1 апреля 1964 г. в Бразилии произошёл военный переворот, изменивший судьбу страны. В крупнейшем государстве Латинской Америки до сих пор не утихают споры о том, что он значил для неё. Левые уверены, что мятеж военных был осуществлён олигархией и реакционной военщиной при поддержке США для подавления революционного движения, и ознаменовался жестокими репрессиями, ликвидацией прав и свобод, а также усилением империалистического диктата и господства транснациональных корпораций. Правые же считают, что переворот был вынужденным, и что он не допустил узурпации власти коммунистами, и обеспечил т.н. Бразильское чудо – быструю индустриализацию страны, покончившую с отсталостью. Бразилия разделена на правых и левых примерно поровну: левый президент Инасио Лула да Силва и его Партия трудящихся – противники переворта-1964, а большинство в Конгрессе, идущее за экс-президентом Жаиром Болсонару, сохраняющим поддержку значительного большинства бразильцев – активные сторонники военных, совершивших переворот.
В силу того, что тот переворот до сих пор вызывает в Бразилии сильные эмоции, и в значительной степени определяет политическую позицию бразильцев, стоит присмотреться к нему внимательно.
Нестабильная демократия
Демократический период в истории Бразилии начался в 1946 г., когда армия отстранила от власти президента Жетулиу Варгаса, пришедшего к власти в результате революции 1930 г., и успевшего побывать и демократически избранным президентом, и диктатором. В 1935 г. он подавил восстание коммунистов, в 1938-м – фашистов. Он во многом копировал управленческие методы Муссолини и приветствовал Гитлера, но во время Второй мировой войны встал на сторону Объединённых наций, и отправил экспедиционный корпус в Италию, где он сражался рядом с американцами и англичанами.
Варгас при помощи двух пятилетних планов построил первые современные предприятия – металлургический комбинат, заводы моторов и локомотивов, авиапредприятия и ГЭС. При его правлении государство организовывало сельскохозяйственные колонии для безземельных крестьян, и строило жилые кварталы для бедных горожан. Тем не менее после самоубийства Варгаса в 1955 г. (он застрелился, когда взбунтовавшаяся армия окружила президентский дворец) Бразилия оставалась аграрной страной со слабой промышленной базой, больше половины горожан жили в крайней бедности, а большинство крестьян были неграмотными и не имели земли.
В политике с начала 1950-х доминировали три партии. Трабальистская (трудовая) партия (БТП) была правосоциалистической – несколько правее британских лейбористов, французских социалистов или шведских социал-демократов; Социал-демократическая партия (СДП) занимала центристские позиции – примерно на уровне французских голлистов, а Национальный демократический союз (НДС) занимал либеральные позиции, и считался правым, хотя активнее других выступал за демократию.
В огромной Бразилии были и другие партии. Так, в 1960 г. президентом неожиданно для всех был избран Жаниу Куадрос – представитель маленькой Христианско-демократической партии, активной только в штате Сан-Паулу. Он победил, делая упор на борьбу с коррупцией, и обещая укротить всесильную земельную олигархию. При этом вице-президентом стал представитель ПТБ Жоао Гуларт (в то время президент и вице-президент выбирались отдельно), занимавший в своей партии левую позицию.
Куадрос в своё время был хорошим мэром Сан-Паулу, но оказался слабым президентом – кроме того, он не имел серьёзной опоры ни в элите, ни среди трудящихся. Тратя недюжинную энергию на борьбу с азартными играми и ношением женщинами бикини, он всё сильнее раздражал бразильцев.
Во внешней политике Куадрос был непоследователен. Договариваясь о кредитах и инвестициях с МВФ и западными странами, он бичевал империализм. При нём Бразилия наладила дипломатические отношения с СССР и другими социалистическими странами; Куадрос также поддерживал Кубу в её противостоянии с США, и даже наградил Че Гевару высшим орденом Южного Креста.
Нельзя забывать, что всё это происходило на фоне острейшего кризиса времён Холодной войны – Карибского. Награждение Че Гевары вызвало гнев не только в США, но и среди бразильских правых, в первую очередь офицерского корпуса. Под градом критики и угроз Куадрос направил парламенту письмо, в котором он снял с себя полномочия президента, сославшись на иностранные и «ужасные тёмные силы». Скорее всего, он рассчитывал, что парламентарии и общество попросят его остаться, но этого не произошло. 7 сентября 1961 г. президентом стал Гуларт.
