Bene placito (По доброй воле)
14.Чёрно-белая палитра. Часть 1
Они играли с умертвием в "делим шкуру неубитого медведя". Лисе было одновременно и мерзко, и смешно. И уже всё равно, слышит умертвие их тайны или нет.
Баба Шура сказала своё решение – Алхимика отдать ей – как припечатала. И потом молча наблюдала. Зато Серый встал за умертвие горой. Это против своих-то.
— Да сдался он нам! Отдадим умертвию, пусть сам разбирается со своими экспериментами, "второй отец" хренов.
— Это мой дядя!
— И чё? Твой дядька твою маму умертвием сделал, до смерти довёл, тебя – до убийства мамы, батю твоего – с ума свёл! Да и тебя, дуру!
— Всё равно! Мы сами разберёмся. Если он умрёт, то будет похоронен как положено! А не сгниёт в руках умертвия!
— Что значит "если умрёт"?! Он своих сдал! И семью, и партнёра, и ведьм, и оборотней! Ради вечной жизни своей поганой. Да его сходу гасить надо! Одни подлости и вред.
— Мы в Тёмном Универе, тут так принято!
— Слушай, а ты со своей чёрной половиной не поменялась? Чем ты лучше него тогда? Ину, посмотри на эту добренькую ведьму. Может, вообще его отпустим и лабораторию отдадим? Пусть ведьм с оборотнями на куски режет! Хочешь стать такой же Главной, как предыдущая? Так она плохо кончила! Ину! Что молчишь?
— Не бесись. Отпустим - не отпустим... Не поймали ещё. А дядька Алори нам самим нужен: батю кто без него найдёт?
— Да он скорее в ловушку заведёт! Сами справимся!
— Не бесись, говорю. Мы тоже умеем жёстко спрашивать. Вот поговорим – и отдадим умертвию.
— А если он условие поставит не отдавать – значит, не отдадим? Не крути, говори начистоту. Все вы, белые, слово не держите!
Ину поморщился.
— Серый. Я слова никому не давал. И повторяю: сначала надо поймать.
— Значит, пусть умертвие предаёт своего создателя и хозяина, вечной жизнью рискует, а мы ещё посмотрим, награждать чем-нибудь, или нет. Противно слушать!
— Серый, ну куда тебя несёт!
— Отдайте этого старикашку умертвию – и пошли батю искать, оборотней освобождать. А некоторым ещё Универом рулить. Алхимик с возу – кобыле легче.
— Что ты так вцепился в это обещание?
— Потому что я теперь ученик. Я тоже хочу выучиться на мага! — Симуран и ведьма тревожно переглянулись. — У Ину получилось – и я смогу. А с Алхимиком баба Шура нам поможет!
Лиса вздохнула:
— Она умертвие, Серый. Обратной дороги нет – она сама так сказала. Слушай свою наставницу.
— Обратной нет – с другой стороны подойдём. Имейте в виду.
Серый повернулся к ним спиной и пошёл к бабе Шуре.
Ину мотал головой и тихо ругался.
— Пойдём готовить стол. — умертвие кивнуло Серому и посмотрело в сторону Лисы с Ину. — Пригодится.
Серый демонстративно встал в дверях, сложил руки на груди:
— Зачем пригодится?
Умертвие усмехнулось. Лиса невпопад подумала: "Смешливое какое у нас умертвие. Не знала, что у них есть чувство юмора. Вообще какие-нибудь чувства".
— А вот как благословенный огонь с тёмной силой соединятся – заполыхает всё. Может и весь мир спалить. Благословенный огонь краёв не видит – любовь-те бесконечна. Ке-ке-ке...
Умертвие покаркало, изображая смех.
