Друзей (а в этом понятии так много смысла!!!) у меня мало, потому что я сама по себе достаточно вредный человек, нередко категоричная и часто не к месту прямолинейная. Ну не терпится вещи назвать своими именами! Однако, своих проверенных временем друзей очень даже ценю, я ими горжусь, дорожу и бесконечно уважаю. Не смотря на сферу их деятельности, на их периодические обиды на меня, на политическую обстановку в стране и за рубежом, на расстояния между нами и редкие телефонные звонки! Жизнь разбрасывает нас по стране, а связь между нами остаётся.
Через полгода после моего замужества, в разгар зимней студенческой экзаменационной сессии (1976 года), я оказалась в приёмной покоя хирургического отделения городской больницы на Питомнике! На Питомнике – значит у чёрта на куличках, по меркам и понятиям нашего городка! За окнами февральская ночь. Корчусь и постанываю на холодной кушетке от острой боли в животе, меня морозит и нестерпимо хочется спать. Осматривают меня молодой доктор и медсестричка, что-то спрашивают у моего встревоженного Кости, что-то у меня, периодически щупают мой лоб, пульс…, а мне совершенно лень с ними разговаривать…
Очнулась уже в палате на четыре койки, с большим окном во всю стену с мраморным подоконником и белой раковиной из сан-фаянса. Медсестра раздавала больным градусники, ценные указания, разные порошки и таблетки на прикроватные тумбочки. Я только в кино видела эту больничную обстановку, понятия не имела, как там дела с удобствами, с питанием и распорядком дня. Какая-то взрослая женщина с койки напротив, увидев мою растерянность, стала голосом моей мамы объяснять мне особенности утренних процедур, в том числе и лечебных. На моей тумбочке не было ни порошков, ни таблеток… Значит медики ещё не поняли, что со мной. Медперсонал в срочном порядке выкачивал из моих вен кровь, кровь из пальчиков, другие анализы из непривычных для меня мест… Только забрезжил рассвет, ко мне стали приходить доктора и докторицы с морозца и каждый из них отрекался от меня: мол, не моя пациентка; нет, это не по моей части; это вообще не ко мне… Интересно, неужели такая проблема поставить диагноз и начать лечить? Без анатомического вскрытия, разумеется? Эти визиты медиков продолжались почти до обеда, и никто так и не обнаружил причину моих острых болевых ощущений. В общем-то стало понятно, что это не патология почек, это не аппендицит с перитонитом и не какая-то там внематочная беременность… Я даже слов-то таких раньше никогда не слышала! Соседка по палате тётя Нина во всех подробностях спокойным маминым голосом усердно объясняла смысл и опасность всех не подтвердившихся у меня диагнозов… У неё тут, в хирургии, в процедурном, сноха работает, поэтому она знает толк в медицине! Такой вот оперативный ликбез!
А завтра у меня последний в моей зачётке экзамен по диамату. Сейчас и предмета такого в учебных заведениях скорее всего нет, а в годы нашей молодости мы были вынуждены в соответствии с курсом генеральной линии партии и правительства сдавать экзамены по таким обязательным дисциплинам, как научный коммунизм, исторический материализм (истмат) и диалектический материализм… В том числе и в технических ВУЗах. И даже получали по ним высокие оценки в отличие от таких сложных для меня предметов, как высшая математика, теория машин и механизмов, теоретическая механика, электротехника… До мозга костей я по сути своей гуманитарий, а учиться пришлось в политехническом ВУЗе. Зато мне как-то удалось защитить на отлично сопромат (сопротивление материалов)! Сопромат - это же проклятие для студентов всех времён и народов. Просто моя мама на пару недель принесла с заводоуправления калькулятор на электрическом ходу. А в те "дремучие" времена никто и в руках не держал такой портативной техники. Само это новое слово с первой попытки не каждый мог выговорить и даже запомнить. Самым ходовым студенческим калькулятором тогда была обычная логарифмическая линейка! Почему мне тогда поддались и даже понравились расчёты по этим эпюрам поперечных сил и изгибающих моментов, сама объяснить не могла. Видимо, каким-то родным по духу мне показалось это сильное слово "сопротивление"! Но пятак был честным! Заслуженным!
