О спектакле «О дивный новый мир» Московского драматического театра «Модерн»
Идеальное общество — предел мечтаний любого философа, пекущегося о так называемом bien public*. Самые блистательные умы из века в век мучились неразрешимой загадкой, создавая утопии, поэтические и социальные, революции делались с одной-единственной целью: чтобы все были счастливы. Однако история человеческого общества не знает рецепта усредненного счастья. Возможно ли создать общество, где каждый был бы счастлив и при этом — счастливы все?
Общество и личность, из которых оно состоит, вступают в вечный конфликт, основанный на противоречии: либо счастлив ты, либо все. Природный человеческий эгоизм вступает в непримиримое противоречие с всеобщим благом, создавая непреодолимый тупик мыслителям-идеалистам. «При правильном устройстве общества совершенно будет равно, глуп ли человек или умен, зол или добр»,- утверждали шестидесятники устами тургеневского Базарова. И не они одни. Однако время шло, революции начинались и заканчивались, оставляя страшный кровавый след, а общество так и не научилось устраиваться так, чтобы все были счастливы.
Олдос Хаксли, выдающийся английский мыслитель, чьи самые мрачные прогнозы сбываются сегодня, создал одноименную антиутопию, где идеальное общество основано на всеобщем удовольствии, комфорте и потреблении, которое почему-то принимают за счастье. Так есть ли разница между этими категориями?
Есть, и вполне ощутимая. Счастье в свободе, в праве быть собой. Самостоятельно выбирать свой путь. Любить и страдать, преодолевать и сострадать, искать и находить себя, любовь, мечту, Бога. Свой неповторимый путь, предназначенный именно тебе — и в этом нелегком поиске иногда проходит вся жизнь. Однако только в нем и есть счастье.
Люди из мира Хаксли появляются в мир с заранее распределенными ролями, запрограммированными на ту или иную линию жизни в идеальном мире. Лишенные выбора, они лишены свободы, а заодно и права быть собой. Они размножаются почкованием, с родительством покончено, любовь выродилась в сексуальное удовольствие, нацеленное на максимальное количество партнеров. Максимальный комфорт, максимальное удовольствие при минимальном напряжении и максимальном подчинении большинству. А если что-то не так — принимай сому, чудодейственную таблетку, избавляющую от недовольства и мрачных мыслей.
Трагедия усредненного общества, где нет боли и любви, материнства и отцовства, проблем и болезней, голода и старости, не в том, что оно не знает больших потрясений, падений и взлетов, науки и искусства, религии и поэзии. Трагедия в том, что его членам нельзя ничего изменить, нельзя ничем выделяться, нельзя никак отличаться от общественной нормы. Общество всеобщего удовольствия и тоталитарного соответствия лишает своих членов свободы, без которой не может быть счастья.
Режиссер Юрий Грымов очень точно воспроизводит мир романа Хаксли, где роль Господа Бога выполняют распределяющие технологии. Свето-звуковые эффекты и общий ритм массового сценического движения создают впечатление некоего общественного организма, старательно выполняющего все, что ему положено. Блестяще передана атмосфера противоестественной физиологии, где человеческая любовь и боль заменена автоматическим циклом. Техногенная эстетика эры Цуккерберга, заменившего искомого Форда, воплощается в мертвенном сиянии машинного зала, распределяющего зародыши по стратам и судьбам и странным образом совпадает с угасанием умиральницы, избегнуть которой не удается ни одному члену идеального дивного мира.
Холодная жестокость, стыдливо прикрывающаяся фальшивкой всеобщего счастья, очевидная в сценографии, разоблачается чисто художественными средствами, и в этом большая заслуга создателей спектакля. Бесподобные актерские работы Анны Каменковой (Линда), Игоря Яцко (Монд), Александра Толмачева (Джон), Маины Чижевской (Линайна), Алексея Багдасарова (Гельмгольц), Марины Диановой (директриса крематория) дополняют разлагающую картину всеобщей деградации общества, давно позабывшего, что это такое — настоящее, живое счастье...
*bien public - общественное благо (фр.)