— И чтобы остановить огонь – надо его кровью залить. Чистой кровью, без грязной примеси грехов и колдовства. Потому и брали раньше девственниц. А теперь их и вовсе не найти, наши-то, тёмные, интернет заполонили, людишки сами в руки идут, безгрешных и не осталось. Вот только как нужда в ком-то чистом – приходится теперь детей брать. И лучше новорожденных. А то все эти наши мультики да песенки... растлевают, да, хорошо изнутри чернят!..
На Серого снова шла старушка вместо высокого умертвия. Лиса видела, как его передёрнуло – кажется, бабку он боялся больше нечисти. Он рефлекторно выставил лапу вперёд. Но сам не сдвинулся. Удивление мелькнуло на лице умертвия.
— Погоди, баб Шур! Это же три силы! Кровь – это способ тёмных. А серебряные как останавливают? А Светлые – те вообще же по-другому работают!
Бабка всё-таки остановилась. Наклонила голову, прищурилась.
— А тебе зачем?
— Я это... ну затратно же... пусть светлые отдуваются! Они силы потратят, а мы в это время... ну... что-нибудь себе захватим. Чё мы-то сразу тушить?
— Мы – потому что мы в Тёмном Университете. Нам он целым нужен. Но идея хорошая... Хм...
Баба Шура повернулась и просеменила в конец комнаты. Покопалась в шкафах и мензурках, взяла одну щипцами и привезла на столике, оставила рядом с подготовленными операционными столами.
— Вот. Только руками не трогай! Не по нашим лапам вещь. Живая вода – мёртвого поднимет, живого очистит. Если в нём хоть капля жизни и света осталась, конечно. А потом он уж сам огонь потушит – искренними слезами обо всех погибших и погибающих.
Оборотень покосился на мензурку и даже отодвинулся.
— Вечно у светлых дурацкие какие-то правила. Чистая кровь и то понятнее: она хоть реально потушить может. Видишь, погибают – спасать надо, а не слёзки лить. Тьфу.
— Вот-вот... вот-вот... дураки они. Хороший ученик. Идём жертвенник готовить. Научу сейчас одной штуке – пригодится, если кто нападёт.
Баба Шура и Серый ушли. Лиса очень хотела бы услышать, что за штука. Может, приёмы боевой магии? Ведьмам её только на последнем курсе давали, и то не всем.
— Хочешь, подслушаю?
Лиса подпрыгнула и обожгла спину о решётку. Но огонь почему-то не загорелся "Умный он, что ли?..."
Ведьма оглядела койку, решётку, пол.
Из-под ближайшего шкафа махнуло серым. Лиса шёпотом вскрикнула:
— Бука! Вы где и как?
— Мы в твоём плаще притаились — никто нас и не заметил. Баку до сих пор там. А я пришёл спросить, может, надо что?
— Надо, конечно надо! Скажи Баку, чтобы слушал умертвие, и дядю Алори, и всех, кто с ним придёт! А ты вернись в зал, пожалуйста. У ребят там сердца в сумках... не дай Чёрный, кто-то заметит. Спрячь куда-нибудь подальше в тёмный угол. И смотри, чтоб там порталов не было.
Бука кивнул, покосился на койки с оборотнями. Ещё тише прошептал:
— Отвязать?
Лиса опустила глаза. Что ему ответить? "Попробуй"? И потерять мамин подарок и друга. А у неё их... Лиса вспомнила разлад в банде и всхлипнула. Похоже, что у неё только Бука с Баку и остались.
Ину сморщился, вытягивая шею из-под обвязок.
— Бука, не дури. Видел же, как быстро их снова привязали. Парни спят, как будить мы не знаем, убежать тут некуда, а на тревогу налетит целая толпа. Как минимум умертвие с Серым тут же прибегут. Бесполезно. Лучше и правда послушай, что они там ещё задумали.
Бука покатился клубком пыли к выходу. Ину вывернул голову к ведьме.
— Лис. Лиса, эй! А ты поняла, почему Серый дурака корчит и в дверях тормозит?
— Нет. Думаешь, специально?