Уже неделю валяюсь на больничной койке в этой хирургии, а мне так и не сообщают диагноз, из-за которого пришлось пропустить экзамен зимней сессии. Приступы острой боли возникали, но всё реже и реже. Три молодых доктора: Абзалутдинов, Лебедев и Осипов, с первых дней моей так называемой госпитализации взяли надо мной активное шефство, регулярно несколько раз в день приходили ко мне в палату, то вместе, то поврозь, поинтересоваться состоянием здоровья. Всегда такие оптимисты, с настроением! Вскоре заметила, что примерно в одно и то же время, когда начинался тихий час, какая-то неведомая сила будила во мне такие творческие энергии, что я, забравшись на этот самый мраморный подоконник, начинала давать сольные концерты. На благотворительной основе! В моём репертуаре были народные песни, песни советских композиторов, песни из популярных художественных кинолент. Сама удивлялась, откуда в моей голове возникал текст какой-нибудь не очень известной песни, а тем более – как мне удавалось брать такие высокие ноты, какие прежде казались совершенно недосягаемыми. Да песни петь - это вообще не моя слабость. У меня никогда даже не было мечты об эстрадной карьере. Я бы предпочла себе роль за кулисами. В тот момент, когда я самозабвенно исполняла для своих женщин песню советской эстрады «Ах, соловей, мой соловей! Порадуй песенкой своей! Тюрили, тюрили, чок, чок чок…», дверь нашей палаты резко открылась и на пороге нарисовались как раз по росту лесенкой (или по алфавиту) три этих озабоченных моим здоровьем доктора в одинаковых колпаках, халатах (как из одной пробирки!) и стали подчёркнуто чётко аплодировать мне даже с некоторой усмешкой в глазах.
Доктор Лебедев не спеша подошёл ко мне, протянул свою руку, предлагая спрыгнуть с этого высокого подоконника, и при всех пациентах нашей палаты с эдаким удовольствием отчитал меня как первоклассницу. Чтобы не нарушала распорядок дня, установленный в их образцово-показательном хирургическом отделении. Все нормальные люди в это время спят, а тут некоторые мешают своим русским-народным творчеством отдыхать и выздоравливать. Срочно выучить распорядок или режим дня и завтра в это же самое время доложить в ординаторскую любому из докторов. И он указал рукой на дверь, где в проёме стояли этих два разнокалиберных доктора, Абзалутдинов и Осипов, как Пат и Паташон, сложив на груди свои руки крест-накрест! Доктор Лебедев подчёркнуто осторожно довёл меня под локоток до моей постели, как в бальном танце при императорском дворце, заставил прилечь, погрозил указательным пальчиком и чинно, лёгкой походкой удалился из нашей палаты.
Тётя Нина заворчала. Она и меня ругала, и этих докторов за какие-то неприличные выходки и проделки. Вечером, когда принесли мне передачу, учебник Диамат и душевное письмецо от моего Кости, в котором он сообщал, что будет ожидать привета под окном нашей палаты, я подошла к окну и помахала ему через замороженное стекло рукой с тройным воздушным поцелуем. И почему-то задумалась, как же мне удаётся уже который раз забираться на такой высокий подоконник? Самой, без стремянки или стула? Без посторонней помощи! Не понять! Я же не спортсменка какая-нибудь!
На другой день, когда у меня начался прилив творческих сил и уже с некоторым прицелом я поглядывала на тот самый высокий подоконник, в дверь нашей палаты громко постучали и спросили мою фамилию. Сообщили, что срочно надо зайти в ординаторскую. Что-то случилось? Неужели наконец-то выяснили мой диагноз? Когда я приоткрыла дверь в кабинет ординаторской, там в гордом одиночестве, на каком-то "расслабоне" сидел тот самый доктор Лебедев, с которым мы вчера так галантно вальсировали от подоконника до моей постели. Конечно, я ни разу даже не вспомнила про этот проклятый режим дня. Молола всякую чушь! Даже понятия не имею, на какой стене и в какой рамочке он там висит и как выглядит… Да и на черта мне всё это надо? Доктор настойчиво и членораздельно повторил свою дежурную просьбу и назначил повторную явку на завтра, здесь же, в то же самое время, без всяких там посыльных… Дурдом, а не больница!
