Перечитывая книгу Григория Федосеева «Смерть меня подождет», этот невыдуманный рассказ о подвиге исследователей малодоступных районов Приохотского края, кто ценою жизни заплатил за крошечные открытия на карте нашей Родины, я в очередной раз обратил внимание на то как старики эвенки по понятным лишь им знакам в глухой тайге могли рассказать все о том, что и с кем там происходило десятки лет назад. Вот небольшая цитата: « … Помнишь, Осикта говорил, один люди, имя его Карарбах, давно-давно ходил через Становой, назад не вернулся. Это он тут табором стоял. – Да ты что, Улукиткан! Ведь это было лет тридцать назад, а то и больше, как можно угадать, что тут была стоянка Карарбаха? Он смеется: – Говорю тебе, где бы человек ни ходил, след от него не отстанет. Разве не видишь? Рог, что лежал под елью, он от седла. А на нем что вырезано? Два креста. Это родовая метка Карарбаха, я знаю. Хороший люди был, шибко жалко.»
Вспомнил, что в 1995 году для первого номера научного альманаха «Вестник Сахалинского краеведческого музея» делал перевод с французского языка статьи известного во всем мире исследователя культур малочисленных народов Севера Бронислава Пилсудского. Эта его работа увидела свет в Париже в начале 20 века и никогда не была переведена, а тем более издана в России. Директор сахалинского краеведческого музея Владислав Михайлович Латышев неизвестно как раскопал ее в библиотечных анналах и попросил меня выполнить почетную работу - впервые перевести статью на русский язык. Сказать по правде, мне было очень интересно. Ведь статья про знаки собственности айнов читалась как какая-то сказка, где все необычно и почти волшебно. С тех пор неизвестная до 1995 года в нашей научной среде работа Пилсудского об этой стороне жизни таинственной малочисленной народности айнов стала весьма востребована. Сегодня ссылки на нее можно увидеть в списках использованной литературы кандидатских и докторских диссертаций. Ну а я же просто предлагаю вам ознакомиться с ней. Поверьте, будет интересно.
Бронислав Пилсудский. «Знаки собственности айнов»
Вопрос: имели ли липы, племя «полосатых мужчин», такое симпатичное для европейцев, свою письменность или нет, - у разных авторов находит разное решение.
Отправной точкой для утвердительного ответа могут служить: памятники, найденные
в Японии и покрытые знаками, несколько похожими на старинную мексиканскую письменность, затем надписи на мысе Фемиа в окрестностях Отару на острове
Хоккайдо, открытые капитаном Лефевром, заметка Х.Зибольда3 о существовании у айнов знаков собственности и, наконец, легенда самих айнов об их собственной
письменности, похищенной затем японцами.
Профессор Шлегель и Террьен дэ Лакупери (Terrien de Laconperie) (смотри «Т’унг- Пар» |«T’oimg-Рао»] 1892) убеждены, что айнам под японским игом приходилось вести
очень трудную жизнь, и они полностью забыли все то, что создали их предки, тот факт, что айны все-таки имели свою письменность, является для них неоспоримым.
Другие исследователи, такие как Дж. Бэчелор, профессор Б.Чемберлен высказываются в противоположном смысле, в манере совершенно определенной.
Решение этого вопроса остается открытым, несмотря на то, что оно имеет для нас большое значение, но не продвигается вперед ввиду отсутствии исчерпывающих и
новых данных.
Я очень сожалею, что не изучил достаточно литературы по этой теме в то время, когда был в тех краях, где живут айны, данные же, которые я собрал там на месте, очень
незначительны.
К тому же в основном я жил на Сахалине и посетил всего лишь несколько мест на о. Хоккайдо, а как мы увидим далее, основным полем исследования должен быть
о. Хоккайдо, который, с давних времен являлся основной территорией проживания айнов.
Проживание группы айнов (8 человек) в течение нескольких месяцев в 1910 г.
в Лондоне в рамках англо-японской выставки предоставило мне счастливый случай продвинуть вперед мои исследования. Несмотря на те трудности, с которыми были связаны наши встречи, прерванные в один прекрасный миг, мне удалось скомплектовать частично свои заметки по некоторым вопросам, среди которых был и вопрос о
знаках собственности.
Перед тем как перейти к теме моей статьи, я должен отметить, что все нижеследующее относится к юго-восточному району о. Хоккайдо.
В 1903 г. я вместе с В. Л. Серошевским, автором известного труда «Якуты», жил в течение месяца в поселке Сираой, неподалеку от Мурорана, затем 10 дней - в деревушке Пиратори на берегу Сару, по дороге посещая поселения в районах вышеназванных населенных пунктов. На выставке в Лондоне были айны и с этих краев: 1 из Пиратори,
2 из Никапа, деревушки, соседней с Пиратори, и 1 из Момбет, расположенной на речке неподалеку от Сару.
О знаках, употребляемых айнами Сахалина, я буду говорить отдельно.
ИН Д И В И Д У А Л Ь Н Ы Е ЗНАКИ
Айны называют «сироси» (sirosi) все знаки, написанные или вырезанные на чем бы то ни было. Некоторые из них согласны с тем, что это слово японского происхождения, т. к. в японском языке «шируши» или «жируши» имеет такое же значение (знак, отметка, но не буква), и говорят, что айнское. Слово более старое, это слово «итокпа» (itokpa»), что означает «насечка», «надрез».
Другие айны оспаривают это мнение, говоря, что речь идет о простом совпадении, встречающемся в других словах.*
Корни айнских письменных знаков восходят к эпохе «Окикуруми» («Okikurumi») или «Ай-ойнакамуи» (Ai-oinakamui) - этого легендарного некто, полубога, полумужчины, с именем которого айны побережья Сару и ее окрестностей связывают начало своей культуры.
Ни в коем случае письменные знаки не были заимствованы у японцев, т. к., судя по рассказу одного из моих старых друзей, во времена его детства в его деревне не было ни одного японца, между тем как знаки и различные легенды о них были известны.
Однако очень интересно узнать и убедиться в том, что обычай помечать утварь и стрелы отсутствовал в древней Японии. Айны убеждали меня в том, что колонии японцев, пришедших с южных островов и устроившихся среди них, не имели
подобного обычая.
