрестрельным оружием.
Дальше пространная цитата из воспоминаний Иды:
"В сентябре 1906 г. Екатеринославская организация отправила тов. Бейлина и Сергея Борисова [ анархист-боевик Сергей Черный] за границу, так как оба были в достаточной степени издерганы от беспрерывной, напряженной подпольной работы. Но не долго пользовались они своим отпуском. После казни шести анархистов в Каховке осенью 1906 г. Бейлин немедленно возвратился в Россию, а затем приехал и Сергей Черный.
В 1906 г. в Киеве т. Бейлин принимал участие в организации покушения на генерал-губернатора Сухомлинова. Оно не состоялось по случаю взрыва в купеческой гостинице на Подоле, где находились т. Бейлин и еще трое товарищей. Двое из них – Бейлин и Краснощекова, несмотря на ранение, успели выбежать оттуда и скрыться. После этого провала т. Бейлин уехал в Одессу, где продолжал работать в подполье".
Итак, с августа 1906 года Бейлин -Шлюмпер находился в Екатеринославе. Время с мая по август 1906 года - это «эра террора» в городе. За лето были убиты: организатор охранного отделения на Амуре Кальченко, начальник стражников Морозов, три околоточных надзирателя и свыше 10 городовых и стражников, число раненых сотрудников полиции составило около 10 человек, убито и ранено несколько провокаторов и доносчиков. Осенью на улицах города развернулись настоящие бои: анархисты стреляли в полицейских, совершали налеты на больницы и отбивали с оружием в руках арестованных товарищей, полицейские участки, а в ответ власти расстреливали захваченных анархистов без суда и следствия.
В начале апреля 1907 года полицейским удалось выйти на след части екатеринославских анархистов.
3 апреля 1907 года полиция явилась на квартиру Иды Зильберблат и арестовала хозяйку, и двух ее подруг по революционной работе - Анну Вовк и Полину Краснощекову. В самой же квартире устроили засаду, ожидая, что вот-вот должен прийти кто-нибудь еще из екатеринославских анархистов. Бейлин в этот день, во время ареста анархисток, находился на митинге на Заднепровском заводе по поводу убийства помощника директора Брянского завода Анатолия Милова (одним из организаторов этого теракта сам же Бейлин и был). На следующий день, утром 4 апреля, не знавший об аресте боевых подруг и не подозревающий о засаде Саша Бейлин-Шлюмпер пришёл к Зильберблат. Ида пишет, что его схватили, но, выйдя на улицу в сопровождении полицейских, анархист привычным жестом сбросил пальто, которое осталось в руках у задерживавших, произвел несколько выстрелов из револьвера по полиции и скрылся (правда, в материалах днепропетровского архива указано, что он был отбит боевиками при конвоировании в участок: ГАДО. Ф. 313. Оп. 1. Д. 1901. Ч. 1. Л. 84).
Как бы то ни было, Самуил Бейлин скрылся из Екатеринослава,
а через несколько месяцев, как пишет Ида Зильберблат,
тов. Бейлин опять появился в Екатеринославе, с целью устроить побег из женской тюрьмы товарищам, главным образом, тем, которых ожидали смерть и долгосрочная каторга: Юлии Дембинской, Анне Соломахиной, Анне Драновой и Лине Слуцкой (Краснощековой), думавшей, что откроют ее по киевскому делу.
Как видим, Полина Краснощекова сидит в ожидании суда в екатеринославской тюрьме под именем Лины Слуцкой и очень боится, что ее откроют по киевскому делу, которое, что очевидно из контекста, для нее страшнее работы в подпольной типографии.
Устроить побег для девушек анархисток не удалось, Саша Бейлин скрылся в Гродно, где его арестовали осенью 1906 года, отправили в кандалах в киевскую крепость, откуда он пытался бежать. Опять предоставим слово Иде:
В первых числах января 1909 года Бейлина привезли в Екатеринослав и присоединили к нашему делу. 26 января того же года, при закрытых дверях, нас судила харьковская судебная палата. На суде мы все отказались от защиты и называли себя анархистами-коммунистами.