Вернулась в свою палату, какая-то вся встревоженная и разгневанная, и начала пробовать себя уже в новом художественном жанре - в разговорном или точнее в драматическом. Из меня как из тюбика с пастой стали вылезать какие-то избитые по школьной программе классические афоризмы из «Горя от ума» Грибоедова вперемежку со строчками Пушкина из "Евгения Онегина". С резкой жестикуляцией! На эмоциях! На повышенных тонах! Моя добрейшая соседка по палате тётя Нина успокаивала меня, обнимала и старалась уложить в постель, не выпуская моей руки из своей тёплой ладошки. И в сердцах ворчала в адрес этих трёх мартовских котов-докторов! Пообещав вмешаться в ситуацию и посодействовать мне, бедненькой и глупой девчонке. Конечно, задним умом я понимала, что веду себя не совсем комильфо. Вспомнилась чья-то крамольная мысль, что человек, поменяв свою фамилию или место жительства, может в корне поменять свою судьбу! Стать успешнее или наоборот! Всего полгода назад мне пришлось поменять не только фамилию, но и место жительства. Одномоментно! И вот они, те самые резкие перемены судьбы! Что мне с этим прикажете делать?
На следующий день очередной врачебный обход больных нашего "образцово-показательного" отделения проходил с участием главного хирурга города. Этот яркий брюнет неожиданно для меня самой был невероятно красив! Как Бог с небес! Молод! Высок! Подтянут! Его так украшала эта шикарная должность! Его почётный статус! Весь медперсонал старался ему угодить, не разгневать, попасть в строчку и в обзор его красивых синих глаз… Залюбуешься этим доктором! Вообще, обожаю красивый народ! Эта опция с рождения заложена в моих "заводских настройках"! И ничего с этим не поделать! Красивый мужчина – это очень редкостное природное явление! У меня муж из этой самой категории мужчин. Мне ли этого не понимать? Сейчас собственными глазами вижу это редкое природное явление перед собой и в сердцах сокрушаюсь, что сама-то лежу тут безо всякой косметики, без маникюра, без причёски и не на каблуках! В простеньком халатике из натур-продукта! В войлочных тапочках в клетку. Стыдливо прикрываю своё бледное, как эскиз, лицо кожаным учебником по диамату!
Главный хирург долго листал моё больничное дело и вдруг обращается к докторам с конкретным вопросом: «Так, а в чём заключается диагноз-то?» Вот именно этот вопрос был подобен снайперскому выстрелу! Ни один из трёх приятелей ничего вразумительного не мог объяснить, мол, усиленно форсируем..., изучаем..., стараемся более 10 дней, но предварительный диагноз пока не подтверждается, хотя анализы вроде бы в норме... Тут неожиданно для всей врачебной комиссии вмешалась моя соседка тётя Нина. Она на правах родственницы процедурного кабинета пожаловалась красавцу-хирургу на врачебные назначения каких-то лекарственных препаратов, от которых наша девчонка, двадцати лет от роду, лезет на окна и ведёт себя как-то неадекватно. Главный хирург начал судорожно листать лечебное дело, а эти три товарища разом опустили головы, прикинулись ботвой и затихли. Даже мне сразу стало понятно, что дело тут не в смене фамилии или места жительства.
После обхода тётя Нина по-простому объяснила мне про всплеск гормональной активности у этих молодых ребят! Про юношеская прыть! И хотя я вообще ничего не знала про эти гормональные всплески, это же не сопромат и не диамат, мне сразу стало понятно, что молодые хирурги от избытка молодости и чувства собственной незаменимости пользовались моей наивностью и простотой. Даже с некоторым злоупотреблением служебного положения. Вот поэтому меня тянуло на подвиги, на подоконник и на эти неадекватные поступки. Как ещё не успела исполнить на публику Соловья Алябьева? Хорошо, что до глупостей дело не дошло!
После обхода молодые доктора уже не ходили групповухой друг за другом по росту или по алфавиту. Значит, досталось им сполна от главного хирурга за эту художественную самодеятельность на холодном подоконнике.