ЗНАКИ НА СТРЕЛАХ
В древности было такое огромное количество оленей, что один охотник за год убивал их до нескольких сотен. Еще 30 - 40 лет назад старик Канекатоку каждый год убивал
до 200 оленей. В это же время у всех было большое количество капканов на оленей и медведей. У хорошего охотника их насчитывалось не менее сотни.
Известный факт, что айны Хоккайдо до наших дней употребляют бамбуковые
стрелы с ядом аконита (Aconitiim Fischeri, Reich). Х и щ н и к, раненный стрелой в западне, или стрелой, выпущенной из лука, не страдает от глубоких ран, а погибает от яда. Случается, что животное уходит от ранившего его охотника или оттого места, где оно попало в западню. Зачастую зверь скрывается от своего преследователя и попадает на территорию другого охотника, который, обнаружив труп по метке, сделанной на конце стрелы, сможет определить, чьими усилиями была убита дичь. Во время охоты на медведя, когда одновременно выпускают стрелы сразу много охотников, по меткам можно было определить, кто сделал первое либо наиболее удачное попадание, что в
конечном итоге оказывало решающее влияние при дележе добычи, когда решалось, кому достанутся лучшие части: сердце, грудинка, печень и т. д.
Я не стану приводить здесь различные типы охоты, т. к. это не столь важный для нашей темы вопрос, главное, что я хотел бы отметить, - это то. что знаки собственности, принадлежности на стрелах играют важную роль и всегда принимались во внимание.
Каждый охотник, найдя или настигнув дичь, которая, по его мнению, убита им либо стрелой его западни, первым делом извлекал из раны всю стрелу, чтобы убедиться в этом: если на стреле стоял его знак, то добыча полностью принадлежала ему; если же
знак был чужой, то он обязан был разделить ее с хозяином стрелы. Часто необходимы были предварительные разъяснения, если знак был незнаком охотнику. Это могло произойти тогда, когда охотник был слишком молод или же если животное было ранено в лесу того поселения, отношения с которым были эпизодическими и незначительными.
Обычно охотники знают знаки на стрелах, принадлежащие не только жителям их, но и других близлежащих селений. Рассказы о знаках, споры и разговоры о них, а главное о том, как проходила охота, были любимыми темами во время встреч на праздниках и в ходе жертвенных возлияний, которые продолжались в течение всего года, если охота была успешной и результативной. Знаки охотников были также известны и их женам, которые часто принимали участие в охоте, налаживая ловушки, строя между ними ограждения и перетаскивая домой мясо. Во время отсутствия мужей или родителей женщины разглядывали стрелы, принесенные возвратившимся охотником, и в случае надобности засвидетельствовали от имени отсутствующих их право на дичь, убитую той или иной стрелой.
Старик Капекатоку, один из лучших охотников в своей местности, нарисовал мне 181 знак айнских охотников, проживающих в различных местностях. Часть знаков принадлежала уже умершим охотникам, но большая помечала собственность еще живых айнов.
Знак на стреле переходил от отца к сыну, считалось, что это наследственный знак, освященный веками, и переходит он к наиболее счастливому («teeta ekas sirosi» -
древний знак предков). Когда один из сыновей уходил на охоту надолго и далеко в горы, где было не так уж много охотников, он помечал свои стрелы знаком отца.И напротив,
если охотились неподалеку, то подобный знак употребляли лишь отец и младший из сыновей, который еще оставался дома, между тем как остальные сыновья, в том числе
и те, что не были пока женаты и не построили собственного жилища, имели (или хотели иметь) свои собственные знаки.
Самолюбие, честолюбие, стремление быть известным и возможность отделить свою добычу от добычи других, а также и материальная заинтересованность породили этот
обычай. Мясо дичи, убитой сыном, предназначалось всей семье или общине, в то время как все остальное, менее ценное, как, например, рога и шкура, возвращались этому сыну и могли быть использованы им по его усмотрению.
Обычно знак сына немного отличался от знака отца. К последнему добавлялась черточка или точка, и таким образом получался новый знак собственности нового охотника.
Женщины и прислуга не имели своих знаков. Они работали на своего хозяина и были лишены всякого права собственности. Несмотря на то, что женщины зачастую помогали устанавливать ловушки, они никогда не допускались к приготовлению яда
и обмазывания им стрел.
Во время охоты разрешалось только сопровождать своих мужей, отцов или братьев и ничего больше.
Айны полагают, что удачная охота зависит от покровительства разных богов, но они верят и в то, что знаки на стрелах также влияют на резу льтаты охоты, которая раньше была основным занятием племени. Что в конечном итоге порождало естественное
желание стать обладателем знака, раньше принадлежавшего удачливому охотнику, и, наоборот, отказываться от тех, которые не способствовали благоприятным результатам.
Между тем несчастные случаи, происходящие иногда с охотниками в лесу, например, когда на них нападал медведь, никогда не связывались с воздействием знаков.
Я процитирую ниже несколько молитв, которые произносились айнами возле
костра по случаю смены старого знака на новый, которые в некоторой степени проиллюстрируют их отношение к этому вопросу.
I
«Этот знак долгое время принадлежал нашим дедам. Ты служил также и мне, но вот уже довольно долго от тебя нет никакой пользы. Вот почему я вырезаю «inau»10 и присваиваю его тебе. Существо-знак, не сердись, когда ты отправишься к богам, тебе там будет хорошо. Жди там, мы тебя просим, иди туда с миром».
II
«Я делаю это! новый знак на стреле и хочу им пользоваться. И будет хорошо, если я помещу его на моей западне. Если я буду убивать медведей и оленей, я буду пользоваться им долго. Услышь это, прошу тебя. Богиня огня, свидетель этого обмена, помоги, чтобы услышали меня, и засвидетельствуй обмен между нами».
Менее удачливые охотники, которые не могли убить зверя или поймать его в ловушку, обращались к известным охотникам и покупали у них знак. Последние между тем не продавали знак целиком, желая и впредь пользоваться им и после передать своим сыновьям, добавляя к нему некоторые элементы и образуя тем самым новый знак. Тот, кто приобрел новый знак, обращался к нему перед огнем со следующей молитвой:
«Я купил душу счастья («iso ramat») у богатого человека и теперь уверен в том, что я буду убивать медведей и оленей. После чего охотник сжигал стрелу со старым знаком, предварительно вытащив отравленную часть ее.