Из упоминавшихся Идой анархисток, находившихся вместе с ней под следствием в Екатеринославской тюрьме, две девушки были осуждены раньше. Двадцатилетняя Анна Дранова была осуждена в 1907 году к каторжным работам за «разбойное нападение 14 февраля 1906 года на казенную винную лавку и похищение из нее 377 руб. 3 коп.» [Государственный архив Днепропетровской области (ГАДО). Ф. 11. Оп. 1. Д. 473. Л.11].
Анна Соломахина была арестована в июне 1907 года в "Николаеве Екатеринославской губернии, переведена в Екатеринослав, где Временным Военным Судом приговорена к смертной казни за нападение на хутор Бутенко и винную лавку". По конфирмации смертная казнь была заменена бессрочной каторгой, которую она отбывала в Виленской и Самарской тюрьмах.
Таким образом, 26 анваря 1909 года Харьковская судебная палата осудила пять анархистов: Александра Бейлина и Иду Зильберблат - к различным срокам каторжных работ, Марию (Лину) Слуцкую (которая на самом деле была Полиной Краснощековой) и Марию Вовк - к вечному поселению, что считалось более лёгким наказанием.
Это согласуется с данными биографического справочника "Каторга и ссылка", согласно которым Мария Вовк-Бессалько, тоже портниха по профессии, как и Ида Зильберблат, родившаяся в 1884 г в Одессе, в 1905-1906 годах работала в типографии Одесской организации анархо-коммунистов под кличкой “Маруся Пересыпская”. Затем в 1907 году она перешла на ту же работу в Екатеринослав под кличкой “Маруся Одесская” и здесь в том же году была арестована. "Харьковской Судебной Палатой приговорена в 1909г. к ссылке на поселение и отправляется в село Бельское Енисейской губернии. В 1911 г убегает с поселения и эмигрирует в Париж. Беспартийная. Пенсионерка. Чл.бил.144".
Ида Зильберблат на том же процессе в январе 1909 года приговорена Харьковским Военно-Окружным Судом в Екатеринославе по 1 части статьи 102 Уголовного Уложения к 6 годам каторги "за работу в типографии и принадлежность к анархо-коммунистам", которую отбывала с 1910 года в каторжной тюрьме города Вильно. В 1914 она в ссылке на поселении в Пинчугской волости Енисейской губернии. В январе 1916г. бежит в Америку, откуда возвращается в Россию после Февральской революции, в 1917 году.
Получается, что Иде Зильберблат, Анне Вовк и Полине Краснощек суд смог вменить только техническую работу в подпольной типографии, но не участие в терактах.
Какого же "киевского дела" так боялась Полина? Почему Ида подчеркивает, что Полину "ожидали смерть и долгосрочная каторга" в случае "открытия"?
Вспомним вот эту фразу из воспоминаний Иды:
В 1906 г. в Киеве т. Бейлин принимал участие в организации покушения на генерал-губернатора Сухомлинова. Оно не состоялось по случаю взрыва в купеческой гостинице на Подоле, где находились т. Бейлин и еще трое товарищей. Двое из них – Бейлин и Краснощекова, несмотря на ранение, успели выбежать оттуда и скрыться".
Кто были неназванные Идой "трое товарищей"? Удивительно, но никакой тайны имена двух из них не представляют. В истории революционного движения в России известен только один взрыв в киевской гостинице на Подоле, произошедший в декабре 1906 года, и только одна попытка покушения на генерал-губернатора Сухомлинова. Это событие многократно описано как в исторической, так и в массовой литературе.
Однако организацию этого покушения приписывают только двум персонажам: Фанни Каплан и ее любовнику Виталию Гарскому.
Несмотря на то, что Ида Зильберблат, современница этих событий, лично знавшая и Бейлина, и Краснощекову, прямо указывает, что в момент взрыва "в купеческой гостинице на Подоле, где находились т. Бейлин и еще трое товарищей", ее свидетельство игнорируется. Не скрою, меня очень заинтриговала эта фигура умолчания.