— Ага. Чтоб мы побольше разговоров услышали. Что там важное – потом увидим. Главное – запомнить, чё как. И где там эта живая вода. Мне не видно отсюда нихрена. Ты её видишь?
— Да, отдельный столик около операционных столов, но вне круга. Или пентаграммы – это мне тоже не видно. Серый рисовал.
— Ахренеть. А потом скажут, оборотень оборотней мучал.
— Про нас уже, наверное, такого насказали, что уши вянут.
— Да не. Главная, ну ты то есть, наверняка погасит любой трёп.
— Если нас самозванцами не объявили. Тогда раздует на весь мир.
— Что?! Так нам и выходить опасно? А я-то думал, как король над всеми буду.
— Не знаю. Но я бы так сделала. А раз она – это я...
— Хреново. Парней-то куда теперь тащить?
Ответов не было.
Широким шагом вернулся Серый. Не глядя на койки, стал копаться в шкафу с перчатками и масками.
Ину опасно выгнул шею и следил за ним углом глаза. Тихий шёпот.
— Серый. Сердце бати всё ещё с тобой?
Старший брат не глядя кивнул.
— И что? Греется хоть где-то?
Оборотень наклонился к нижней полке. Шёпот.
— Да жарит, всю грудь спалило. Я у своего держу, чтоб не заметили, что там два. Где-то здесь наш батя. Я же говорил, что в этой комнате ход! Может, стена какая-то замурована...
— Ты дай знак, если найдёшь место.
— Хвостом крест махну.
Серый сделал быстрый круг по комнате, переглянулся с Лисой и вышел. Ину следил, пока мог, потом уставился на ведьму. Та отрицательно покачала головой.
— Может, Бука что-нибудь найдёт.
Симуран скрипнул зубами.
— А не найдёт – дядьку твоего спросим!
Лиса только горько усмехнулась. Спросил один такой. Связанный.
В проём двери забил свет, знакомое тускло-жёлтое сияние побежало по колоннам. Лиса мгновенно покрылась испариной. Приближались голоса – все знакомые. Только выделить получалось свой, Ину и дяди Алори. Умертвие глухо и неясно ворчало, Серый молчал – и это было странно. Может, он уже на жертвенном столе? От умертвия с дядькой всего можно ожидать. Чей же ещё голос-то?
Дядя шагнул в лабораторию с блеском и помпой, будто на сцену перед многотысячной толпой. У Ину отвалилась челюсть: облезлый старикашка стоял в шёлковом костюме-тройке, с диадемой под эльфа, в синей бархатной мантии с алым подбоем и с огромной золотой накидкой вместо завязок. Что-то такое крутилось в голове... "Как ожерелье. Или как там его? Бармы?"
Лиса чуть расслабилась: невозможно бояться и одновременно смеяться. В детстве дядин эпатаж был сказочным, сейчас – за него было стыдно.
Ину откровенно пялился и удивлялся, как люди так умеют: Алхимик выглядел всё так же нелепо, хоть теперь и богато.
А дядя наслаждался эффектом.
Хотя перед кем было красоваться? Пять оборотней в состоянии овоща, одна циничная племянница, одно давно знакомое умертвие, какой-то его мелкий прихвостень-оборотень и гопник-симуран. М-да. Просто повод отточить мастерство: ведь ему править этой деревенщиной ещё вечность лет!
Дядя картинно встал в проёме и оглядел комнату:
— Великолепно. Неожиданно – именно то, что надо было сделать. Кто впустил умертвие? Кстати, глубокоуважаемые Ректор и Советник, полюбуйтесь на свои половины.
Алхимик посторонился и пропустил в лабораторию Ину и Лису. Советник равнодушно скользнул взглядом по симурану и пошёл осматривать шкафы. Ректор оглядела клетку и поморщилась:
— Кажется, прозвище "недоучка" было по делу: с простейшей магией не справилась! Хмпф! Если б не надо было стать целой – ни за что бы не соединилась.
