Начало здесь:
Предыдущая глава здесь:
Музыкальная кукла
Глава 17
— Что?! — Сеня, не выпуская из рук молотка, стремительно шагнул к кукле. — Что ты сказала?.. Ты за кого нас здесь держишь, пластиковая дрянь? Так это ты, значит, нам всё это время не давала спокойно жить в нашем собственном доме? Шаталась по нашим коридорам, таскала и ломала наши вещи и портила нам нервы? Ты, выходит, наша гостья? А мы тебя вообще-то особенно и не звали. Да я тебе сейчас покажу Николенко, а ну-ка, или сюда!
Оказавшись с игрушкой вплотную, он протянул свободную руку и попытался схватить её за волосы. Кукла жалобно пискнула, довольно ловко для простой игрушки увернулась и, перебирая тонкими ножками, быстро добежала до окна и спряталась за шторами.
— Сеня, ну, зачем ты так сразу на неё набросился? — услышал растерянно застывший на месте парень у себя за спиной расстроенный голос Риты. — Ты же её, кажется, и в самом деле испугал. Я понимаю, всё странно, непонятно... Но она же такая маленькая, а мы нет, и так необоснованно проявлять агрессию всё-таки не стоило.
Устыдившийся Сеня хмуро посмотрел на занавески.
— А зачем она начала болтать такую ерунду? Маленькая она... А крови нам попортила, как большая.
Он хотел было поворошить их, но, вспомнив беспомощный, сдавленный писк, отказался от этой идеи.
— Ладно, может быть, я и вправду погорячился... Эй, ну, куда ты там закопалась, выходи!
Шторы зашевелились, и из-за них показались блестящие голубые глаза.
— А вы меня обижать не будете? Вы так закричали, что мне стало очень страшно...
Сеня почувствовал укол вины.
— Да очень надо мне тебя обижать... Делать мне больше нечего.
— Ну... Тогда ладно.
Кукла вышла из-за штор.
— Ты кто такая?
— Я Лена, — тихо и испуганно повторила она. — Лена Николенко.
— Как будто мы не знаем, что ты кукла, — присвистнул Сеня. — Можешь нас не дурачить. Мы бы хотели тебя спросить, как ты вообще существуешь и чего от нас хочешь... А для полной картины знай, что Леной ты не можешь быть в любом случае, потому что она погибла почти три с половиной месяца назад.
— Да, к сожалению, она погибла, — грустно сказала кукла. — Я никогда не забуду этой даты — 15 мая, даты моей смерти. Вы хотите знать, кого вы видите перед собой? Хорошо. Я душа той самой девочки, за которую себя выдаю... Душа, заточённая в кукле.
— Что?..
Саня с Ритой переглянулись.
— Ты... Мёртвая?
— Да, если угодно. Но я не могу спокойно отойти в тот мир, так как у меня осталось здесь одно незаконченное дело. Я вынуждена находиться здесь, я привязана к этому дому, потому что жила и умерла в его пределах. Я призрак, и поэтому мне запрещено перемещаться днём; я лишь могу ходить по нему с девяти часов вечера и до пяти утра, а потом обязана возвращаться сюда, а поскольку я не невидима полностью, то я прячусь в этих плотных шторах, чтобы меня никто не видел.
— Ты... Не шутишь? — Сеня непонимающе смотрел на куклу. — И какое же у тебя незаконченное дело?
— Я вам всё расскажу, если вы хотите. Но вы только не прогоняйте меня, прежде чем я дойду до конца... Иначе вы не сможете оценить всё в полной мере.
— Ну, ладно, не будем. — Сеня потерянным взглядом встретился с глазами Риты и, прочитав в них согласие, снова повернулся к игрушке. — Выкладывай, что там у тебя.
— Я вижу, вы уже знаете, что я умерла... Что ж, тогда я познакомлю вас с обстоятельствами этого происшествия.
Кукла на секунду замолчала, затем вздохнула и начала повествование.