Но генералитет при опоре на правые силы провёл поправку к Конституции, согласно которой была введена должность премьер-министра, в пользу которого перераспределялись многие полномочия президента. Так Бразилия превратилась в парламентскую республику, где президент не обладал реальной властью.
Реформаторский авантюризм
Гуларт встал во главе экономически отсталой, бедной и социально дестабилизированной страны. Высокая инфляция съедала заработную плату, с 1961 по 1963 г. произошло 430 забастовок, а в сельской местности набирали силу Крестьянские лиги, организованные находившимися в подполье коммунистами, и выступавшие за радикальную аграрную реформу по кубинскому образцу.
Нелегальная компартия, Крестьянские лиги, левое крыло ПТБ и профсоюзы организовали Фронт народной мобилизации, требующий легализации компартии, аграрной реформы, предоставления права голоса неграмотным и военнослужащим, а также установления «контроля над иностранным капиталом и государственной монополии на стратегические отрасли экономики».
В 1963 г. по инициативе Гуларта был проведён референдум, вернувший ему президентские полномочия. Однако его инициативы поддерживала только его ПТБ, и Конгресс тормозил президентские инициативы, такие, как аграрная реформа.
Гуларт развернул бурную деятельность. Он принял Трехлетний план, который напоминал пародию на пятилетки Варгаса. Он должен был сразу преобразовать Бразилию: предусматривался рост ВВП на 70%. Производство стали, автомашин и электроэнергии планировалось увеличить вдвое (это напоминает «Большой скачок» в Китае несколькими годами ранее). План, разумеется, провалился: темпы роста экономики составили всего 0,6% в год, зато инфляция разогналась до 91,8% в 1964 г. Налоги, тарифы и таможенные сборы резко возросли. Иностранных инвесторов Гуларт отпугнул запрещением вывода прибыли за границу и национализацией нефтеперерабатывающих, металлургических и энергетических активов; иностранные инвесторы начали останавливать свои предприятия. Рост дороговизны и нехватка товаров вызвали массовые акции протеста средних слоев, наиболее болезненно относящихся к падению своего уровня жизни.
Партизанские «очаги»
Экономический кризис в стране сопровождался ростом социальной и политической напряженности. После революции на Кубе латиноамериканские левые, включая бразильских, уверовали в возможность захвата власти усилиями маленькой группы «героев» (в этом заключалась пресловутая «теория очага» Че Гевары). Поскольку коммунисты в Бразилии были слабы, они попытались опереться на амбиции самого Гуларта и авантюризм его окружения, в первую очередь его зятя Леонеля Бризолы - губернатора Риу-Гранди-ду-Сул, и губернатора Пернамбуку Мигеля Араиса. В качестве политического тарана левые решили использовать Крестьянские лиги – движение сельских маргиналов Нордесте, которые с 1962 г. начали получать деньги от Кубы и Китая. С 1961 г. 219 бразильцев прошли военную подготовку на Кубе, а в 1962 г. армия обнаружила и ликвидировала партизанскую базу Крестьянских лиг близ городка Дианополис в штате Гояс. На базе были изъяты оружие, тексты Фиделя Кастро, кубинские флаги, боевые инструкции, планы диверсий и финансовые документы. Двадцать четыре боевика оказались в тюрьме. До переворота в 1964 г. такие же базы армия обнаруживала в штатах Акри, Байя и Пернамбуко; вмешательство Кубы во внутренние дела Бразилии, как и тайное покровительство Гуларта кубинскому вмешательству, не вызывали никаких сомнений. Политической «крышей» будущего повстанческого движения был созданный в 1962 г. Фронт народной мобилизации (ФНМ), возглавляемый Бризолой. Низовыми ячейками Фронта были «группы 11» - отряды левых активистов, готовые действовать по сигналу Бризолы. К моменту переворота в состав Фронта входило свыше 58 тысяч боевиков, но вооружить и обучить их не успели.
Тем временем лидер коммунистов Престес, зная, что компартия слишком слаба, уповал на военное восстание. Под влиянием коммунистов Гуларт разрешил создание профсоюзов солдат и младшего офицерского состава, что подорвало дисциплину в армии и запустило опасные процессы ее политизации.