В дальнейшем стало известно, что Роза Леонидовна, старшая сестра моего мужа, работающая в те времена заместителем главного врача в психиатрическом диспансере, просто, как коллега по ремеслу, переговорила по телефону с этим главным хирургом города по поводу состояния моего здоровья, диагноза и продолжительности моего лечения в подопечном ему лечебном подразделении. Вот и состоялся этот внеплановый врачебный рейд с главным хирургом города по местам боевой славы этой молодой поросли...
На следующий день мне сообщили, что меня готовят к выписке домой. А вечером в коридоре подошёл ко мне доктор Лебедев и сообщил, что готовит справку о выписке меня из хирургии, а с каким диагнозом выписывать – не имеет понятия! Почки работают без сбоя. Анализы в норме! Никаких аномалий нет. А затем как-то виновато поинтересовался, не буду ли я против, если в выписке он всё-таки укажет диагноз «Левосторонняя почечная колика»? Как можно быть против, если у меня в самом деле был зафиксирован приступ острой боли в левой стороне спины (или живота?) и к тому же неоднократно? Меня же с этим приступом сюда и привезли на скорой. Сами же блокаду из всяких уколов ставили, чтобы спасти меня от адских мук.
Когда на следующий день ближе к обеду после заключительного курса лечебных процедур и прощания с соседками по палате я убегала из этого хирургического отделения домой, на лестничном пролёте между этажами стоял тот самый доктор Лебедев с унылым видом потерпевшего. Он протянул мне выписку из истории моей болезни и вдруг, с некоторым смущением в голосе, спросил:
- Ты же в комсомоле работаешь?
- А откуда Вы знаете? – удивилась и насторожилась я.
- Да тебя в приёмную покоя к нам с комсомольским значком на груди привезли,- улыбнулся доктор. - Да и в карте указано место работы...
- Ну да! А что именно Вас интересует? - смутилась я.
- Да мне известно, что у вас там много комсомольских значков всяких годов изготовления. А я с детства коллекционирую значки. Тебе не жалко мне подарить несколько значков, только с разным титульным изображением? Они же у вас там просто так валяются? А для меня – это ценный раритет.
- Конечно не жалко! – обрадовалась я тому, что просьба в общем оказалась безобидной, да слова-то у него какие отборные (!!!). Эти значки у меня на каждой блузке, на всех пиджаках и платьях. Без комсомольской символики у меня только нижнее бельё и ночная сорочка! – Вам их привезти? Или как?
- Знаешь, буду рад с тобой повидаться вновь, когда привезешь мне значки! – сказал доктор и хотел было взять меня за локоть или обменяться рукопожатием. Но я мигом отшатнулась, погрозила указательным пальчиком и показала в окно, где на морозе, притопывая ногами, меня ждал мой муж Костя. По которому я ужасно скучала все эти долгие две недели!
Диамат сдала на пятёрку. Преподаватель даже удивился, почему с такой мощной подготовкой я не сдала этот предмет в сессию. Пришлось пояснить, что только вчерашним днём выписалась из больницы, аж с самого Питомника. И сразу к барьеру!
Через некоторое время на служебной машине мне представилась возможность завезти в хирургию на Питомник эти комсомольские значки как раз в тот момент, когда доктор Лебедев только что ушёл домой с ночного дежурства. И на работу ему выходить только завтра в день. Ну вот и всё, доктор Лебедев! Значит не судьба! Получишь раритетные значки заочно, через медсестричку из процедурного кабинета!
Дома все по-разному отнеслись к моему диагнозу «Левосторонняя почечная колика». Костя меня всячески оберегал от сквозняков и физических нагрузок. Кофе с бутербродами и чай с гренками в постель, каждые выходные и праздники! Это так мило и душевно! И невероятно вкусно! Рекомендую!
Старшая сестра мужа Роза (та самая, из психдиспансера!) сказала, что это вполне поправимое дело, если болезнь не запускать. Её супруг Саша, по природе своей истинный ботаник (а по жизни в свободное от конструкторской работы время пел дуэтом патриотические песни на нашей сцене в заводском Дворце культуры с Виктором Вуячичем, в дельнейшем знаменитым советским, а затем Белорусским эстрадным певцом, пока их судьбы не разбежались!), принёс мне охапки всяких целебных трав для лечения моей почечной колики. Свекровь моя тоже медик, да к тому же с большим стажем работы в женской гинекологии, сказала, что почки – это очень опасно. Особенно при беременности и родах. Почки могут подвести в любой момент! Что это очень даже плохая новость.