Считалось, что успех охоты зависит и оттого, кто поставил знак. Удачливый охотник ставил знаки на стрелах своих сыновей, даже если он и не ходил больше на охоту. Но обычно каждый сам ставил знак на своих стрелах.
Стрелы айнов состояли из трех частей, которые присоединялись одна к другой.
№ 1 - головка стрелы, сделанная из заточенного бамбука, «гит»; № 2 - рукав, больший по размеру и более тяжелый, делался из кости или дерева «makanit» и № 3 - легкая и
тонкая хвостовая часть, снабженная перьями «ai-sup». Подобная конструкция должна была помешать раненому медведю вытащить стрелу из своего тела; отравленная часть
оставалась в нем, несмотря на все его усилия. Знак также ставился и на головке бамбуковой стрелы.
Иногда помечались также и рукава стрел. Как мне объяснил старый охотник, делалось это по нескольким причинам:
1. Чтобы не спутать стрелы, изготавливаемые каждым охотником для себя, но покрытые ядом, который приготовили люди, живущие вместе; и
2. На случай, когда стрела пробивала тело зверя насквозь, и конец ее вместе с кровыо выходил наружу, между тем как другая часть оставалась и могла засвидетельствовать, кому принадлежала добыча.
Мне довелось увидеть всего 4 знака на «маканит-ах», репродукции которых я и привожу здесь.
Между тем я повторяю, что знаки на рукавах стрел играли второстепенную роль, и что, кроме них, знаки также ставились и на головках стрел. Но большинство айнов, по их словам, не ставили знаки на этой центральной части стрелы. (См. рис. I, 2, 3 и 4,
таблица 1).
Д-р Шеб (Scheub), единственный из авторов, который после X. Зибольда указывает в своей статье «Айны» на знаки на стрелах, имел в виду подобные насечки, по придавал
им другое значение.
«На стрелах айнов видны косые насечки, свидетельствующие о количестве медведей,
убитых одной и той же стрелой»
Насколько мне известно, айны не считали убитых медведей, ведя счет оленям, делая насечки на специальных палочках. Однако вполне возможно, что д-р Шеб повстречал обычай, описанный им, который не известен айнам тех мест, которых я знал.
Знаки на стрелах вырезаются при помощи айнского ножа на вогнутой части бамбукового наконечника, который затем заполняется ядом. Я наблюдал также, как
надрезы делались и на выпуклой части наконечника, но это делалось для того, чтобы яд лучше зафиксировался в этом месте, или же для того, чтобы увеличить его эффективность.
Я полагаю, что X. Зибольд, говоря о знаках на стрелах, имел в виду как раз подобные надрезы, ошибочно принимая их за знаки собственности.
«Как я уже отмечал ранее, на одной из сторон плоского наконечника стрелы есть маленькие насечки, обозначающие знак владельца».
Знаки, которые X. Зибольд воспроизводит на специальной таблице, имеют, на мой взгляд, совсем другое значение.
То. что X. Зибольд. несмотря на тщательное обследование, не заметил знаки, вырезанные на вогнутой части бамбукового наконечника и покрытые затем слоем яда, говорит его следующая ремарка:
«Бамбуковый наконечник стрелы также почти всегда имеет знак владельца».
Если бы Зибольд имел в виду знаки, находящиеся под слоем яда, то он безусловно не преминул бы объяснить этот интересный факт.
Делая знаки на стрелах, айны совершали ножом три следующие операции:
1) «са» («ка») - надрез.
2) «киса-киса» («kisa-kisa») - перфорация.
3) «ппрн-ук» («piri-uk») - выемка, желобок (исключительно когда вырезанные черточки пересекались).
Читая или объясняя знак, необходимо обращать внимание на то, где каждая из функций была выполнена, а именно:
1) «рум этоко» («гит etoko») - в верхней части наконечника стрелы.
2) «рум носки» («rum noski») - в середине.
3) «рум токпок» («rum tokpok») - в оснований наконечника стрелы.
Некоторое разнообразие операций можно наблюдать только в самих надрезах, как мы это увидим затем в репродукциях. Айны различают здесь 8 категорий:
1) отурази ака («oturasi аса») - надпись по длине.
2) саматки ака («samatki ака») - надпись поперек.
3) аскаи самун ака («askai samun аса») - надпись (наискосок) на стороне, справа
налево.
4) эгап самун ака («aigap samun аса») - надпись (наискосок) на стороне, слева
направо.
5) оек ака («oheuku аса») - изогнутый надрез.
6) томотуйе ака («tomotuje аса») - надрез, пересекающий другой.
7) аус ака («ous аса») - надрез в форме вилки.
8) энитекус ака («enitekus аса») - надрез, расходящийся от другого.
Комбинации процитированных выше элементов дают разнообразие знаков, которых было вполне достаточно для нужд населения юго-востока о. Хоккайдо.
Кроме того, я встретил несколько образных знаков, которые не образовывались точками и тире, но были известны айнам. Может быть, № 247 (таб. 1) - означающий
«хорока суат» («horoka suat») - крюк, на котором подвешивают мясо; № 246 (таб. I) -
«ситтап» («sittap») - мотыга.
Характерная деталь, - айны никогда не помечают свои стрелы знаками в форме круга или диска. Я предполагаю, что малая плошадь наконечника стрелы не позволяла изобразить там знак несколько большего формата, чем другие; айны старались изображать все свои знаки максимально большими для того, чтобы лучше их различать и избежать недоразумений.
Заметив, что айны очень часто разделяют названия предметов по мужскому и женскому роду, я стал их расспрашивать об этом и спросил, а какого рода само понятие «знак». Старик из Пиратори ответил мне несколько неуверенно, что: «возможно «знак» мужского рода," т. к. головка стрелы - мужского рода, между тем как «яд» - женского».
Железные стрелы, употребляемые иногда, но довольно редко айнами того района, о котором я говорю, помечались теми же знаками, что и деревянные, по их собственным словам, делались они при помощи пилок.