— Сначала я жила в этом доме с мамой и папой, и у нас всё было хорошо. Я сидела дома с мамой, а потом приходил с работы папа, мама варила суп и кашу, и мы все вместе смотрели мультики. По выходным папа брал нас в парк развлечений, и мы все вместе там гуляли. Папа катал меня на большой штуке, которая называлась карусель, покупал мне воздушные шарики и угощал шоколадным мороженым на палочке... Мы все были счастливы, и ничего не предвещало беды.
А потом... А потом мамы не стало. И я, и папа были очень расстроены, и прежняя весёлая атмосфера покинула наш дом. Мне тогда только-только исполнилось шесть лет, но я всё понимала, и мне тоже было очень больно.
Маму похоронили, и спустя пару месяцев с папой случилась какая-то перемена. Он стал злым, всё время кричал на меня, наказывал, а порой и поднимал руку. Я думала, что делаю что-то не так, и изо всех сил старалась быть хорошей дочерью. Я не портила вещей, не приставала к нему, не капризничала... Но ничего не менялось.
Отношения между нами становились всё хуже и хуже, и однажды он вывел меня из моей уютной, светлой комнаты и запер вот здесь. — Кукла печально повела маленькой рукой по мрачным серым стенам. — Я почти не могла покидать это помещение, и первое время мне было очень страшно. Папа выбросил все мои хорошие вещи, включая игрушки, и у меня остался самый минимум, на который я едва могла жить... Впрочем, вы находили их, когда освобождали эту комнату.
Весь мой пищевой рацион стали составлять лишь хлеб и вода, и то в очень малых количествах, он выпускал меня в туалет только два раза в сутки. Я должна была жить по строгому режиму, должна была учиться исключительно на «отлично», а у меня ещё с самого начала были проблемы с успеваемостью, так что мне часто доставалось. Я не имела права ни с кем разговаривать, кроме учителя, и никто не хотел со мной дружить.
Потом папа привёл к нам домой какую-то женщину, тётю Валю, и сказал мне, что теперь я должна буду называть её мамой. Когда я попробовала ответить, что моя мама умерла, он ударил меня, и я, испугавшись, повиновалась.
Я всеми силами души надеялась, что она уйдёт так, как и пришла... Но моим мечтам не было суждено сбыться. Она так и поселилась в нашем доме, заняв самую лучшую комнату, где когда-то жила моя мама, и вскоре они с папой... Извините, я забыла слово, но, в общем, папа сказал, что они теперь всегда будут вместе.
Мне стало ещё труднее. Затем тётя Валя случайно увидела, что я пишу левой рукой, и уговорила папу обратить на это внимание... Да-да, вы верно догадались, я родилась левшой, и правая рука у меня совсем не развита... И тогда начался самый настоящий ужас. Папа всё время присутствовал, пока я готовила уроки, и тщательно следил, чтобы я писала обязательно правой рукой. Если же я отказывалась это делать или, отчаявшись, не выдерживала и перекладывала карандаш в левую руку, мне очень сильно попадало. В конечном итоге я, разумеется, немного научилась владеть правой рукой, но очень плохо и при таком раскладе у меня уходило на домашние задания уйма времени.
Кукла грустно вздохнула.
— Пару раз к нам домой приходили какие-то люди. Я видела, что они папе сильно не нравились, но их приход всегда был для меня волшебным праздником. Дня за два до их визита мне разрешали выходить из этой камеры, разрешали снова жить в той комнате, в которой я делала это раньше, вновь давали мне вкусную еду, одевали в красивые платья и просили утверждать при посторонних, что у меня в жизни всё хорошо. При тех людях со мной разговаривали так приветливо, улыбались мне... Когда это произошло в первый раз, я подумала, что попала в какую-то чудесную сказку.
Но всё заканчивалось тем, с чего и начиналось: люди уходили, ничего не добившись, и всё опять становилось по-старому...
Сеня с Ритой молчали, потрясённые рассказом куклы. В их глазах застыл ужас, и они даже не знали, что и думать.