Мне не хотелось близко к сердцу воспринимать эту негативную информацию вообще! Травы я первое время послушно заваривала, а кто их выпивал или выливал, не знаю. Но завтрак в постель – это самое шикарное лекарство! Без противопоказаний и побочных эффектов!
Прошло много лет! У нас уже выросли дети: сын и дочка! У каждого своя семейная история! Моя почечная колика периодически о себе напоминала. Но все эти приступы я переносила мужественно и героически. Не ныла. С работы не отпрашивалась, к врачам не обращалась. Было приятно, что муж относился к этому с должным пониманием и заботой! Лечение колики заключалось преимущественно в формате завтрака в постель, а время от времени такие же целебные процедуры я устраивала своему мужу! В целях профилактики! Знаете, как это вкусно, как это полезно и мило!?! Косте тоже нравился такой нетрадиционный метод лечения почечной колики! Это было видно по его глазам!
На работе у меня назревал служебный конфликт с моим новым начальником. Мне вообще было трудно понять, как он, такой троечник с минусом по жизни, смог попасть на работу в муниципалитет? Его, как тормозного и своеобразного субъекта, многие знали ещё по комсомолу. С прошлого века! Звали его ВВ, и этот ВВ очень гордился собой, своей новой должностью, большущим кабинетом и служебной Волгой.
В городе, как и во всей стране, начиналась очередная избирательная кампания по выборам нашего президента на его второй конституционный срок и довыборам в местные и региональные органы власти. В этот период важно в соответствии с действующим законодательством провести ряд обязательных процедур, принять несколько постановлений главы муниципалитета с их публикацией в городских официальных СМИ. Чтобы всем участковым и окружным избирательным комиссиям, чтобы каждому кандидату на выборную должность создать необходимые и равноправные условия для проведения своего избирательного процесса. На таких совмещённых выборах мне довелось съесть не одну собаку, знаю каждый сложный момент, каждый камушек или сучок, которые могут дать повод проигравшим кандидатам отменить выборы из-за какой-то случайной и нелепой оплошности или даже нарушения срока издания правового акта.
Однако, у этого ВВ свой взгляд на жизнь. Он считает, что теперь все рычаги управления в его руках и командовать парадом будет он! А указывать ему на какие-то там федеральные или региональные сроки – это не моё, простите, дело. Ну понятно, что у него с головой проблемы ещё с комсомола, но лично мне пока не приходилось сталкиваться с таким ярко выраженным "пупизмом" так непосредственно. Лоб в лоб! Зная этого человека, как облупленного, было абсолютно понятно, что он никогда не сознается в собственных грехах. Виноват будет кто угодно, только не он! А допускать на работе какие-то нарушения или устраивать гнилую самодеятельность там, где работает закон, тем более федеральный - это вообще не в моей манере! Не мой почерк работы! За этими процессами следит не только прокуратура, силовые структуры, СМИ, кураторы из вышестоящих инстанций, но и всё мировое и прогрессивное человечество. Уже четвёртый день лежит на столе у этого напыщенного и самовлюблённого шефа объёмный документ, который надо было ещё вчера подписать главой, а сегодня опубликовать в нашей городской многотиражке. Редакция же не каждый день выпускает свою продукцию, а только два раза в неделю.
«Не тебе меня учить!». Сильный аргумент, не правда ли? Тогда я внезапно заявляю, что срочно ложусь в больницу со своими женскими проблемами, о которых стесняюсь сообщить даже своему непосредственному начальству. Врачебная тайна! Понятно? А он, к моему удивлению, даже не напугался ничуть! Дескать, сами справимся, безо всяких там умников и паникёров!
Срочно звоню своей подруге Татьяне Ивановне, которая заведует терапевтическим отделением в нашей городской больнице, и сообщаю, что меня экстренно требуется изолировать от одного недоумка.
- Ну и что за недоумок покушается на твою профессиональную честь? – спрашивает меня Татьяна.