Лично я таких стрел не видел.
По свидетельствам некоторых айнов, стрелы, предназначенные специально для охоты на зайцев, не помечались знаками собственности,т. к. зайцы гибли всегда невдалеке от западни, и не могло вози икнуть ни каких споров о том, кто же собственник добычи. Но у меня есть и противоположные свидетельства, которые говорят о том, что даже подобного сорта стрелы подписывались перед тем, как покрыть их ядом.
В старину не подписывались только стрелы, изготавливаемые в большом количестве и предназначенные на случай ведения войны. Совершенно очевидно, что в этом случае знаки собственности не играли никакой роли. В наше время, с введением
японцами огнестрельного оружия, айны заимствовали японские охотничьи обычаи.
Пули ими не помечаются, и животное, раненное одним, но найденное и добитое другим, полностью принадлежит последнему.
Между тем были случаи, как мне рассказывал охотник Канекатоку, когда японец, убивший выстрелом из ружья зверя, раненного айнской стрелой, принуждался к дележу
добычи по айнскому обычаю.
Я слышал разные мнения по поводу знаков на копьях «кит-оп» («kite-op»),
с помощью которых айны убивают большую рыбу (Xiphis gladins Linn). Лично я видел мало наконечников копий и не исследовал их специально.
Айны, которых я расспрашивал по этому поводу, жили более или менее далеко.
Также мало могли они мне сообщить о морской охоте. Один из них уверял меня, что часто бывает так, что гарпунный ремень рвется, и мертвую рыбу находят уже на берегу моря.
В этом случае, чтобы сохранить право собственности на рыбу, наконечники
гарпунов также маркировались теми же знаками, что и стрелы охотника. Другие же айны это отрицают.
СЕМЕЙНЫЕ ЗНАКИ
Знаки на посуде и утвари
У каждого члена айнского племени не так уж много вещей, находящихся в личном пользовании. Это самые простые вещи и украшения, некоторые инструменты и домашняя утварь. Эти вещи их владелец всегда носил на себе или имел их поблизости, и поэтому не было особой необходимости маркировать их.
Между тем у айнов есть большое количество старинной японской посуды, покрытой глазурью. Это посуда для особых случаев, которая служила для питья «сакэ» (алкогольный напиток, приготовленный из риса), - это нечто вроде религиозной церемонии.
Подобная посуда составляет часть сокровищ айнов и переходит из поколения в поколение.
Эта посуда состоит из более или менее больших бокалов с крышками, круглых или прямоугольных («спитого»), открытых ваз разной величины, напоминающих наши
супницы («патси»), круглые миски, расписанные снаружи («туки» и «итанги») и подносы («осик»).
Эту посуду, особенно небольших размеров, одна семья давала другой взаймы в случае приема многочисленных гостей.
В то же время к чашкам для сакэ необходимы были следующие аксессуары: плоские палочки длиной около фута, для поддержания усов, покрытые прекрасным резным
орнаментом, сделанным айнами («ику-пасуи»).
Так как эти палочки были похожи, а посуда абсолютно идентична, владельцы помечал их снизу знаком, который выбирался один для всех предметов.
Я помешаю эту маркировку среди фамильных знаков, т. к. эта посуда, как и все ценные вещи айнов, для многих представляет общую собственность мужской половины семьи. Если же случалось, что в доме одного из сыновей находились вещи отца (по-
айнски «деда»), то в этом случае сын являлся только их хранителем, но ни в коем случае не единственным владельцем.
Такие же знаки встречаются и на маленьких моделях сабель и колчанов для стрел, которые служили игрушками для мальчиков, а также для замены настоящих сабель, которые можно было достать только у японцев, совершив очень дорогой обмен, что
было невозможно для многих айнов.
Совершались и взаимные обмены эмалированной посудой, а также моделями и настоящими саблями, чашками, эти вещи в некотором смысле выполняли функцию
денег и служили для покупки предметов первой необходимости, а также для уплаты различных штрафов («асимп», «аемпк»), больших или маленьких, в зависимости от проступка.
Эти вещи, случалось, часто меняли хозяев, и на многих из них видны следы перехода из рук в руки, на них стоят два, три, а иногда и более знаков их счастливых обладателей.
В литературе, посвященной айнам, я встретил только у четырех авторов заметки, относящиеся к знакам на посуде.
1. S. С. Holland (The Ainos, Journal of Anthrop. Institute, 1874, p. 243), который
приводит знак, найденный на палочке. «Возможно, это метка владельца или родовой знак, вырезанный на другой стороне».
2. X. Зибольд: «У айнов есть обычай: на все свои предметы домашнего обихода насекать знак владельца. Знаки состоят как из искривленных, так прямых линий.
Этими же знаками помечаются в лесу упавшие деревья».
3. А. Н. Savage Landor, который пишет в своей работе: Alone with the Hairy Aino,
London, I<S93: «... Знаки владельца, которые мы иногда находили на некоторых из предметов, чаще всего такие знаки обнаруживали на палочках для усов. Что означают
эти знаки - мне не известно. Даже такие знаки встречались довольно редко, возможно, они как-то связаны с японской письменностью».
Я воспроизвожу ниже знаки, скопированные этими двумя авторами и сопровождаю их своими пояснениями.
4. Профессор Фредерик Старр в труде: «The Aino Group at the S. Louis Exposition,
Chicago, 1904: «Старый художник имел обыкновение оставлять свой знак, вырезая его
на тыльной стороне (палочек для усов) - иногда треугольник, иногда пересекающиеся линии и т. д. Большая часть моих образцов имеет такие знаки нзготовтеля - простой
неравносторонний треугольник, возможно, вырезанный с помощью punch».
Я никогда не слышал о ремесленнике, ставящем знак на палочке. Айны, которых я расспрашивал на Выставке, это отрицали. Я предполагаю, что это свидетельство во многом обобщенное, сделано по причине некоторого недопонимания, причиной которого является то, что профессор проводил свои исследования при помощи
переводчика.
Но все-таки я нашел знак № 117 (таб. I) на палочке, которая после того как на ней вырезали фигурки, была доверена одному японскому мастеру для того, чтобы он ее раскрасил и покрыл лаком. Такой знак часто встречается у японцев, он выполняет у них роль клейма.
