Новый год стремительно вступал в свои права. Сверкающие гирлянды опутали вывески и витрины, гномы и деды морозы выглядывали чуть не из каждого окна, яркие неоновые снежинки словно парили в вечернем небе, заставляя прохожих задирать головы и завороженно замирать на месте. Пролязгал по мосту красный трамвай, потряхивая серебряными занавесками из дождика. Из пролетевшего по площади такси вырвалось задорное "новый год к нам мчится, скоро все случится" и улетело куда-то вверх. Стайка Снегурочек в пушистых шубках бойко переговариваясь побежали по переходу, после чего рассредоточились в разные стороны. Праздник распустил свои щупальца, добрался в каждый уголок, в каждый дом ,в каждую норку. Непривычно веселые люди наполняли воздух смехом, запахом духов и мандаринов, о чем-то договаривались, куда-то спешили.
-Ой, не спрашивай! Как все успеть? Хоть спать не ложись, честное слово! Подарки не куплены, к парикмахеру не попадешь, на девять вечера еле уговорила, - тараторила одна яркая высокая блондинка другой. Потом они картинно чмокнули друг друга в щечки и побежали каждая в свою сторону. Лика скорчила гримасу, проводила одну из девиц взглядом, потом вздохнула. В этом шумном праздничном городе, похоже, только она никуда не спешила, не пыталась стать красивее, чем есть, закупить тонны еды и подарков. Будто Новый год обошел ее стороной и побежал дальше по своим делам. Может так оно и было.
Девушка встала, натянула пониже на глаза свою черную вязаную шапку, совсем не модную и изрядно поношенную. Зато у этой шапки было другое достоинство - они покупали ее вместе с мамой. Мамы нет, а шапка вот она. Если зажмурить глаза, то можно увидеть как они вместе идут в магазин. Их семья всегда жила небогато, покупка какого-то предмета гардероба превращалась в целое событие. Выбрать, пять раз примерить одно, потом другое, чтоб не промахнуться.
-Не колется? - участливо спрашивает мама, подтаскивая шапку повыше, чтоб открыть лоб. - цвет какой-то мужской, куда лучше белую, розовую, ты же девочка все таки,
-Мне эта нравится, - уперлась Лика, стягивая шапку обратно чуть не на кончик носа.
-Ну раз нравится, тебе носить. А давай я тебе к ней варежки свяжу? У меня как раз моточек черной пряжи остался? Будет комплект, - мама всегда радовалась, когда удавалась хоть немного порадовать дочь. Больше, чем за себя. Она вообще за себя не переживала никогда, любила повторять "чего мне станется, до ста лет доживу еще". Судьба обманула ее. Болезнь подкралась незаметно. А потом вцепилась мертвой хваткой и слопала хрупкую женщину за каких-то полгода.
Лика потрясла головой, отгоняя страшные воспоминания, и побрела в сторону дома, угрюмая, нелюдимая, совершенно одинокая. Зачем она вообще выходила? Вряд ли полюбоваться на гуляющих людей. Ах, да, за кефиром. Хотела блины испечь. Надо ж чем- то питаться.
Лика подрабатывала в пункте выдачи заказов одной известной торговой площадки. Сутки через трое. Правда и оплата была соответствующая, но сейчас ее это мало волновало. Раньше у нее была другая работа, она руководила целым подразделением в крупной компании. Но когда заболела мама, она погрузилась с головой в больничные будни. Часто отпрашивалась, а когда была на месте, то мысли были заняты другим. Когда стало совсем плохо, она попросила дать ей отпуск. Шеф отказал, сказал, что работать некому. И она, не сомневаясь. написала заявление. Потому что не могла иначе. Хотела побыть с мамой как можно дольше, не упустить ни одну минуточку, помогать, поддерживать, просто быть рядом и смотреть, как она спит.
