Исходных данных для поиска у меня было немного. Мама знала только то, что ее отец приехал в Москву в 1935 году на строительство завода ВИЛС в Кунцево, и что у него было 6 братьев и сестер, четверо из которых погибли во время войны. Ни про отца, ни про мать моего деда ничего не было известно.
Во время первой поездки в архив я ничего не нашел - страниц с датой рождения моего деда просто не было. Сотрудница архива сказала, что это обычное дело и что теперь найти информацию вряд ли получится. Я расстроился, конечно, а потом начал размышлять над этой ситуацией.
Я перелопатил всю книгу по приходу и ни разу не встретил фамилию Голубев. Потом просмотрел несколько метрических книг онлайн - тот же результат. Ну должен же был хоть кто-то из Голубевых родиться, жениться или умиреть, стать восприемником (крестным) или свидетелем во время бракосочетания. А тут ни одного упоминания. Я начал строить гипотезы.
Гипотеза 1.
В военном билете деда в названии деревни была допущена ошибка - вместо Ы написали А, и исконное название деревни БондЫрево. Согласно Справочнику волостного деления Тверской губернии 1915 года в Зубцовском уезде нет села под таким названием. Зато в соседнем Ржевском уезде село с таким названием есть. Но вот в Тверском епархиальном статистическом сборнике 1901 года БондЫрево через буквы Ы нет, есть только БонДРево без гласных между Д и Р. Других созвучных этому названию деревень нет.
Согласно этим данным, деревня БонДРево относится к Воскресенской церкви Погоста Бакланово. Я нашел метрическую книгу этого прихода за нужный год, пролистал ее всю и снова не нашел ни одного Голубева (хотя записи по деревня БондАрево встречались ни один раз).
Гипотеза 2.
В военном билете деда была допущена другая ошибка: деревня носила созвучное название Болдырево. Согласно справочнику волостного деления Тверской губернии 1915 года, таких деревень в Ржевском уезде Тверской губернии не значилось. Зато в Зубовском уезде таких деревень было несколько. Первая из них располагалась в Белогуровской волости, с приходов в Введенской церкви, с нее я и начал исследование.
Книг за нужных год не было, поэтому я стал изучать все подряд. В этих метрических книгах встречались деревни Зубарево, Тобаково, Мартинов, Веригино, Белогурово, которые были расположены рядом с селом БондЫрево, указанном в военном билете деда. Я пролистал несколько сотен страниц, перед тем, как в книге за 1915 год не встретил запись о рождении у православного крестьянина Ивана Николаевича Голубева и его жены Феодосии Александровны дочери Анны. Имя отца новорожденной совпадало с отчеством моего деда, но младшая сестра деда Анна родилась только в 1922 году. Не могли же родители назвать двух детей, родившихся с разницей в семь лет, одним и тем же именем. Я продолжил искать.
И в 1917 году нашел информаци о смерти дочери Ивана Николаевича Голубева Анны в возрасте 1,5 лет от простуды. Тут я почувствовал, что это мои. Для подтверждения я открыл исповедальную ведомость за 1917 год и нашел там всю семью моего прадеда Ивана Николаевича, в том числе своего деда, его братьев, чьи имена я знал. А замыкала список семьи Анна, возрастом 1 год.
Скорее всего, имя самой младшей сестре моего деда выбрали по святкам (календарь с указанием имен святых), в которых Анна встречается практически в каждом месяце и чаще, чем любое другое имя, - 18 раз. А может ее назвали в честь умершей в младенчестве старшей сестры, чтобы хоть как-то сохранить о той память. Возможно, именно эта жизнь за двоих дала Анне силы, чтобы пережить блокаду Ленинграда и продолжить свой род.
Я начал поиски с дедушки по материнской линии, а нашел его родную сестру, умершую в младенчестве, - мою двоюродную бабушку, которая помогал меня начать глубокое изучение моего Рода. Я в очередной раз убеждаюсь, что люди, которые были исключены из семьи в прошлом, а также события, которым не дали место, сохраняются бессознательным напряжением в теле и передаются из поколения в поколение. И именно эти события стремятся быть проявленными в первую очередь, потому что вся родовая система стремиться к облегчению.