Владелец этой палочки (старик айн, который был на Выставке) говорит, что знак был сделан японцем, несмотря на то, что айн его не просил об этом.
Вполне возможно, что некоторые современные айны иногда имитируют то, что делают японцы, и ставят их знак, это делается тогда, когда он и хотят отдать или продать вещь кому-нибудь другому.
Знаки выполнены в разной манере. Владельцы, которые маркировали свои вещи, никому не сообщали о знаках, было достаточно того, что их знал тот, кто брал посуду взаймы. Считалось неприличным и неприемлемым, находясь в обществе, изучать посуду, переворачивать ее и осматривать нижнюю часть. Вот почему так мало известно о знаках на посуде.
В порядке эксклюзива я воспроизвожу здесь знаки, которые я скопировал лично с разных вещей, которые я видел, и всего несколько знаков, которые мне были показаны айнами с выставки.
Мне не удалось изучить, каким поколением был сделан каждый знак, и, как следствие, я не мог зафиксировать возраст знаков, воспроизведенных здесь, между тем
как этот вопрос был бы очень интересен и важен. По причине большого изобилия на посуде айнов знаков японского стиля написания, введенных в последние десятилетия
с нарастанием колонизации японцами острова Хоккайдо и с распространением знания письменности (японской) среди айнов, было бы необходимо уметь отделять японские знаки от чисто айнских.
Я допускаю, что эти знаки были почти всегда образными, символическими,
представляющими различные объекты. Так, когда я записывал знаки со стрел, один айн сделал мне примечание по поводу знака № 247 (таб. I), представляющего крюк: что это добрый знак, знак богов («камун-сироси»). Также, когда я показал айнам 14 знаков с палочек для усов, которые я скопировал в «Грасси Музеум фюр Фелкерундэ» (Grassi
Museum fur Volkerkunde) в Лейпциге, то они, внимательно их осмотрев, показали мне 3 знака, которые, как они сказали, могли быть чисто айнскими: № 21 (таб. II) - «пасуй
сиросн» («pasui sirosi») - знак палочки (для усов); № 22 - «аспе нока» («aspe пока») - представляющий спинной плавник дельфина; № 25 - «марек спроси» («marek sirosi») - в форме рыболовного крючка.
Я предполагаю, что там, где населенность была менее плотной, довольствовались очень простыми насечками.
Знаки на деревьях
Приведенные ниже насечки служили знаками на деревьях в двух случаях:и
1. Для того, чтобы закрепить за собой дерево. Обычно это было делом женщин, которые занимались рубкой деревьев и их транспортировкой домой, для того чтобы поддерживать огонь. Это единственный случай, когда знак собственности принадлежал
женщине.
Желая иметь сухое дерево, хозяйка дома шла в лес, выбирала дерево и делала вокруг ствола зарубки, для того чтобы дерево начало сохнуть. Через два года его срубали, и
постепенно со срубленного ствола брали необходимые куски дерева. Для того чтобы в то время, пока дерево сохнет и затем, по мере его постепенного использования, ни
у кого не возникло намерения его присвоить, на стволе чуть выше места сруба ставился знак, который выбирал собственник. Обычно делались продольные, поперечные, двойные и т. п. зарубки, иногда пересекающиеся, снимали также кору в одном или
нескольких местах вокруг ствола.
Вот уже примерно тридцать лет, как японская администрация начала упорядочивать вырубку леса на острове Хоккайдо, и с этого времени произошли большие изменения.
Обычай маркировать деревья знаками на право владения ими исчез.
Я цитирую здесь три частных примера, рассказанных айнами, которые были на Выставке.
1. Жена старика Кинекатоку делала два параллельных надреза с одной стороны дерева.
2. Жена айна из деревни Нибутани, бывавшая на Выставке, делала вокруг ствола на
одном уровне пять надрезов.
3. Жена айна из деревни Момбет (бывавшая также на Выставке), вырезала на коре
японский знак, означающий «яма-иши» («уата-ichi»), возможно потому, что ее дед был японцем, и японское влияние в семье было очень сильным.
Найдя в лесу берлогу медведя, охотник брал ее себе во владение с целью прийти сюда однажды зимой и убить ее обитателя. Такие берлоги считались собственностью
охотника и передавались по наследству.
Айн из деревни Сираой рассказал мне, что они вместе с братом являлись собственниками 70 медвежьих берлог. Подобные знаки не ставились на деревьях, наиболее близких к берлоге, т. к. это могло вызвать подозрения у медведя и разбудить в нем чувство опасности, выдать охотника, знак ставился на расстоянии 20 - 30 метров с двух сторон от берлоги. Маркировка делалась на определенной высоте, для того чтобы зимой слой снега не мог ее скрыть. Знаки составлялись из тех же надрезов и зарубок, о которых я уже говорил, и отличались, как мне сказали в деревне Сираой, от знаков
на посуде.
Старик Кинекатоку подвешивал очень высоко на деревьях поблизости от берлоги ветки в форме крюков, которые ему показывали место нахождения берлоги медведя и
давали понять другим охотникам, что совершен обряд маркировки частной собственности (приобретение во владение). „
Я должен подчеркнуть здесь характерное отношение айнов к этому приобретению во владение.
Было запрещено выбирать дерево для строительства лодки за несколько лет до того, как им воспользоваться. Если Лесная Тетя «Кенасунарабе», которая вредила преимущественно мужчинам, замечала знак, то дерево, после того как его рубили, раскалывалось.
Также, если кто-то выбрал дерево для строительства каноэ, то он ожидал в
тишине того момента, когда почувствует толчок к тому, чтобы его срубить, иногда ждать приходилось несколько лет и, только почувствовав этот самый толчок, человек подходил к дереву, возносил молитву и рубил его. Разумеется, что подобный порядок не мешал кому-либо другому воспользоваться деревом раньше.
Знаки на лодках и веслах
Один из айнов (Канекатоку) указал мне на то, что некоторые айны вырезали на передней части лодки те же знаки, которыми они маркировали свою посуду.