В своих воспоминаниях Ида называет имена только двух из четырех членов группы: Бейлина и Полину. При составлении автобиографической справки для справочника "Каторга и ссылка" фамилию Каплан не называет ни Зильберблат, ни Краснощекова, что как раз таки очень понятно и не вызывает удивления. К 1930 году из пяти участников анархистской группы, готовившей покушение на Сухомлинова, двух человек уже давно не было на свете. Шлюмпер умер в безумии 4-го апреля 1915 году в Орловском каторжном централе, не дожив и до тридцати. Охрана переломала ему все ребра и он сошел с ума от боли. Фанни Каплан была расстреляна во дворе Кремля, а тело ее сожжено в бочке из-под бензина в 1918 году.
В живых к 1930 году оставались Полина Краснощекова и Виктор Гарский. Илья Полонский в статье ”Чернознаменный Екатеринослав (часть 2): от безмотивного террора к рабочим федерациям” на основании архивных данных утверждает, что Полина Краснощекова была к 1906 году женой Саши Бейлина. В ссылке она стала женой меньшевика Григория Израилевича Гройзика. Полина провела на каторге пять лет, в 1914 году вышла на поселение, после революции в РКП(б) не вступила, жила тихо, судя по отсутствию о ней упоминаний современников, в общественной и политической деятельностью не занималась. Ее личное дело из Всесоюзного фонда политкаторжан и ссыльнопоселенцев, хранящееся в ГА РФ, датируется рамками 1921-1935 годов; точная дата её смерти неизвестна.
О Викторе Гарском, от которого, как и от Полины Гройзик-Краснощековой, не сохранилось ни одной фотографии, пишут, что 18 сентября 1918 года он был на приеме лично у Свердлова, на следующий день без кандидатского стажа стал членом РКП(б), а уже 20 сентября назначен комиссаром Центрального управления военных сообщений, дожил до 1956 года и умер мирно персональным пенсионером республиканского значения.
Для каждого из них в середине 30-х годов упомянуть о знакомстве, а тем более, в совместной работе с женщиной, покушавшейся на Ленина, значило самому себе подписать смертный приговор.
Но что заставляет современных историков закрывать глаза на свидетельство Зильберблат?
Я полагаю, это активно продвигаемая ныне новая трактовка личности и поведения Фанни Каплан, а также мотивов, сподвигнувших ее на покушение. Эта трактовка на протяжении ста лет менялась вместе с "линией партии".
При, казалось бы, очень большом интересе к личности этой женщины, данные о ней достаточно скудны, противоречивы, а ошибки и домыслы перекочевывают из публикации в публикацию. События её жизни в разные периоды истории Советского государства рассматривали под разным углом зрения в зависимости от господствующей идеологии. В советский период она - безусловное зло, эсерка, кипевшая ненавистью к вождю мирового пролетариата и сознательно решившаяся на теракт. В 90-е годы получила распространение версия, что она - несчастная, больная, полуслепая и чуть ли не умственно отсталая, психически надломленная женщина, ставшая орудием в чужих руках. В последнее время её жизнеописания выдержаны в канонах мыльной оперы. Вот только несколько названий, случайно взятых мной из огромного количества интернет-публикаций: Горькая любовь Фаины Каплан; Фанни Каплан: маленький цветок в слишком большом мире? Череда случайностей; Любовь одна виновата; Несчастная любовь перевернула судьбу России; Фанни Каплан - женщина, которую предали мужчины; Влюблённая террористка.
Смысл такого описания характера Каплан понятен: глупая влюбленная, бесхарактерная женщина, которой, опять-таки, руководила внешняя сила. Безвольная кукла в злых руках.
Так ли это? Попробуем отбросить домыслы и вчитаться только в официальные документы и свидетельства современников.
Точная дата рождения Фейги-Фанни неизвестна. Ее настоящую девичью фамилию тоже указывают по-разному - Ройдман, Ройтблат. В сборнике "На женской каторге", выпущенном под редакцией Веры Фигнер в 1930 году, помещен небольшой некролог, в котором сказано: "Ройтблат-Каплан Фейга Хаимовна родилась в 1888 году, еврейка, по профессии белошвейка, образование домашнее". Имя отца приведено по статейному списку Нерчинской каторги.
По другим данным, Фейга Хаимовна родилась 10 февраля 1890 года в семье меламеда хедера волынского штетла Новичи Хаима Ройдмана, второй вариант фамилии - Ройтблат.