— Потом у нас в доме появился маленький мальчик, — с неожиданной теплотой в голосе произнесла кукла. — Папа сказал, что он — мой брат, и его зовут Федя. Меня начали заставлять за ним ухаживать, чтобы у них оставалось больше свободного времени. Мне странно об этом говорить, но я как будто стала его второй мамой; я купала Федю, переодевала, не спала ночей, укачивая его... А папу и тётю Валю всё устраивало.
С тех пор моя дверь перестала запираться, и я могла в любое время дня и ночи ходить к нему в просторную, светлую детскую. Вскоре дошло до того, что мне запретили отвлекаться на свои дела, пока Федя не заснёт... Этот запрет стал единственным, который был мне в радость.
Федя был такой маленький, хорошенький, и я начала желать одного: чтобы у него всё было в порядке. Чтобы на него никто никогда не кричал, чтобы у него всегда было много вкусной еды. Чтобы его все любили, а вокруг была только та обстановка, которая ему нравится.
Как-то раз я сделала для Феди подвесную игрушку из лент, которые мне по каким-то причинам подарила одноклассница, и она ему очень понравилась. Он целый час смотрел на неё и не мог оторваться, и моё сердце таяло. И хоть в тот же день её и выбросила тётя Валя, грубо упрекнув, что я «сую её сыну всякую дрянь», мне всё равно было приятно, что я смогла сделать для Феди что-то хорошее.
А спустя месяц случилось страшное. Я до сих пор точно уверена, что мне это не показалось и не приснилось, хотя мне и нечем это доказать. Я просто прошу, чтобы вы мне поверили... Иначе всё то, что я проделала, будет зря.
— У неё нет причин нас обманывать, — растерянно сказала Рита. — Наверное, стоит к ней прислушаться.
— Ты говори, а там будет видно, — от волнения не слыша своего голоса, кивнул Сеня. — У нас вообще голова идёт кругом от всего этого.
— Я, по обыкновению, сидела с Федей, который в очередной раз никак не хотел засыпать, и уже два часа тщетно пыталась заставить его заснуть, — возобновила свой рассказ кукла. — Была прохладная майская ночь, и в детской, которая, отмечу, также находилась на втором этаже, было открыто окно. Папа с тётей Валей уже давно спали, а я не хотела оставлять плачущего брата.
Внезапно за окном что-то мелькнуло. Я насторожилась и внимательно посмотрела на него, и увидела, как через него в комнату проникла какая-то жуткая тёмная дымка. Когда она полностью забралась в детскую, её контуры изменились, она вытянулась в длинную фигуру, приобрела чёткие очертания и стала похожа на чёрную тень.
Я в страхе вскочила со стула, и первая моя мысль была о Феде. Я побоялась бежать за папой, опасаясь, что в моё отсутствие она уже успеет что-нибудь сделать, поэтому встала между ней и кроваткой, твёрдо решив не пропустить её к брату любой ценой, и отчаянно замахала на неё руками, слабо надеясь прогнать её.
Но тень оказалась прозрачной, и мои руки не почувствовали никакого прикосновения. Она легко прошла сквозь меня и наклонилась к Феде. Я подхватила брата на руки и бросилась к двери, но она в одно мгновение догнала меня, преградила мне дорогу и, прежде чем я успела что-либо предпринять, просто вырвала Федю у меня из рук... Удивительно, что для меня она была неосязаемой, а брата она держала спокойно.
Я кинулась на неё, пытаясь отобрать мальчика, но она с поразительной скоростью метнулась к окну и снова ускользнула в него с Федей на руках...
Я выбежала из дома, в чём была; я обыскала весь сад, сорвала голос, бесконечно окликая брата. Но я никого и ничего не нашла.
Тогда я вернулась внутрь и побежала к двери спальни папы и тёти Вали. Я прекрасно знала, что это было мне строжайше запрещено, но мне уже было всё равно. Я из последних сил кричала, как можно громче стучала, но, как это ни странно, мне никто не открыл...
Всю ночь я стучала и искала брата, но всё оказалось напрасно.