Алхимик странно посмотрел на гордый профиль и негромко бросил:
— А ещё некоторым недоучкам любая магия выше пятого уровня кажется простой.
Но Ректор проигнорировала и пошла смотреть оборотней – как в зоопарке.
Лиса торжествующе глянула на Ину и тут же опустила взгляд. Тот понял. "Если б не надо было стать целой..." Ага. Мы ещё поторгуемся!
Из-за плеча Алхимика выглянуло высокое умертвие и втолкнуло Серого. Лиса облегчённо выдохнула.
Серый отчего-то стучал зубами, но произнёс внятно:
— Разрешите доложить: умертвие впустил симуран. Подопытных и операционную зону подготовили мы, баба Шура и её ученик Серый. Будут какие-то приказания?
Алхимик свысока кивнул и взмахом руки отпустил обоих. Умертвие отступило в зал, Серый, будто боясь идти мимо Алхимика, забился между шкафами.
Дядя Алори обернулся:
— Не стой на пороге, проходи. Дорога известна. Ну что, брат, скоро в мире будет двое вечных?
Лиса ахнула: на пороге стоял отец. Не раздавленный горем и обездвиженный психотропами, а как раньше – прямой, улыбчивый, счастливый.
И смотрел прямо на неё.
— Ну что, дочка, поколдуем?
Откликнулась другая, ректор:
— Отец, всегда готова!
И встала рядом с ним, а он – обнял за плечи, как девчонку, поцеловал руку, как даме. У Лисы полились злые слёзы. "Меня он так не обнимал с того самого дня... с того..." И непрошеной проскочила, засела в мозгу мысль: если она объединится со своей тенью, папа будет обнимать уже её...
Ину стучал ухом по подушке. Какой надоедливый шорох. Лиса, наконец, отвела глаза от тени счастливой семьи.
Симуран прошептал одними губами: "Не верь!" И показал на грудь.
Лиса дотронулась до своего кольца в нагрудном кармане. Ну, подходи, моя тень! Или тебя позвать?
Алхимик что-то приказал Серому и тот рысцой покатил первого оборотня к операционным столам.
Ину снова рвался на койке. И застыл от звонкого девичьего окрика:
— Эй, недоучка! Ты же больше, чем я, – не знаешь! Или кресло ректора знания через пятую точку загружает? Ну, покажи уже, как справишься с простенькой клеткой. Или не можешь?
Все замерли, даже огонь в колоннах.
Ректор равнодушно двинулась к Лисе.
— Мне каждой пигалице что-то доказывать – интереса нет.
И вдруг прыгнула, нависла над клеткой, зашептала:
— Гадина! Позорить меня перед мастерами?!
Клетка разлетелась на синие смерчи, они выстроились рядами сверкающих дротиков, и Лиса сжалась, закрывая голову руками: она знала только защитное колдовство, не оборонное. Первые дротики свистнули и впились в обеих Лис. Одна скатилась с койки, уворачиваясь, вторая гневно завизжала.
Алхимик хохотал, ослабевшей рукой махая умертвию. Отец Лисы с улыбкой качал головой. Умертвие выросло рядом с Лисами и водило клешнями, собирая на них дротики, как на магниты. Ректор сыпала проклятиями. Лиса из-под койки отщёлкивала симурана. Сейчас... ещё одна застёжка... и они сольются со своими половинами. И возьмут браслет! Вон он, на предплечье этой истерички.
Она встретилась глазами с Ину. У обоих тёк холодный пот вдоль позвоночника: а если сольются и – подчинятся?
Отец вдруг хлопнул в ладоши.
— Ну что, девочки мои! У вас сегодня важная роль. Нам с Алори на вечность понадобится вторая слуга-умертвие.
Пальцы Лисы заскользили, и она осела на пол.
— Ой, мамочка! — прошептали два девичьих голоса.
#coachsecuritysinger
#СветланаПрусская
#Beneplacito@mayak_dlya_solntca