Однако 25 февраля 1906 года начальник Акатуйской тюрьмы, где сидела в то время Фейга, получил письмо, отправленное месяцем ранее, 25 января 1916 года супругами Файвелем и Симой Каплан из Чикаго, с запросом о состоянии здоровья их дочери, Фейги Каплан. В приписке указан адрес для ответа, а адресат - г-н Ройтблат!
Пишут, что в 15-летнем возрасте Фейга оставила отчий дом, сбежав с агитаторами из «Южной группы анархистов-коммунистов», среди которых был 17-летний юноша с партийной кличкой «Мика», он же Яков Шмидман, 3ельман Тома. Настоящее его имя - Виктор Гарский, родом он был из молдавского местечка Ганчешты. В среде анархистов Фейга работала под партийной кличкой «Дора».
18 декабря 1906 года Фейга и Виктор прибыли в Киев на Подол и поселились в Купеческой гостинице. Судя по всему, паспорт, с которым террористка приехала в Киев и поселилась в гостинице, был фальшивым. Не исключено, что он был одолжен Ройтблат у эсерки Фани Каплан - реальной фигуры, проходившей по одному из дел Минского губернского жандармского управления в 1907 году. Тем не менее, есть свидетельство ее внучатого племянника А. Полеева, профессора Института психоанализа при МГУ, что Ф. Каплан училась в Гомеле в частной женской гимназии, а затем за отличную учебу особым решением была переведена в государственную Гомельскую женскую гимназию.
Среди материалов дела Особого отдела Департамента "Анархисты. По Киевской губ." есть рапорт киевского губернатора Павла Григорьевича Курлова от 23 декабря 1906 года. В рапорте на имя Сухомлинова он докладывал: «Киевский полицмейстер донёс мне, что 22 сего декабря, в 7 часов вечера, по Волошской улице на Подоле, в доме № 9, в одном из номеров 1-й купеческой гостиницы произошел сильный взрыв. Из этого номера выскочили мужчина и женщина и бросились на улицу, но здесь женщина была задержана собравшейся публикой и городовым Плосского участка Брагинским, а мужчина скрылся. При обыске у задержанной женщины найден револьвер «браунинг», заряженный 8-ю боевыми патронами, паспорт на имя Фейги Хаимовны Каплан, девицы, 19 лет, модистки, выданный Речицким Городским Старостою Минской губернии 16 сентября 1906 года за № 190, а также чистый бланк паспортной книжки, обложка которого испачкана свежей кровью…».
Из газеты "Рада" от 24 декабря 1906 года: "Позавчера ввечеру, около 6 часов, в Купеческой гостинице на Подоле, в №1 той гостиницы, который заняла молодая (19 лет) девица Фейга Хаимовна Каплан, произошел страшнейший взрыв бомбы… В момент взрыва в номере Каплан находились двое молодых людей, один, что жил в той же гостинице, по фамилии Абрамович, и с ним какой-то другой… Сразу после взрыва около гостиницы собралась большая толпа народу. Каплан выбежала из гостиницы. Ее обступили, чтобы расспросить, что случилось, но она, перепуганная, только говорила: "это не я… это не я… пустите меня". Из-за этого ее сразу арестовали. … При обыске у Каплан найден браунинг, а в номере – 41 патрон для него".
Старший прокурор-криминалист Следственного комитета при прокуратуре РФ Владимир Соловьёв, который проводил повторное расследование и имел доступ ко всем архивным материалам, в беседе с политическим обозревателем «Правды» Виктором Кожемяко отметил, что, по-видимому, для самой Каплан взрыв в гостиничном номере оказался неожиданностью. За несколько минут до взрыва она побывала в конторе гостиницы и заплатила по счёту, собираясь покинуть номер. Вместе с ней находился Гарский. Самодельные бомбы представляли большую опасность не только для жертв, но и для самих террористов. Каким образом взорвалась бомба, мы не знаем, но сразу же после взрыва из комнаты выбежал Гарский и скрылся. Следом за ним из гостиницы пыталась выйти раненая Фанни. Газеты писали: «В момент взрыва из дверей гостиницы выбежала какая-то молодая женщина и побежала по тротуару, вслед ей с лестницы гостиницы слышался чей-то голос: «Держи, держи!» Бежавшую женщину схватил случайно проходивший крестьянин; женщина кричала: «Это не я сделала, пустите меня», но её задержали с помощью подоспевшего городового... Задержанная сказала, что она ничего не знает, а как только увидела огонь, бросилась бежать из номера. Вызванный врач «скорой помощи» сделал раненой перевязки, найдя у нее поранения или огнестрельным оружием, или же осколками бомбы».
