Старый маяк на скале одиноко торчал из бушующего моря. Его свет, когда-то надежда для моряков, теперь был тусклым, почти гаснущим. Я был смотрителем маяка, единственным человеком на много миль вокруг. Ночь была особенно бушующей; ветер выл, как загнанный зверь, волны с яростью бились о скалы. Внутри маяка, кроме меня, жила только она — Эллис, моя жена, умершая год назад.
Я никогда не верил в призраков, но последние ночи были… странными. Я слышал её голос, тихий, шепчущий мое имя, из глубины маяка. Сначала я списывал это на усталость и одиночество, но постепенно это стало невыносимым. Её призрачное присутствие стало ощутимым. Я чувствовал её холодные пальцы на своей руке, видя её силуэт на периферии зрения.
Однажды ночью, буря достигла своего пика. Ветер рвал ставни, волны захлёстывали нижние этажи. Я сидел у дрожащего огня, слушая вой ветра и… её пение. Тихое, печальное пение колыбельной, которую она пела нашему сыну, умершему ещё младенцем.
Я встал, трясущимися руками схватил фонарь. Надо было что-то сделать. Я начал спускаться по винтовой лестнице, в темноте, идущей вниз, к подножию маяка. Пение усиливалось, приближалось. Когда я достиг подвала, фонарь высветил её - Эллис, бледную, прозрачную, с глазами, полными бездонной тоски. Она протянула ко мне руки, а из её рта доносился не колыбельная, а хриплый, ужасный шёпот: "И ты… присоединишься к нам…" И я увидел за её спиной, в тенях, белые, костлявые руки и лица других… призраков, живущих в этом проклятом маяке.