Маркировалась также широкая часть весел. Он же сам всегда ставил свой знак
№ 31 (таб. II) «ту марек сироси» («tii marek sirosi») в форме двух рыболовных крючков.
Случалось, что плохо привязанную лодку подхватывало течение и прибивало в районе другой деревни, тогда знаки облегчали поиски.
То же самое относится и к веслам. .
Знак на лодке позволял также определить, что лодка принадлежит другу или родителям, что позволяло взять ее в пользование ненадолго без разрешения. Другой айн из деревни Нибутани отрицал употребление маркировки лодок. Из этого следует, что этот обычай не очень распространен.
Лодки отличались одна от другой по внешнему виду, так что и без знаков они узнавались хозяевами и их соседями.
Знаки на домашних животных
До последнего времени.у айнов было только одно домашнее, животное - собака, используемая на Хоккайдо лишь для охоты. Но вот уже лет 30 - 40 они занимаются разведением лошадей, а в настоящее время у них уже есть свиньи и куры. Не было
необходимости помечать собак, т. к. они сами признавали своего хозяина и если не возвращались домой, то это означало только то, что они погибли.
Совсем другое дело лошадь, а особенно лошадь острова Хоккайдо, не знавшая ни упряжи, ни сена, которая круглый год паслась в лугах и лесах, питаясь свежей травой
этого малонаселенного края.
Эти специфические условия скотоводства породили необходимость помечать каждую полудикую лошадь. Айны помечали знаками собственности крупы своих
лошадей. Эти знаки исключительно японские и даже не выбраны айнами, а назначены каждому местными сельскими властями. Эти тавро составлялись почти всегда из знаков дома и жилища, употребляемых на севере Японии и на о. Хоккайдо, -
«я-жируши» («уа-jirushi»). Базил Холл Чемберлен посвятил им свою статью «On the quasi characters called Ya-jirnshi» в «Transactions of the Ariatic Society of Japan», 1886".
Некоторые из этих знаков, которые мне написали сами айны, сгруппированы в таблице 1, рис. 5-16 включительно.
Для того чтобы различать свиней, айны делали надрезы на их ушах водном, двух или более местах, подражая тем самым своим японским соседям, у которых они и
позаимствовали это домашнее животное.
* * *
Я хочу еще добавить, что айны уничтожали все знаки на предметах, которые они помещали в могилу вместе с покойником, т. к. считалось, что в противном случае тот, кто
будет пользоваться подобными знаками, может умереть.
Случалось, что кто-нибудь хотел присвоить себе чужую вещь, помеченную знаком собственности. В этом случае он либо стирал знак, либо добавлял к нему такое количество новых черт, что уже невозможно было восстановить его первоначальный
вид.
ТАБЛИЦА II
№№ I - 15 - знаки, приведенные X. Зибольдом в его книге «Этнологическое изучение айнов острова Иессо», приложение к «Zeitschrift fur Ethnologie 1881, Tafel 11.
Пояснении, сделанные мной при помошн некоторых грамотных японцев: все 15 номеров - это «я - дзируши».
1. Шигаи - ямата-гата (Chigai - yamata-gata); 2. Яма-шо (Yama-cho); 3. Иши-яма (Ichi-yama); 4. Яма-е (Yama-e); 5. Яма-ни (Yama-ni); 6, 13. Жу-ни (Ju-ni); 8, 9.
Яма (Yama) с несколькими линиями; 11,12- вероятно знаки № 246, но расположенные по-другому; 14. Немного измененный знак «хо» («1ю»); 7, 10 и 15 остаются необъясненными.
Как видно, нет никакого смысла называть эти знаки айнскими и тем более айнской письменностью, как это сделали профессор Шлегель (Schlegel) и Террьен де Лакупери (Terrien de Lacouperie).
№№ 16 - 29 скопированы с палочек, которые я нашел в Лейпцигском музее «Grassi Museum fur Volkerkunde» и, с любезного разрешения господина директора профессора К.Веле (K.Weule), скопировал. Здесь только один знак № 29 чисто японский,
означающий «сан» («sail»), три. Остальные - знаки айнов.
Мне сказали, что три №№ 21,22 и 25 - чисто айнские знаки. 21 - наиболее простой из знаков на палочках, название его показывает нам, что это один из первых знаков
собственности на палочках, «икупасуи спроси» («ikupasui sirosi»), знак на палочке для питья. № 22 имеет название «аспэ пока» («aspe пока»), спинной плавник дельфина,
№ 25 объясняется как изображение двух рыболовных крючков.
№№30-99, 120, 121, 127, 128 - знаки, скопированные с разных предметов (палочки для питья, макетов сабель, посуды), почти все они принадлежали неизвестным людям.
№ 30 «Ямаиши» («yamaichi») (японский знак); 38. Яп. знак «яма-то» («yama-to»);
39. Яма (yama); 44. Очень похож на китайский знак «та» («ta»); 48. Очень похож на китайский иероглиф «су» («su»); 51. «Иши яма» («ichi-yama»); 52. «Яматэн-ни» («уата teu-ni»); 53. Похож на японский знак «во» («wo»); 59. Похож на китайский иероглиф
«хито» («hito»); 62. Я пои. «я-дзируши» («уа-jinishi»), означает «Даки яма-гата» («Daki
yama-gata»); 68. Япон. я-дзируши «уроко гата» (ya-jirushi «uroko gata»); 73. Японская буква «катакана», означающая «ка» («ка»); 76. То же «ки» («ki»); 81. То же «пе» («ре»);
95. То же «и» («i»); 120. Япон. «Яма дзу» («Yama jii»); 127. Япон. «Канемару»
(«Капетаги»).
№ 98 - дырка в палочке, и дается она как отдельный знак. Номера 100-119. Знаки, которые я скопировал в 1903 на острове Йессо (Yesso) в нескольких деревушках;
110-112. Имокпэ (Imokpe); 113-116. Пиратори; 117 - 118, Сираой; 119. Сикиу (Sikiu).
№ 114 по-японски Ямадаи (Yamadai); № 117 (см. № 121) очень употребляем айнами и называется он «шикап ру» («chikap ш»), это след птицы; но он также используется и японцами. Я видел его в виде фирменного знака («trade mark») одной бумажной
фабрики. № 118 носит то же имя, что № 22.
