«Самыми яркими картинами моего послевоенного детства было присутствие рядом (в шаговой доступности) японских военнопленных. Часто в долгие зимние дни мы, пацаны, проводили время в их полуземлянках: обменивались продуктами. Им - махорка, сворованная у отцов, картошка, лук, а нам в обрат - бумажные самолётики, лодочки, песни и шахматная игра».
Усаживайтесь удобнее. Читаем исторический материал постоянного автора канала, социолога стройки Вячеслава Майера.
Возрадовался я, прочитав воспоминания сибиряка-космонавта Алексея Леонова" «Время первых. Судьба моя - я сам". Его детство было таким же, как и моё. Он даже встретил в Токио на рыбном рынке своего знакомого. Осенью 1996 года корреспондент токийской газеты "Оримарио-Симбун" Вайгарио-сан проехал по БАМу и Транссибу. Он расспрашивал местных жителей о том, что осталось у них в памяти от пребывания в их краях пленных японцев, в точной японской формулировке "тех, кто был вдали от родины".
И я поговорил с ним и даже спел ему несколько японских песен на мотив "Катюши" и "По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед" (Эти песни очень любили японцы). Вайгарио-сан от души смеялся, я то думал, что это "революционные песни", а оказалось, песни средневековых ронинов - воров, мошенников и проходимцев.
В нашем искорёженном восприятии "германские" военнопленные - это немцы, но армии Второй мировой войны были с обеих сторон интернациональные. Это - немцы, итальянцы, венгры, чехи, русские, евреи, поляки. Японские военнопленные, точнее, интернированные - японцы, маньчжуры, монголы, буряты, русские, немцы.
В мою тётю Нюру, красивую 19- летнюю немку по уши был влюблён долговязый немец (военнопленный), 26-летний парень. Он на веранде барака и под окном в Пивоварихе по вечерам ей на скрипке играл серенады.
Его очень любила бабушка, привечала, чем могла и хотела видеть его женихом дочери. Потом его куда-то перевели, а тётя вышла замуж за армянина на 16 лет старше её, за "дядю Колю", легионера германской армии, власовца. Их сняли с режима спецпоселения, как обещал Сталин в 1952 году, а российских немцев в декабре 1955 года.
«Одноночки» рожали красивых детей
Что такое послевоенное время? В людском отношении - одни женщины, даже в классах одни девочки, не с кем подраться. В житейском - разруха, выживай, как можешь. Мужчины, те, кто вернулся с фронта, кто выжил на брони и в трудармии, изнемождённые, усталые и все злые. В бараках, где мы жили и запинались о бочки с кислой капустой, одна отрада - тепло.
Бараки 16-ти комнатные и даже 48-и, последние назывались "Метро". Отцы и матери нас лупили часто ни за что, а вот японцы любили, относились, как к взрослым, показывали из нагрудных карманов императора Хирохито, его семью, дворцы, своих родителей, жен, невест, детей. Японские военнопленные - это мужчины в возрасте от 18 до 35 лет. Стариков среди них не было.
Ни один простой человек в Советском Союзе, начиная с 1929 года, не мог прожить один без поддержки. Тем паче в сельской местности - в колхозах одни только "палочки"- трудодни, в городе от "аванса до аванса", от "получки до получки". Как выжить одной женщине с хозяйством, да ещё с детьми без мужа?
Найти жениха невозможно. Но можно было забеременеть и родить, став одиночкой. Их называли "одноночками". Одиноким с детьми оказывало помощь государство, а соседи не замечали, от кого она родила. Это я к связям японцев с сибирячками. Рождались красивые дети от японцев, но говорили от бурят, от китайцев, последних было много среди рабочих и колхозников.
Культ труда японцев
Китайские ангарские колхозы, а так же единоличники с выбранными патентами снабжали Иркутск в 20-40-х годах овощами и фруктами. На рынках были китайские столы. Говорили: "Зайди и купи мне помидоры у китайцев". Они помимо помидор, капусты, свёклы, моркови и картофеля, торговали семенами и нами любимыми пирожками "с люком".
Их мы дразнили: "Ходи, соли хочешь?" За нами они смешно бегали, размахивая руками. Не все японцы по репарациям вернулись на родину. Некоторые, женившись на местных девушках, остались в Сибири.
В одном Канске было таких 40 браков. А из известных личностей можно привести в качестве примера Ирину Хакамаду. Её отец, бывший солдат Квантунской армии Хакамада Мацуо, приверженец коммунистической идеологии, остался в СССР и работал в Институте Дальнего Востока РАН.
В детстве я общался с военнопленными японцами 424-го отдельного рабочего батальона (в 1946-1950-е годы: ст. Белая, ст. Мальта Усольского района, пос. Пивовариха и т.д.)
Как работали японцы? Так, как до этого в Сибири никто не работал. Был культ труда. На работу отряды шли с песнями во главе со своими офицерами. Руководитель отряда шел с боку. Были они с кортиками и планшетами, в кроличьих шапках зимой, летом - в фуражках-пилотках. У них сохранилась вся армейская арматура экипировки. Песни пели всякие: японские региональные, разухабистые русские, маршевые немецкие...
В Пивоварихе ОРБ состоял из 12 бригад, 10 работали, два обслуживали рабочий батальон. Занимались приготовлением пищи, её привозом со складов, а так же запрещённым обменом с местным населением. Зимы и года 1946-1947-го были голодные. В Сибири в результате засухи пожухли всходы яровых, погибли озимые, не вырос картофеля. Обмелели реки, а над сохранившимися лужами искрились бархатом тысячи бабочек, ползли шерстистые гусеницы. Их почему-то не клевали куры, любители лакомиться тараканами. Такое было впервые в истории, люди ходили, шатаясь, и падали от голода, холода, жары, усталости.
Весной в конце апреля 1947 года я, как и Алексей Леонов, ходил в кирзовых не по росту и размеру сапогах, и собирал в корзинку из под плуга ЧТЗ мёрзлый картофель. У нас из него пекли противные лепёшки "лапэрики", в Кемерово, как вспоминает космонавт, их называли "сталинки".
У меня через стенку умер друг Витя Лейнвебер. Только что с ним играл, а тут открываю комнату, он голый на столе с зашитым животом. Сломал ногу Женя Шкуропат, мы с ним лазили по деревьям и потрошили вороньи гнёзда. Потом всю жизнь прихрамывал. Гнёзда отвратительно пахли, но пошла вкуснятина сытная крапива, сладкие корни осоки и отвратительная на вкус лебеда. Лекарств не было - пенициллин обменивали сибиряки тайно на золотой песок, у кого-то он сохранился.
Продолжение в следующей статье.
Не пропустите).