К утру встали папа с тётей Валей. Я тут же бросилась к ним и рассказала, что произошло. Как и следовало ожидать, они мне не поверили и, убедившись, что Феди действительно нет в кроватке, стали меня спрашивать, что я сделала с братом. Я говорила всё честно, просила их что-нибудь придумать, найти мальчика... Но это, к сожалению, звучало неубедительно.
Меня вновь отвели в эту комнату и стали бить, чтобы я созналась. В один из разов мне сильно попали прямо по лицу, из-за чего из моего сломанного носа и натекло столько, — кукла неопределённо мотнула головой в сторону зловещей лужи на полу, — крови.
Но, поскольку я лишь повторяла то, что было на самом деле, папа, видимо, решил перейти к более решительным мерам и взял в руку какой-то предмет. Я испугалась и отступила назад, но, уперевшись спиной в стену, оказалась в тупике у открытого окна. Папа замахнулся на меня; в этот момент я, не понимая, что делаю, в страхе инстинктивно вскочила на подоконник, оказавшись намного выше, и удар, который он не успел остановить, пришёлся мне по ноге. От боли я потеряла равновесие и, качнувшись назад, упала вниз... А дальше — секундное ощущение падения, свист в ушах и стук моей головы о землю.
Потом я помню лишь недолгую темноту и как бы какую-то пустоту... Затем лёгкость, похожую на невесомость; вдалеке смутный силуэт себя, распростёртой на перемазанной чем-то красным брусчатке. Потом он растворился в каком-то мареве, я поднялась куда-то наверх, и только там уже узнала, что, оказывается, я разбилась насмерть и для живых людей меня больше не существует.
Кажется, папа с тётей Валей скромно похоронили меня на сельском кладбище, а затем активно приступили к, увы, тщетным поискам Феди. Они продолжили спокойно здесь жить, но их как будто невзлюбили все люди, которые с ними пересекались... Наверное, за то, что они не уследили за моим братом.
Да, я погибла, но я не смогу уйти, пока Федя не будет в безопасности. Мой брат в беде, и я просто обязана разыскать его. Мне нечего делать там, где я теперь должна находиться, так что я осталась томиться в этих стенах, не имея возможности их покинуть.
Но я не хотела быть такой же нематериальной, как та тень, и поэтому в первую же ночь я вселилась в свою любимую игрушку — ту самую куклу, которую вы сейчас видите перед собой. Когда папа всё у меня забирал, он не тронул её, но изуродовал настолько, насколько только смог, и сказал мне, что если я так хочу ей играть, то она останется у меня в таком виде. Но я всё равно любила её, и продолжала держать её у себя и спать с ней, хотя и не могла починить... Так что, после того, как я умерла, она стала моим вторым телом, с помощью которого я могла полноценно перемещаться по дому и совершать различные простые действия, к примеру, открывать двери или включать свет.
Федю, как вы знаете, так и не нашли, и папа с тётей Валей вскоре уехали из посёлка. Может быть, они по случайности слышали или даже видели меня, и потому так торопились, но я думаю, что они просто не выдержали такого отношения других людей к себе.
Два месяца этот дом стоял пустым и молчаливым, а затем в него въехали вы...
— А откуда ты знаешь, что твоему брату ещё не поздно помочь? — поинтересовался немного оправившийся от шока Сеня. — Может быть, та таинственная сущность уже давно с ним расправилась и искать его нет никакого смысла?
— Вы не понимаете, — покачала головой кукла. — Я же мёртвая, и в случае его смерти мы бы встретились.
— Ну, допустим, — сказал Сеня. — Допустим, что ты говоришь правду. Но тогда объясни, зачем ты разыграла здесь для нас целое представление?
Продолжение следует...
Если вам понравилось, поставьте, пожалуйста, лайк, подпишитесь на канал и напишите комментарий. Мне очень важно ваше мнение. Также, если вам будет несложно, можете кому-нибудь порекомендовать мой канал. Всё это очень важно для его развития.