В связи с революционными событиями в Киеве и Киевской губернии в 1905 году было введено военное положение, а 19 августа 1906 года согласно Положению Совета министров " для ускорения судопроизводства "по делам о военных и гражданских лицах, обвиняемых в разбое, убийствах, грабеже, нападениях на военных, полицейских и должностных лиц и в других тяжких преступлениях, в тех случаях, когда за очевидностью преступления нет необходимости в дополнительном расследовании" были учреждены Военно-полевые суды. Предварительное следствие этими судами не проводилось, вместо него использовались материалы Охранного отделения или жандармского управления, поэтому уже через восемь дней после ареста Фейги - 30 декабря 1906 года состоялось судебное заседание.
Материалы каторжного дела Фанни Каплан, в том числе скрины с подлинников документов имеются в сборнике документов "Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина?" (Составители: В.К.Виноградов, А.А.Краюшкин, В.И.Крылов, А.Л.Литвин), опубликованном в 1995 году в Казани. При ознакомлении с ними происходит крушение нескольких привычных "общеизвестных фактов". Первый из них: "покушение на генерал-губернатора".
"Военно-полевой суд от войск Киевского гарнизона в составе: Председателя Суда, командира 7 саперного батальона Полковника Ненилова и членов: 165 пехотного Луцкого полка полковника Липинского, 43 пехотного Одесского полка подполковника Пацевича, 125 пехотного Курского полка капитана Богатырева и 6 саперного батальона капитана Тинькова" никакого дела о покушении мещанки Фейги Каплан на убийство генерал-губернатора Сухомлинова не рассматривал.
Сама Каплан не дала показаний ни жандармам во время ареста, ни на суде о количественном составе группы и не назвала имен членов группы. Она не призналась, что их группа собиралась совершить покушение на генерал-губернатора Сухомлинова. Даже свое настоящее имя, фамилию и место рождения она назвать отказалась. Ее поведение соответствовало кодексу поведения революционера на следствии и суде, соратники считали, что это единственно достойный нравственный облик настоящего борца с самодержавием. Не дав показаний на суде 1907 года, Каплан спасла от смертной казни и Бейлина, и Краснощекову, которых арестовали в 1907 году, а судили только в январе 1909-го. За два года следствия царские власти так и не узнали, что в их руки попали террористы, готовившие убийство генерал-губернатора.
Даже через 12 лет, арестованная после покушения на Ленина, на допросе утром 31 августа 1918 года, Каплан сказала, что "в 1906 году была арестована по делу взрыва. <..> Этот взрыв произошёл от бомбы и я была ранена. Бомбу я имела для террористического акта". О том, кто был намечен целью теракта - ни слова.
Не было покушения, не было и второго широко тиражируемого мифа - приговора к смертной казни. Согласно Уголовному уложению от 1903 года, смертная казнь применялась только за посягательство на жизнь царя, членов императорской фамилии, также за государственную измену( Уголовное Уложение, Гл.3, ст.99). Ничего из этого списка тяжких преступлений суд ей не вменял в вину.
Каплан предстала перед киевским военно-полевым судом 30 декабря 1906 года только по обвинению в "изготовлении, хранении, приобретении и ношении взрывчатых веществ с противной Государственной безопасности и общественному спокойствию целью (закон 9 февраля 1906 года)". Это преступление по части 2 статье 987 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных - тяжёлое, но смертной казни не предполагающее. Наказанием по 2-й части являлось " лишение всех прав состояния и ссылка на каторжные работы". И действительно, суд постановил "за доставление и хранение у себя с противною Государственной безопасности и общественному спокойствию целью взрывчатых веществ по лишении всех прав состояния сослать в каторжные работы без срока".