- Это мой начальник ВВ. – и называю его фамилию. Она ничуть не удивилась, видимо уже имела дело с этим редкостным экземпляром.
- А какие у тебя-то проблемы? – спрашивает меня подруга.
- Да он просто больной и невменяемый дурак! – начала на нервах ей объяснять суть дела. Она меня резко остановила и спрашивает опять:
- Какие у тебя у самой проблемы? Не у этого недоумка, а у тебя какие симптомы? С каким диагнозом тебя можно положить в стационар?
- Ой! Да я сейчас просто взорвусь! Во мне всё клокочет! С таким примитивом ещё ни разу не приходилось сталкиваться на работе за эти двадцать лет!- возмущалась я подруге. – Напиши – нервный сбой! Или как там правильнее? Стресс? Криз? Короче, тебе виднее!
- Это не совсем ко мне! Это скорее к твоей родственнице! – смеётся моя подруга. – У нас же не психлечебница! Ты сейчас сможешь срочно померить своё давление и сообщить мне его параметры?
Бросаю трубку и в темпе спускаюсь на первый этаж в нашу бухгалтерию. Там есть эта чёрная штуковина на руку с чёрной клизмой, с помощью которой наши женщины замеряют это самое артериальное давление. Прошу нашего главного бухгалтера Галину Алексеевну уделить мне минуточку внимания и срочно измерить мне давление. А то я в этом ничего не понимаю. Бухгалтерия дружной семейкой пила чай, но я, забыв этикет и слова благодарности, категорически отказалась от приглашения к их трапезе и протянула руку Галине Алексеевне.
-У Вас что-то стряслось? – деликатно поинтересовалась она.
-Ну да! Он такой дубиноголовый, он такой одноклеточный…., - начала я свою старую песню. Но Галина Алексеевна показала мне глазами, что не стоит при работниках продолжать эту тему. Она и так меня прекрасно поняла.
- Сто двадцать на девяносто, - сообщила мне результат главный бухгалтер. Срочно записываю параметры на листке и срываюсь на свой этаж! Уже в дверях поймала голос Галины Алексеевны, что такой результат не для больниц.
Диктую результат своей подруге, а она смеётся в телефон и говорит, что с такими параметрами не в стационар кладут, а в космос запускают! Тогда достаю из рукава следующий козырь: начинаю объяснять, что у меня вообще-то моя штатная температура собственного тела в районе 35 градусов. Может быть и с давлением у меня какие-то похожие отклонения? Никто же меня по этим параметрам не проверял! Татьяна думает, что я что-то гоню! Нагнетаю! Тогда вдруг вспоминаю про свой древний доисторический диагноз с того самого Питомника - «Левосторонняя почечная колика». Точно! Как я могла о нём забыть? Татьяна так удивилась, что за четверть века нашего знакомства впервые от меня такое слышит. Ну да, я уже почти тридцать лет маюсь с этими почками, просто некогда уделить время собственному здоровью. То работа, то семья, то выборы… Так что, пора заняться мной всерьёз!
Татьяна Ивановна сама решила уточнить все мои аномальные параметры в своём рабочем кабинете.
- Давление у тебя не 120 на 90, а 140 на 100. Значит ваш тонометр не совсем точен, - сообщила мне подруга. И стала уже третьим градусником измерять мою температуру тела. Все три раза градусники показали один и тот же результат: +35 градусов по Цельсию. Она искренне удивилась и спросила, давно ли со мной такое творится?
- Мне кажется, я такой хладнокровной родилась сорок восемь лет назад, - сообщаю подруге. – Даже временами бывает меньше 34-х градусов.
- С минусом? - уточнила Татьяна.
- С плюсом, конечно! - отреагировала я, не заметив подвоха в её вопросе.
- Ты что, подруга, постепенно остываешь? Или ты к нам сюда на грешную Землю - от рептилоидов? – спросила меня Татьяна. Мне её острые шуточки с солью и перчиком всегда нравились!