Гуларт, как и его несостоявшийся преемник Бризола, не были коммунистами. Бразилия нуждалась в реформах, но он предлагал проекты, составленные политиками, а не профессионалами-экономистами, и к тому же не пытался их реализовывать – всё оставалось словами. Вообще его действия были хаотичными и непродуманными: так, о крайне ограниченной аграрной реформе он объявил всего лишь за две недели до своего свержения. Он поссорился с СДП и НДС, с генералами, с национальными бизнесом и иностранными инвесторами, с католической церковью, настроил против себя средний класс, и при этом не сумел привлечь на свою сторону ни крестьян, ни большинство рабочих (ведь от инфляции сильнее всего страдают именно трудящиеся). «Джанго», как фамильярно называли бразильцы президента-неудачника, был властолюбцем, провалившим все, что только можно провалить, и не желавшим расставаться с властью.
Гуларт, объявляя Бризолу своим преемником, поступил не как приверженец демократии, а как типичный каудильо. И сам Бризола в родном штате тоже вел себя как некоронованный король: проводил аграрную реформу по собственному плану, национализировал собственность американских компаний, хотя они по закону национализации не подлежали. А уж обещание превратить Бразилию в «огромную Кубу», на что ему бразильские избиратели не давали согласия, не нуждается в комментариях.
Апогей кризиса и переворот
В 1963 г., на фоне кризиса, вызванного провалом Трёхлетнего плана, в Бразилии нарастало напряжение, множились слухи о грозящем перевороте и гражданской войне. Публичное заявление младшего лейтенанта Желси Родригеса Корреа - «мы возьмём в руки инструменты и проведём реформы вместе с народом, и пусть господа-реакционеры помнят, что инструмент солдата - это винтовка» - вызвала серьёзный кризис среди офицеров.
В марте 1964 г. наступили развязка. Гуларт заявил, что «следующим президентом Бразилии станет Леонель Бризола» (т.е. неважно, за кого проголосуют избиратели – будет, и всё!), а сам преемник сообщил бразильцам, что при его правлении Бразилия станет «огромной Кубой». 25 марта прошло собрание профсоюза военных моряков, принявшее программу, копирующую программу Компартии. Министр ВМС Сильвио Мота приказал морским пехотинцам арестовать лидеров движения, однако командир корпуса морской пехоты контр-адмирал Кандидо Арагон заявил о поддержке революционеров. Гуларт приказал не предпринимать никаких действий против мятежников, и 30 марта публично поддержал их требования (то есть требования Компартии). В тот же день армия вышла из казарм и начала переворот.
Президент улетел в родной штат Риу-Гранди-ду-Сул; дислоцированные там войска объявили о его поддержке и готовности оказать вооружённое сопротивление путчистам. Однако при приближении колонн мятежников солдаты и офицеры начали переходить на их сторону, и Гуларт вместе с Бризолой бежали в Уругвай. В Бразилии произошел военный переворот, который приветствовало большинство бразильцев, уставших от инфляции, политического хаоса и экономического застоя.
Бразильская армия совершила переворот после того, как президент открыто начал действия, направленные на установление диктатуры своего клана и опираясь на мятежников в самой армии. Таким образом, бразильские вооруженные силы выступили гарантами сохранения политической стабильности и недопущения гражданской войны в Бразилии. Нельзя не отметить также, что переворот бразильские военные сумели совершить бескровно, что выгодно отличает их от коллег в погонах из испаноязычных стран Латинской Америки. На нескольких крупных предприятиях в знак протеста против переворота были организованы забастовки, но их быстро подавила армия. Кроме нескольких незначительных инцидентов, переворот не встретил сопротивления.
Стоит отметить, что к моменту переворота популярность Гуларта в народе оставалась довольно высокой – его поддерживало свыше 48% опрошенных. При этом большинство бразильцев были против коммунизма - 68% считали его угрозой, а 80% были против легализации Компартии. После переворота 54% опрошенных поддержали действия армии, и согласились с тем, что Гуларт распустил бы Конгресс и привёл бы Бразилию к коммунизму. Как видим, страна была расколота на почти равные половины. Значит, военные при организации переворота рисковали столкнуться с вооружённым сопротивлением, причём сторонники Гуларта имели бы ненамного менее серьёзную поддержку, что и противники. Если бы Гуларт призвал армию и народ к сопротивлению, всё могло бы пойти по другому сценарию.