Приговор вступил в силу согласно 2-й и 941-й статей Устава. Что это означало? По личному распоряжению Николая II в положение был вписан пункт, по которому приговор должен был выноситься не позже чем через 48 часов, сразу же получать законную силу и в течение 24 часов приводиться в исполнение по распоряжению начальника гарнизона.Осуждённые имели право подавать прошение о помиловании, однако 7 декабря 1906 года военное министерство отдало распоряжение «оставлять эти просьбы без движения».
И действительно, уже 8 января 1908 года в Киевскую губернскую тюремную инспекцию поступила выписка из приговора от 30 декабря 1906 года в отношении Каплан с уведомлением, что "на основании 2 и 941 статей Устава Уголовного судопроизводства приговор вступил в законную силу с исчислением начала срока с 30 декабря 1906 года" - то есть сразу же в день состоявшегося суда.
Равно как не было смертного приговора, так не было и амнистии, якобы заменившей смертную казнь каторгой. Судили ее как "девицу Фейгу Каплан 19 лет, модистку" в соответствии с паспортом, хотя, как указано в приговоре "личность подтвердить не удалось". В Российской Империи возраст совершеннолетия считался с 17 лет. О какой амнистии по несовершеннолетию, в таком случае, может идти речь? Даже если ей и не было 17 лет, суд брал во внимание только имеющееся в деле удостоверение личности, сама же она, как мы помним, сведений о себе дать отказалась.
Еще одно доказательство: так называемый Статейный список - документ, готовившийся в местном губернском правлении на каждого арестанта, ссылаемого в Сибирь, со всеми данными о нем.ВФейга Каплан внешне впечатления девочки-подростка не производила. В списке N132, составленном в Киевской губернской тюремной инспекции 30 июня 1907г на Фейгу Хаимову Каплан, ууказаны ее приметы: "рост девицы 2 аршина 3 1/2 вершка", или 157,8 см, что и сейчас, через 100 лет, не считается низкорослостью, "телосложение среднее" - никаких намёков на щуплость и субтильность.
"Возраст ? По внешнему виду 20 лет. Приметы описаны 13 января 1907 г. Фотография снята 18 января 1907"г. Никакого "несовершеннолетия" и близко нет.
Кроме того, согласно статьи 55 отделения 6 Уголовного Уложения от 1903 г несовершеннолетние от 14 до 17 лет вместо смертной казни подлежали заключению в тюрьму на срок от 8 до 12 лет ( Отделение 6 ст.55 УУ). А Фейгу приговорили к бессрочной каторге, с датой выхода на поселение в 1926 году.
По "Полному расчету срока работ" из ее Статейного списка, ей "согласно Манифесту от 11 августа 1904 года", срок каторги мог быть сокращён до 20 лет с отбыванием не менее 11 лет в каторжной тюрьме. Но тут есть один важный момент: по этому "Манифесту о милостях, дарованных в день Святого Крещения Наследника Цесаревича", право сокращать срок каторги и заменять безсрочную каторгу на срочную до 14 лет, предоставлено было "мѣстнымъ губернаторамъ, по удостовѣреніи въ добромъ поведеніи осужденных" То есть она должна была отбыть "за одобрительне поведение в отряде испытуемых"8 лет, и только с момента перевода в "отряд исправляемых", назначенного на 30 декабря 1914 года, срок наказания мог быть сокращён до 20 лет.
Надо отметить, что тюремная администрация специальным письмом уведомила начальника Акатуевской тюрьмы, где в 1913 году находилась Каплан, что к ней не может быть применена амнистия, объявленная 21 февраля 1913 года в честь 300-летия дома Романовых. Решения о сокращении срока каторги до 20 лет она должна была ждать ещё полтора года...
Я не собираюсь рассматривать ни само покушение на Ленина, ни степень участия в нем Фанни Каплан - главной и единственной исполнительницы, по мнению одних историков, или отвлекающей фигуры, как считают другие, но хочу обратить внимание на некоторые факты, которые никак не укладываются ни в версию юродивой фанатички, ни в версию "обманутой брошенки".