Уложила она меня, как желанную гостью, в отдельную одноместную палату. С балконом! Особенно комфортно для курящих! Со всеми удобствами, с телевизором и холодильном! Одно не очень - в палате было довольно прохладно! Как в медвытрезвителе! Из-за той самой балконной двери! Татьяна сразу организовала мне капельницу, назначила витамины, пилюли и процедуры, какую-то гимнастику на тренажёрах с дополнительными нагрузками, облегчённое, но диетическое питание и достаточно свободный режим пребывания.
Мы с Костей несколько лет назад были в Горном Алтае на курорте "Белокуриха", так там всё было гораздо скромнее и обстановка была куда проще и дешевле. А тут прямо люксовый номер! Если бы ещё устранить сквознячок?
Скажу честно, я не охотно выполняла требования своего лечащего врача, всегда у меня находились дела поважнее, позначительнее, чем лечебные процедуры, тренажёры и капельницы. Татьяна как-то поймала меня в коридоре за руку, прижала к стенке и строго-настрого предупредила, чтобы завтра даже не смела отлучаться из больницы по своим там срочным делишкам. Уже весь медперсонал на меня жалуется! Она пытается мне помочь с этими моими почками, хотя почечная колика – это скорее всего тема хирургического отделения на Питомнике, а не главного терапевта города! Но Татьяна Ивановна сама, безо всякого Питомника, решила-таки по-дружески спасти меня и позвала из края какого-то знатного специалиста по почечным проблемам. Который хотел было проехать мимо, но она его завернула к нам в город! И чтобы я не здорово важничала, что этот краевой хирург по почкам сюда заедет только ради меня, любимой, она сразу пояснила, что между ними ничего такого не было, с этим доктором в прошлом они были обычными однокурсниками! Как интересно! Её муж Сергей тоже был сначала однокурсником. Ну всё-равно зачётно! Такая честь подружке от самой Татьяны Ивановны!
Краевой хирург появился во второй половине дня. У меня как раз от холода в палате прихватило бок, и я пыталась утеплять ноги и спину. К хирургу сидело человек пять, не больше. Пришлось подождать своей очереди Когда с унылым видом я зашла в кабинет, этот хирург-однокурсник, уточнив мою фамилию, произнёс с пафосом: «Ну наконец-то! Мы Вас дождалИсь! Раздеваемся и на живот!».
Краевой хирург вёл себя достаточно вальяжно. Задавал мне не совсем удобные и не совсем приличные вопросы, высказывал не самые комплиментарные мнения о нашем городе, о медоборудовании, обо мне! Я даже перестала его слушать, чтобы не подпортить параметры моего давления. И вдруг слышу из его уст какие-то крепенькие выражения, какие-то совсем уж неблагозвучные моему уху жаренные словечки. Может кто-то из его коллег зашёл в кабинет, с кем можно вот так бесцеремонно и грубо разговаривать? Он что, совсем забыл, что перед ним на кушетке почти раздетая лежит ещё не совсем пожилая женщина, к тому же не со свалки, а при должности? Ещё несколько секунд удалось потерпеть эту подъездную брань, но потом, повернув голову в его сторону, я подчёркнуто вежливо спросила:
- Это с кем Вы так "любезно" (!!!) разговариваете в присутствии дамы?
- Это с тобой я так любезно разговариваю, Голуба моя! С тобой! - он помолчал несколько секунд, глядя на экран монитора, а потом опять разразился грязной бранью в мой адрес, - Значит я, как последний ммм... дурак, делаю крюк в ваш занюханный город, чтобы проверить твои типа больные почки. Меня в другом городе ждёт тяжёлый больной с почечной недостаточностью на срочную операцию. А она тут, такая вся, разлеглась и ещё с претензиями, как с ней тут разговаривают.
Преодолевая шоковое состояние, я уселась на кушетку, прикрывая пелёнками свои обнажённые участки тела, и уставилась на этого чокнутого однокурсника.
- У тебя абсолютно здоровые почки, что левая, что правая! Поняла? Всё, пошла отсюда! - рявкнул этот краевой специалист.
- А почему тогда у меня бывают почечные колики? – испуганно, почти заикаясь, спрашиваю этого нервного специалиста, - Уже почти тридцать лет страдаю…
- Ой! Я тебя умоляю!!! - раздражённо затряс руками доктор.