Отдельно необходимо упомянуть роль США. В условиях Холодной войны Вашингтон, разумеется, не мог оставаться равнодушным к событиям к крупнейшей стране Латинской Америки, и был готов противодействовать попыткам её перехода в социалистический лагерь. Посол США в Бразилии Линкольн Гордон развил бурную деятельность, призывая военных и гражданских политиков противодействовать коммунистам, Крестьянским лигам и Бризоле. Гордон опасался, что Гуларт совершит переворот, и говорил о надвигающейся «крупной катастрофе», «которая могла бы превратить Бразилию в Китай 1960-х гг.». Американцы финансировали идейно близких им кандидатов на выборах всех уровней, и примерно с 1963 г. начали тормозить предоставление кредитов правительству Гуларта. Когда стало известно о начале переворота, к берегам Бразилии отправились корабли ВМС США во главе с авианосцем «Форрестол»: они должны были, при необходимости, оказать мятежникам материально-техническую поддержку. Впрочем, если бы дело дошло до открытого военного столкновения, такой поддержкой действия американцев вряд ли бы ограничились. При этом следует иметь в виду, что конфликт 1964 г. в Бразилии носил чисто внутренний характер, и участие внешних игроков (США и Кубы) не играло в нём сколько-нибудь значительной роли.
В 1964 г. армия первоначально не собиралась оставаться у власти длительное время – и в этом Бразилия отличалась от стран Испанской Америки, в которых армии, захватывая власть, как правило, отдавать ее вновь «штафиркам» не торопились. В Бразилии же военные в день переворота объявили, что они намерены изгнать из властных кабинетов коммунистов и их покровителей (т.е. Гуларта и Бризолу) и спокойно уйти в казармы. Военные поначалу сохранили действовавшие политические институты – Конгресс, многопартийную систему, демократические свободы и т.д. Страной стало управлять Верховное революционное командование, сформированное главнокомандующими тремя родами войск Вооруженных Сил. Репрессии военного режима на первых порах ограничились тем, что Гуларту, Бризоле и ещё двум десяткам министров, депутатов и политиков было приказано уехать из страны и в течение 10 лет запрещалось заниматься политикой.
Военные назначили своего президента: им стал генерал Кастелу Бранку - ветеран Второй Мировой войны, считавшийся приверженцем демократии. Однако вскоре после переворота в армии усиливаются сторонники «жесткой линии», считавшие, что в войне с коммунизмом выиграна только первая битва и настаивавшие на сохранении власти в руках военных на неопределенный срок. В 1965 г. армия принимает «Доктрину национальной безопасности», распускает Конгресс, отменяет выборность губернаторов и запрещает политические партии.
Желающим заниматься политикой разрешили создать две партии под недреманным оком армии: проправительственную Партию национального возрождения (АРЕНА) и оппозиционное Бразильское демократическое движение (МДБ). В первую вошли бывшие активисты НДС, часть СДП и несколько трабальистов, во вторую – другая часть СДП и большинство членов ПТБ.
Бразильская армия, переформатировав политическое пространство страны, приступила к модернизации экономики более энергично, чем это делали гражданские правители-реформаторы. «Комментируя особенности модернизационной политики, генерал Карлос де Мейра Маттос писал о необходимости радикальной ломки традиционных отношений и выстраиванием новых, современных, структур: «невозможно насаждать демократию в условиях голода, нищеты и неграмотности... путь к демократии лежит через развитие».
Переворот 1964 г. полностью переформатировал Бразилию. За 20 лет она стала индустриальной страной, и получила известность в мире уже не только кофе и какао, но и самолётами, и бронетехникой национального производства. Ушли в прошлое времена «полковников» - всевластных хозяев в сельских районах, и политиканов-каудильо, рвущихся к власти (такими были, в частности, Гуларт и Бризола). После нескольких лет неэффективной и почти незаметной простым бразильцам партизанской «герильи» исчезли ультралевые группировки, мечтавшие о вооружённой борьбе. Исчезла Старая Бразилия, уступив место новой стране.