Все душещипательные рассказы о том, как Каплан после возвращения с каторги встретилась с Виктором Гарским, ради этой встречи обменявшей на кусок душистого мыла единственную имевшуюся у неё ценную вещь - пуховую шаль, подаренную ей подругой-каторжанкой Марусей Спиридоновой, не подтверждены никакими достоверными источниками. Ни единого указания, кто, когда и кому рассказал эту историю, не обнаруживается, равно как и нет подтвержденных данных о том, что эта встреча вообще состоялась. Да и утверждение, что оскорбленная покинувшим ее любовником женщина решила убить Ленина, считая его виновником крушения своей женской судьбы, выглядит откровенно бредовым. Она держится на допросах так же твердо, как и в 1906 году, отвечает короткими односложными фразами.
Вот заявления Каплан на допросах:" я стреляла в Ленина потому, что считала его предателем революции, и дальнейшее eго существование подрывало веру в социализм.<...>Я стреляла Ленина потому, что считаю, что он предатель и чем дольше живет, тем он удаляет идею социализма на десятки лет ".
Никаких намеков на убийство как месть за сломанную жизнь, никакой любовной драмы с заламыванием рук и близко не просматривается. Политическое обоснование и сугубо идеологические мотивы. Даже если принять конспирологическую версию, что протоколы допросов подделаны чекистами, не ясно, зачем им, в таком случае, выгораживать Виктора Гарского, фигуру, ничтожную по любым меркам?
Не так давно в архиве ГА РФ (Ф.102.ДП 00. 1908.Д.80. 4. 21.Л.37, 38-38 об) было обнаружено донесение прокурора Киевского окружного суда министру юстиции от 17 января 1907 г. о том, что дело о взрыве в гостинице было после осуждения Каплан возвращено следователю по особо важным делам Новоселецкому для «дальнейшего продолжения следствия в отношении второго по делу обвиняемого, назвавшего себя Зельманом Абрамовым Тама». В следующем донесении прокурор сообщал министру, что 17 мая 1908 г. Шмидман, находившийся в одесской тюрьме, сделал заявление, что это именно он принёс бомбу в гостиницу и что Каплан к этому преступления непричастна. Следователь стал ждать присылки из Одессы фотографических карточек, чтобы установить "тождество личности Шмидмана со скрывшимся несомненным виновником, именовавшим себя Тама".
И тут происходит невероятное событие: «11-го сего июня на рассвете у судебного следователя особо важным делам Новоселецкого из беседки в саду квартиры через разбитое стекло неизвестными злоумышленниками похищены бумаги, два дела производившегося следствия взрыве бомбы на Подоле 1907 г. и о разбойном нападении на свечную лавку." Следователь Новоселецкий подозревал, что бумаги из чувства личной неприязни похитил его письмоводитель, но тот ни в чем не признался, а проведённый у него обыск не дал никаких результатов. Загадочно, почему Новоселецкий не затребовал копий показаний Шмидмана и его фотографий из Одессы, но ... заявление Шмидмана "оставили без последствий".
Но можно ведь предположить, что бумаги украл не письмоводитель, а кто-то другой, заинтересованный в том, чтобы Гарский-Шмидман не получил большого срока?
.......
В настоящее время многие ученые, изучающие политическую историю России начала ХХ века, считают, что Фанни Каплан никак нельзя считать экзальтированной, полусумасшедшей особой, " полуслепой юродивой" как ее много лет представляла советская пропаганда; напротив, её поведение показывает твёрдость и мужественность опытной революционерки, старой политкаторжанки. Не вызывает никакого сомнения у исследователей и то, что в рассказе Иды Зильберблат речь идет о той самой гостинице в Киеве, около которой 22 декабря 1906 г. после взрыва бомбы и была схвачена Ф. Е. Каплан.
Но тогда возникает несколько вопросов (помимо множества других, уже давно возникших вокруг загадочной личности Фанни Каплан и ее трагической судьбы) на которые я нигде не смогла найти даже намёка ответа: Ида говорит, что в номере гостиницы
"находились Бейлин и еще три товарища. Двое из них – Бейлин и Краснощекова, несмотря на ранение, успели выбежать оттуда и скрыться".