Теперь мамы нет. И работы нет. Хотя Лику это не сильно беспокоило. На квартплату и питание ей хватает, а большего и не надо. Ее душа словно окоченела, застыла в своем хрустальном горе, не пропуская ни свет гирлянд, ни запах мандаринов.
Лика свернула в маленький магазинчик на углу. Таких уже почти не осталось на районе. Все вытеснили сверкающие стеклянные супермаркеты с миллионом полок и людей, пока найдешь что-то нужное, не замечаешь, как целую корзину наберешь. Лика их избегала. Во-первых, у нее довольно скромным финансовые возможности, чтоб покупать лишнее. Во-вторых, она сторонилась людей. Они ее и пугали и раздражали одновременно. Ведь они живы, здоровы, готовятся к празднику, а ее мамочки уже нет на этом свете. Но никому, кроме нее, нет до этого дела. И до нее нет дела. Она словно откололась от этого пестрого шумного мира и осталась в пыльном углу своей маленькой темной квартирки, где все еще хранило ощущение присутствия близкого человека. Лика даже вещи клала строго на те же места, что и мама, чтоб все было похоже, как будто мамочка где-то рядом. Вышла ненадолго, но скоро вернется.
-Можно мне кефир? - Лика протянула деньги пожилой скучающей продавщице.
Та молча поставила перед ней стеклянную бутылку с блестящей крышечкой. Надо же, сто лет такого не видела, как из детства. Но задавать вопросы, значит начать разговор. Потому придется вести бессмысленную беседу, чтоб не показаться невежливой. Поэтому девушка молча взяла покупку и пошла к двери, стараясь не смотреть на разноцветные коробочки в витрине, которые так и манили задержаться взглядом, а лучше унести что-нибудь с собой. Лика отвернулась. Ей не до этого. Она себе запрещала и думать, и чувствовать что-то кроме вины и страдания. Да и не хочется. Просто любопытство.
-Простите, Вы уронили, - окликнула ее женщина за прилавком.
Лика обернулась, попутно проверяя карманы, хотя точно знала, что ничего в них и не было, кроме ключа от квартиры. Но она бы услышала, если бы он упал, такой большой и железный.
-Вот, шишка, хорошо, что не разбилась, - в руку девушки легла ребристая елочная игрушка огненно- красного цвета, слегка присыпанная белыми блестками, похожими на иней. У нее были такие в детстве, целый набор. С мамой покупали в маленьком промтоварном магазинчике на том берегу реки. Тогда был сильный снегопад, все тропинки замело, и они пробирались по сугробам, потому что маме на работе дали премию и ее срочно нужно было потратить. А потом решили срезать по короткой дороге, а там лед под снегом. И покатились кубарем. Сначала мама, за ней маленькая Лика. Пушистый снег забился в нос, в рот, залепил глаза. Девчушка, фыркая, стала отряхиваться, когда услышала мамин смех. Звонкий, искристый, как колокольчик. Они сидели в сугробе и вместе хохотали как сумасшедшие. А потом купили эти шишки. Лика несла коробочку как самое дорогое сокровище и ощущала себя самой счастливой.
Девушке показалось, что она ощутила тепло от маленькой стеклянной шишки, словно воспоминания струились из нее прямиком под кожу. Усилием воли она разжала ладонь:
-Это не моя. Возьмите.
-Ты здесь еще кого-то видишь? - строгим голосом учительницы уточнила продавец, - значит, твоя. Бери, не возражай. Вдруг она волшебная?
Лика оглянулась вокруг. И правда нет никого.
-Спасибо! - торопливо бросила она и толкнула дверь, словно опасаясь, что женщина передумает и захочет отобрать сокровище.
Обледеневшие ступеньки поехали под ногами почти как на эскалаторе. Она попыталась схватиться за перила, но тщетно. Через секунду девушка уже летела плашмя, как раз по направлению таблички «Осторожно, скользко», ощутив подбородком весь холод бетона.