Он не стал меня даже слушать, размахался руками и однозначно указал мне на выход! Как дедушка Ленин на пьедестале! Стало понятно, что разговора у нас с ним не получится. У порога хотела хоть как-то поблагодарить его шоколадкой за причинённое беспокойство, но он только сказал:
- Татьяну свою благодари. Мне твоя благодарность, знаешь ли... без надобности.
Конечно, при общении со мной доктор употреблял совсем другие слова и выражения, более колоритные, но смысл и суть сказанного, надеюсь, мне с трудом, но всё-таки удалось передать.
Я зашла в свою палату в полной растерянности. Во-первых, этот краевой специалист по почкам – отъявленный и конченный матерщинник! А я на дух не переношу алкоголь, табачный дым, нецензурную брань и пошлые частушки ниже пояса. Работа у меня с деловыми и протокольными текстами, читать люблю исключительно нормальное чтиво, а не ширпотреб, смотрю приличные, а не подпольные фильмы, у нас на работе, дома и в родне все разговаривают без мата и оскорблений… А мне сейчас врезали такую адскую порцию кабацкой грязной брани, что у меня точно изменились параметры давления и температуры тела.
Где-то через час в моей люксовой палате появилась сама Татьяна Ивановна. На столе у меня лежала начатая плитка молочного шоколада (для этого самого проходимца!!!) и горка овсяного печенья. Закипал электрический чайник.
- Как-то неловко получилось, - загадочно мило улыбнулась она. – Завернула такого занятОго человека, а рейс получился холостым! Он до сих пор никак не уймётся… Никак не успокоится! Бушует! Как твой чайник, кстати сказать!
- У него матерных слов в пять раз больше, чем литературных…- возмутилась я, выдёргивая вилку из розетки.
- Да он такой всегда! С ним общаться не совсем удобно, уши не выдерживают, - согласилась Татьяна Ивановна, - Но в своём деле он высококлассный специалист. Незаменимый! Профессионал высшей пробы! Видишь, подружка, какую замечательную весть он тебе привёз: у тебя абсолютно здоровые почки! Абсолютно! И даже не смей в этом сомневаться!
- А что же тогда у меня иногда в боку болит, колет и ноет? – спросила я подругу.
- Образ жизни у тебя такой. Пассивный! Спорт ты не одобряешь. Покушать ты любишь! Ни в чём себе не откажешь! Да и работа твоя всё больше сидячая. Инертная! Похудеть бы тебе надо! Килограммов эдак на десять! Элементарный остеохондроз у тебя и чрезмерная мнительность и внушаемость! Больше надо двигаться, а не лежать на боку с завтраком в постели, - отпивая глоточек горячего кофе, философски и мудро разъяснила мне Татьяна.
На следующий день под самые выходные меня уже официально выписали домой. Результат в самом деле оказался замечательным. Удалось отдохнуть от суеты и рутины! Как-то сразу перестал болеть левый бок, не тянет ногу при ходьбе, хотя никто не менял образ жизни, не ушёл с сидячей работы, не занялсЯ спортом, не прекратились романтические завтраки в постель… Как ему удалось одним только отборным матом вылечить меня, не понимаю? Волшебник, настоящий волшебник, а не просто шальной однокурсник! Опять же, заметьте - это ещё один весьма нетрадиционный метод лечения!
На работе мой новый начальник прозевал, разумеется, все установленные сроки, получил внушительный "втык" из края, от избиркома и от главы нашего города с предложением в добровольном порядке уйти с должности. В добровольном он не хотел, пытался доказать свою невиновность, незаменимость и непричастность, угрожал даже судебными исками… Тогда нашёлся более простой и беспроигрышный вариант: должность эту из штатного расписания муниципалитета в срочном порядке исключили, полномочия перераспределили между другими должностными лицами, существенную часть полномочий, в том числе, перекинули мне и предложили в связи с увеличением объёма работ занять мне этот большой кабинет.
Но самое главное, что завтраки в постель, как абсолютно нетрадиционный метод лечения, а также профилактики почечных колик и других заболеваний, в нашей семье продолжались и после этой шикарной новости от залётного краевого специалиста-профессионала высокого класса, отчаянного матерщинника и однокурсника моей подруги Татьяны Ивановны!
(11.12.2024)