№№ 122 - 126 нанесены на палочки, находящиеся в комплекте с табакеркой в Британском музее, в котором М. Т. А. Джойс (М. Т. A. Joyce) позволил мне исследовать все вещи айнов. № 122 - «ка» - японск., 123 - 126 - японские «хи, ра, то, ри» (или
Пиратори, название деревни).
№№ 129 - 132 находятся в книге Savage Landor «Alone with the hairy Ainu, 1893»
Автор предполагает, что № 129 означает дом; 130-лодку; 131 - клетку для медведя;
132 - результат фантазии. Я могу исправить объяснение № 129, т. к. это японский «Даки яма-гата» (см. № 62) и № 131 - это рама для натягивания шкуры медведя (см. то же 72
и 104).
Такой же знак приводит S. С. Holland, см. стр. 243.
№ 133 описан профессором Стерром (см. стр. 65).
134 - 136. На палочках, доставленных в Музей Смитсоновского института
в Вашингтоне Бенж Смит Лиманом (Benj. Smith Lyman) в 1875.
137 - 140. На ложках айнов реки Сару (там же, доставлено Р. Хичкоком).
149. На каменоломне, от айнов Шикотана (там же).
150. На палочке айнов Бетсукаи (там же, Р. Хичкок).
151. На палочке айнов Эторофу (?) (там же).
152 - 159. На палочках айнов, которые находятся в Музее естественной истории в Нью-Йорке.
160 - 170. На палочках, которые находятся в Этнографическом музее Академии наук в Санкт-Петербурге.15
Что же касается владельцев знаков, то о некоторых я могу привести кое-какие сведения:
№ 30 - знак отца женщины из Момбет, которая была на выставке в Лондоне;
31 - знак Канекатоку из Пиратори; 32 - знак айна из Момбет, который был на выставке в Лондоне; 33 - знак айна из Сипиттсара; 38 - Сирамбено из Нибутани; 117 - два брата Супанрам
(Supanram) й Экастук (Ekastuk) из Сираой; 118 - два брата Экастепа
(Ekastepa) и Сузан (Susan) из Сираой; 119 - знак Куипату (Knipatu) из Сикиу (Sikiii);
120 - знак айна из Нибутани; 128 - Яйуккоре Айно (Yaiknkkore Aino) из Пенакори.
* * *
Теперь я перейду к самым важным для айнов знакам - знакам, которые употреблялись ими при общении с богами во время жертвоприношения и затем во время праздника сакэ.10
Эти знаки, переданные различной резьбой, обычно делались ножом на свежеприготовленных палочках для усов. Эти палочки, вырезанные в трех или четырех местах, назывались кикеус пасуй17, для того чтобы отличить их от других, которые приготавливались более тщательно, украшались резьбой и употреблялись во время банкетов и назывались ику-пасуи.18 Эти церемониальные палочки приготавливаются каждый раз в двух экземплярах и служат дополнением к двум идентичным «инау», приготавливаемым в то же время, что
и они.
Каждая палочка привязывалась под каждым «инау». «Инау» со своей кикеус пасуй (kikens pasni) помещается в дом, втыкается в переднюю стенку, другая помещается за домом возле кучи «инау» с предыдущих праздников и называется «нуса» («imsa») или «инаусипа» («inausipa»).
Каждая палочка имеет на верхней стороне по обоим краям три вырезанные надписи, как это представлено на рисунке в книге М. Дж. Бэчерола. J. Batchelor «The Ainu and their folklore», стр. 137.14
На палочках, которые были на выставке в Лондоне, я заметил, кроме того, другие надписи, сделанные посередине между двумя завитками неободранных стружек. На свои расспросы об этом я получил следующий ответ: Айны, проживающие вдоль реки Сару, ее притоков и по берегам соседних рек, таких как Мука, Мопет, не делают
никаких насечек на «инау» и поэтому не могут быть посланниками к богам сонко кара кояикус (sonko kara koyaikns). Для этого употребляется палочка для усов, имеющая на
себе знаки молитвы к богам того, кто ее изготовил.20 Вот, например, короткая молитва: «Я, Канекатоку - от великой матери, огня - приношу в жертву богу горных вершин свое сакэ и «инау». Ты, вырезанная палочка,
стань посланником, пойдешь к богу. А я, может быть, получу исполнение своей хорошей мечты». (Что означает: у него будет удачная охота, перед которой он и творит эту молитву).
Айны, которые живут восточнее, в Аткес, а также вдоль рек Исикари и Токаши, привычки которых были хорошо известны тем людям, которых я расспрашивал, кажется, тоже делали свои знаки на «инау», независимо от знаков на кикеус-пасуи
(kikeus-pasui).
III
тз
14 1S 16
17
Из 17-ти знаков, которые я собрал, только два имели образный (фигуральный) смысл: один (№ 12 таблица 111), ту марек сироси (tu marek sirosi), рисунок двух
рыболовных крючков, другой (№ 1) ас пе нока (as ре пока), представляющий спинной плавник дельфина.
Другие же знаки представляют собой просто различные вариации обычных надрезов.
Один из них № 13 (табл. Ill) называется монеток сироси (monetok sirosi), что
означает «знак на конце руки», потому что такие знаки делаются (в деревне Пиратори) на палке, которой добивают вытащенную из реки лосось. Этот знак теперь принадлежит
старшим из наследников в этой деревне.
Что же касается происхождения знаков и их дальнейшего развития, то у айнов мне удалось узнать лишь то, что знаки берут начало от «Окикуруми» («Okikunimi»), первого
«айна», легендарного полубога, и назывались они раньше экас мтокпа (ekas itokpa), что означает зарубки деда.
Что же касается исследования этих своеобразных печатей, фамильных гербов, то мне не удалось узнать ничего, кроме расплывчатых и пространных рассуждений, которые
еще необходимо проверять и проверять.
Прежде всего это наверное объясняется хаотичной организацией айнов, у которых право наследования родственных признаков было сильно развито по женской линии,
тогда как мужские родственные признаки только начали формироваться и пока еще не
превратились в систему, рассеявшись в общинно-семейном укладе.
