800 тонн золота – это лишь примерно 1/30 расходов на индустриализацию.
Есть в России такой историк – Александр Дюков. Правда, его посты в Телеграм делают его больше похожим не на учёного, а на пропагандиста, которому поставлена задача любой ценой дискредитировать Ленина и большевиков, переложив на них ответственность за большую часть нынешних проблем России.
Вчера господин Дюков выдал такой пост:
«Собственно, разбазаренное Лениным в 1917-1921 гг. золото - по оценкам Мосякина более 800 тонн (драгоценные камни и серебро здесь не учтены) - это именно та подушка безопасности, которая в условиях индустриализации позволила бы не продавать зерно за рубеж дешево и спасла бы миллионы крестьян от голодной смерти. Но все было бездарно спущено в казино на несостояшуюся мировую революцию».
Мосякин – это журналист, пишущий книги, которые также имеют задачу обличения ужасных большевиков. Эта его цифра внешних расходов большевистского правительства в 1917-1922 гг. (800 т золота) представляется сильно завышенной. Однако давайте на минуту представим, что это цифра верна. И сравним её с масштабом индустриализации, которую ради спасения нашей страны провели большевики.
800 тонн золота – это 1,03 млрд золотых рублей (золотой рубль –0,774234 г золота). Стоимость основных фондов российской промышленности в 1913 году (здания и оборудование всех заводов и фабрик) оценивается примерно в 3,88 млрд руб. (подсчёты известного экономиста А. Л. Вайнштейна).
В 1940 году советская промышленность превзошла уровень производства 1913 года почти в 8 раз. То есть большевики, получив дореволюционную промышленность (которую, конечно, ещё пришлось восстанавливать после Гражданской войны), смогли в 1920-30-е годы создать фактически ещё семь новых промышленностей, сравнимых по объёму со всей промышленностью 1913 года. Соответственно, стоимость фондов этой вновь созданной промышленности можно оценить примерно в 25-30 млрд дореволюционных золотых рублей.
Что же получается? Да то, что эти 800 тонн золота, которые, по Дюкову, якобы могли иметь критически важное значение для индустриализации, составляют примерно лишь 1/30 часть тех основных фондов, которые были созданы в ходе советской довоенной индустриализации. Их не хватило бы для финансирования даже одного года форсированного индустриального развития.
Мягко говоря, удивляет, что Дюков, будучи историком, не смог оценить масштаб этих цифр.
Таким образом, у нашей страны безусловно не было никакого иного выбора для финансирования первых этапов индустриализации, кроме экспорта сырья и продуктов первого передела (зерно, лес, пушнина, нефтепродукты и т. д.). Поиск каких-то альтернативных источников – просто нелепые фантазии. Кроме, конечно, сценария – отдаться иностранному капиталу, запустить его в страну и получить промышленность, принадлежащую забугорным капиталистам. И такую промышленность, которая отвечает интересам этих капиталистов, а не интересам развития и обороны страны.
Голод же, к которому привычно апеллируют антисоветчики, проявил себя в СССР только осенью 1932 года, то есть через 4 года после начала форсированной индустриализации. К этому времени вся эта «подушка безопасности» в 800 тонн золота, конечно, была бы давно истрачена на нужды индустриального развития и, соответственно, никак не повлияла бы на ход событий.
При этом голод 1932-33 годов, как понимают все неангажированные историки, был вызван прежде всего целым комплексом чрезвычайно неблагоприятных погодных условий (вымерзание озимых зимой, засуха летом). А центральная власть, как только получила полное представление о масштабах бедствия, приняла все возможные меры для помощи голодающим районам.
В реальности коммунисты провели форсированную индустриализацию в России единственным способом, который дозволяла история. Провели чрезвычайно эффективно и тем самым спасли наш народ от уничтожения в роковые сороковые. И даже господин Дюков живёт на свете благодаря «неправильной» советской индустриализации.