- Понятно, что "три товарища - это Краснощекова, Каплан и Гарский.
- Но кто был ранен - Саша или Лина?
- Почему Ида не называет имени Виктора Гарского, в 30-м году вполне благополучного и успешного партийного большевистского функционера?
Вместо PS:
Три фотографии Фанни Каплан на этом коллаже, сделанном мной, имеют чёткую датировку, прослеживаемость, известно их местонахождение. Вверху слева Фанни в группе нерчинских политических ссыльных после амнистии; снимок сделан в 1917г, хранится в Государственном центральном музее современной истории России. Под ним фото Фанни Каплан анфас и в профиль из ее следственного дела 1918г. А вот правый снимок неизвестно когда, где и кем сделан, и где находится в настоящее время. Невооружённым взглядом видно - изображенная на нем девушка имеет иные пропорции лица, другую форму бровей, безвольный рот с "накачанными" губами и маленький подбородок вместо твёрдого абриса губ и волевого выступающего подбородка. Однако эту фотографию везде и всюду упорно публикуют как "Фанни Каплан в молодые годы". Надеюсь, понятно, зачем и почему...
Марина Мозжерова 2025г.
©
Источники:
- Илья Полонский. Безначальцы и чернознаменцы. Анархисты начала ХХ века против Российской империи. https://ridero.ru/books/beznachalcy_i_chernoznamency/freeText/#tocForcedId13
- Политическая каторга и ссылка. 1929. Биографический справочник членов общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев. М., 1929. С. 274-275
- Политическая каторга и ссылка. 1934. Биографический справочник членов общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев. М., 1934. С
- В. Манилов. Съезд южных комитетов и организаций РСДРП. / В сборнике “ Летопись революции”. 1928г. - с.55
- Юрий Глушаков «"Революция умерла! Да здравствует революция!". Анархизм в Беларуси (1902-1927)»
- Дубовик Анатолий и Анна. Деятельность «Группы екатеринославских рабочих анархистов-коммунистов» (1905-1906 гг.)/ Сборник «Индивидуальный политический террор в России. Х1Х - начало ХХ в.»
- ЗИЛЬБЕРБЛАТ ИДА Воспоминания о С.Н. Бейлине ("Саше Шлюмпере). // Каторга и ссылка. 1930. № 1 (62). С.182-184.
- КОМИНТЕРН, Ф.495, оп.252, д.7221/Личное дело ГРОБМАН ХАИМ http://komintern.dlibrary.org/ru/nodes/185098-delo-7221-lichnoe-delo-grobman-haim
- Аршинов П. Два побега. (Из воспоминаний анархиста 1906-9 гг.). – Издание «Дело труда». Париж. 1929., с. 9–10
- Нестроев Гр. Из дневника максималиста. – Русское книгоиздательство. Париж. 1910., с. 32
- Фанни Каплан. Или кто стрелял в Ленина? Сборник документов. Составители: В.К.Виноградов, А.А.Краюшкин, В.И.Крылов, А.Л.Литвин. Научный редактор А.Л.Литвин. Изд. 2-е, исправленное и дополненное. М., 2003
- Высочайшій Манифестъ о милостяхъ, дарованныхъ въ день Святого Крещенія Наслѣдника Цесаревича и Великаго Князя Алексѣя Николаевича (1904 г., Августа 11).Ежегодникъ Министерства Иностранныхъ Дѣлъ. 1905. (Исправлено и дополнено по 24 февраля 1905 г.). — СПб.: Типографія Тренке и Фюсно, 1905. — С. XXXIX-LXXVIII. https://russportal.ru/index.php?id=russia.manifest1904_08_11_01
- Колотков М. Б. Революционный террор в России в 1906—1907 гг.: историко-правовой аспект. Московский государственный юридический университет имени О. Е. Кутафина. Lex russica
- Устав уголовного судопроизводства 1864 года. Раздел VI Об исполнении уголовных приговоров. Глава I. О вступлении приговоров в законную силу. Ст.941. - С.114. https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_003083173?page=4&rotate=0&theme=white