Знаки (которые ставились на палочках) назывались обычно инау сироси, т. е. знак «инау» передавался от делов к отцу по мужской линии.
Но из 4 айнов, которые были на выставке в Лондоне, только двое унаследовали знаки по этому принципу, двое же других пользовались знаками по материнской линии.
1. Айн из деревни Момбет, сын японца, но воспитанный в семье своей матери,
получил знак отца матери.
2. Молодой айн из деревни Нибутани, потерявший отца в детстве и воспитанный матерью, которой помогал ее брат, пользовался знаком своего дяди.
Старик Хассекату сказал мне, что 6 мужчин пользуются его знаком: он и пятеро его двоюродных братьев. Знаком монетоко-сироси (№ 13) пользуются 10 мужчин. Он уверял меня, что в основном все сыновья наследуют отцовский знак, случается, однако, что только старший пользуется им, тогда как другие используют знак своего тестя, естественно с его согласия.
Другие айны не признают этого обычая, исключение делается лишь в случае, когда у тестя нет сыновей.
Надо также иметь в виду то, что приход чужого мужчины в семью и в дом было явлением обычным, нисколько его не стесняющим. Я охотно верю вто, что в древности
смена родительского знака на знак тестя происходила довольно часто.
Как мне рассказал один старый айн, были случаи, когда сын, еще молодой
мальчишка, покидал родительский дом. Такой беглец принимался в какую-нибудь семью, и если в течение многих лет он показывал себя с положительной стороны, то
ему в жены отдавали дочь хозяина; тогда же он заводил свое собственное хозяйство, то брал знак своего тестя и становился, как говорят айны, ириваки (irivaki), т. е. родителем.
Но в основном знак на «инау» нельзя было ни сменять, ни продать; допускалась только передача его в дар, в случаях, подобных тем, которые я описал.22
Примечания:
1. Дишато. Об истоках японской письменности 1873, страница 187.
2. Цитаты из Этнографического журнала, а также из Mittheikmgen der Dentschen....
Ostariens, III том.
3. Х.Зибольд. Этнологическое исследование айнов острова Йессо (нем.), 1881,
страница 19.
4. Я ни коим образом не подвергаю анализу несправедливое мнение профессора Шлегеля (Географические проблемы, № 1) о моей точке зрения, что Сахалин - это область (край), о которой упоминается в старинных китайских книгах под названием
Ру-санг, хотя это определение было бы главным аргументом, на котором он базирует существование письменности у айнов.
5. Д.Бэчелор. «Айны и их’фольклор», страница 268.
6. Б.Чэмберлен. «О японцах», «Айны», страница 24.
7. Я должен выразить мою глубокую признательность президенту научного отдела выставки, экс-профессору в Японии Ед. Диверсу, который помог мне получить возможность свободного доступа в айнскую деревню, которая была одним из лучших элементов выставки.
Я хотел бы также выразить признательность распорядителям выставки, причем больше японским, чем английским.
8. Дж. Бэчелор и с о й «Грамматике айнского языка» цитирует несколько десятков таких случаев (страницы IS - 22).
9. Некоторые другие, среди них Дж. Бэчелор, предполагают, что «Окикуруми» - это японский герой «Курахангуан Минамото Йошитсун», который а XII неке укрыиался у
айнов, опасаясь мести своего брата. По моему мнению, все легенды об «Окикуруми» относятся к более старой эпохе. В пользу этого предположения говорит тот факт, что
в других местностях тот же герой носит другие имена: например, на Сахалине имя «Йайресупо».
10. «Инау» в данном случае - это не обычная, вырезанная палочка, приношение богам, а длинная стружка, которой соединяли концы стрелы со старыми знаками и
которая будет отнесена к «мусса» или «инау», находящимися за домом. Делался намекв молитве «к богам» (камум) и «там ты отдохнешь с честыо».
11. Вся стрела мужского рода, между тем как колчан - женского.
12. Эти стрелы отличаются от обычных тем, что головка у них более длинная и в основании имеет выступ, который мешает стрелам глубже проникать в рану. Это делалось специально для того, чтобы избежать тяжких последствий при несчастных
случаях с детьми, которые могли найти такие ловушки, установленные вблизи жилищ.
13. Традиции предписывали необходимое число: запас стрел должен был быть
достаточен для 60 лет войны.
14. Из всех других авторов, известных мне, знаки на деревьях упоминаются только X. Зибольдом, и он это делает вскользь.
15. Моя сердечная благодарность за сообщение мне о знаках из этих Музеев М.Кл.Висслеру из Ныо-Йорка и Л. Штернбергу из Санкт-Петербурга.
16. Об этом виде знаков я ничего не встречал в литературе об айнах. Дж. Бэчелор говорит об этом только в словаре: «Айнско-Англо-Японский словарь», Токио, 1905,
страница 174.
17. Буквально: «палочка, имеющая надрезы».
18. Буквально: «палочка для питья».
19. Почти каждый предмет, изготавливаемый айнами, имел как минимум один надрез. Без этого надреза, как мне говорили айны, предмет не имеет души («раматси»).
20. Я бы отметил здесь, что палочки для церемоний, как и обычные, имеют снизу, в том месте, которое окунают в «сакэ», маленькую выемку, называемую «парюмб»,
т. е. язык. Она является символом своего прямого предназначения: передавать молитву
айна своим богам.
21. Знак на палочке мужского рода, Т. к. он вместе с палочкой выступает в роли посла к богу, а это действие, у айнов считается, принадлежит исключительно мужчинам.
22. Примечания №№ 1-21 являются заметками самого Пилсудского. Статья заканчивается пометкой «Продолжение следует», однако далее нигде следов продолжения
не обнаружено.
Публикуется по изданию:
Collected works of Bronislaw Pilsndski. Volume one. The aborigines
of Sakhalin. Preprint I. Compiled and translated from Russian, Polish,
German, Japanese, French, Ainu, Nivhgu and Orok, provided with
introduction, B.Pilsudskis biography and bibliographies, edited
and prefaced by Alfred F.Majewicz.
International Institute jf Ethnolinguistic and Oriental Studies. PL - 62-060.
Steszew, Poland. 1992, p. 549-581.
Перевод с французского языка А. И. Баяндина.