Тихое, размеренное течение жизни в маленьком городке Глум было нарушено ужасным известием об убийстве сэра Вернона Веривелла. Было что-то постыдное и бессмысленное в злодеянии против столь знаменитой и обворожительной личности.
Сэр Вернон был филантропом, полным самого искреннего добродушия. В обществе он любил произносить искромётные речи, щедро усыпая их каскадом всевозможных шуток. Излюбленной темой его рассуждений было пьянство. Полный неистребимого оптимизма, пышущий здоровьем Веривелл, собственным примером доказал, что победить неприятный порок можно. Глядя на седовласого джентльмена с лицом херувима никто бы не подумал, что он мог когда-либо представлять собой нечто столь отвратительное, как заурядный выпивоха.
Жил он в красивом, но очень тесном особняке, похожем на игрушечный замок. Один из фасадов дома выходил прямо к крутой железнодорожной насыпи. Там, в самом низу откоса, толпились любопытствующие и блюстители закона, с потрясённым недоверием разглядывая скрюченное тело старика в добротном домашнем халате. Крови почти не было видно, немыслимо изогнутый труп лежал в абсолютно противоестественной позе. Вокруг ноги убитого был обвязан кусок верёвки. Это и был Вернон Веривелл.
— Разобраться в этом деле просто невозможно, — сразу заявил инспектор Браун, начальник местной полиции, — Тут ведь решительно некого подозревать. Об убийстве сообщил личный слуга покойного. Кривз —напыщенный идиот, но он слишком глуп, чтобы совершить убийство. Секретарь — мистер Лавгуд, много лет являлся его лучшим другом, ну а дочь, Офелия, души не чаяла в своём отце. И вообще всё это нелепо. Ну кто стал бы убивать душку Веривелла?
— Инспектор, вы уверены? — тихий голос невысокого невзрачного человека в скромном костюме. — Действительно ли этот дом и его обитатели столь добры и веселы, как почивший хозяин?
На лицах присутствующих отразился проблеск удивления. Оглянувшись на дом, каждый представил себе удручающую атмосферу, царящую внутри. В комнатах всегда царил холод, обстановка отличалась дурным вкусом, тусклое освещение придавало узким коридорам мрачный, неуютный вид. Единственным, что умаляло этот эффект была чересчур кипучая жизнерадостность хозяина.
Инспектор Браун тут же передумал. Если задуматься, то угрюмый лакей, внешность которого могла привидеться только в кошмарах, и здоровяк-секретарь, больше похожий на быка, пусть и довольно добродушного, уже не казались такими невинными. А дочь, бледная, вздрагивающая от каждого резкого звука? Ну да, не очень похожа на убийцу, но кто знает чего можно ожидать от женщины, которой отец запретил выходить замуж за неугодного жениха.
— Подумайте, инспектор, неизбывная весёлость сэра Вернона не могла нравиться всем, — продолжил выскочка в костюме. — Лично я, если бы и убил человека, то непременно какого-нибудь оптимиста, — доверительно шепнул тот на ухо Брауну. — Видите ли, людям неуютно когда кто-либо улыбается постоянно. И хоть этот бедняга яро отстаивал трезвость, мне думается ему не помешал бы бокал-другой вина, чтобы стать хоть немного печальней.
— Послушайте, любезный! Вы, собственно, кто такой? — вскинулся представитель закона.
— О, прошу прощения, я - Патрик Брэйн, новый учитель в школе для мальчиков. Мы с сэром Верноном часто беседовали о воспитании.
— Ах, да, припоминаю. Кажется, вы специалист по малолетним преступникам.
Мистер Брэйн едва заметно улыбнулся.
— У меня действительно есть небольшой опыт работы с трудными подростками.
— Что ж, благодарю за ценные замечания, но позвольте полиции делать свою работу.
— Конечно-конечно, — закивал головой учитель, — скажите, а вам уже ясно, как его убили?
— Его ударили чем-то очень большим и тяжёлым по голове. Череп проломлен. Только нигде не нашли орудия убийства. А ведь такой крупный предмет очень сложно спрятать или незаметно избавиться от него, — хмурился Браун.
Учитель рассматривал место трагедии. Он задрал голову и посмотрел куда-то наверх. Проследив за его взглядом, полицейский увидел распахнутое настежь окно.
— Я нашёл орудие убийства, инспектор, — заявил новоиспеченный детектив, — мы на нём стоим.
— С чего вы так решили? — воскликнул Браун.
— А разве вы не видите? — Патрик указал пальцем на окно, — он упал вон оттуда, ударился и умер. Из окна свисает обрывок верёвки очень похожей на тот, что привязан к ноге убитого.
Инспектор прищурился. Выскочка оказался прав.
В коридоре на третьем этаже, перед дверью что вела в кабинет, где и произошло несчастье, собрались все подозреваемые, инспектор с полисменом, и увязавшийся за ними мистер Брэйн.
Кривз исподлобья зыркал на хозяйскую дочь. Нервно дёрнув плечом, он выступил вперёд:
— Я знаю кто убийца! — он вытащил из кармана длинный нож. Офелия побледнела и затряслась как осиновый лист.
— Да, я видел как мисс валялась здесь в обмороке, сжимая в руке этот самый кинжал! — возвестил слуга, протягивая оружие инспектору.
Девушка приглушенно вскрикнула. Все взгляды обратились на неё.
— Довольно! — раздался голос секретаря. — Убил я! Мисс Веривелл лишилась чувств и упала с ножом в руке, да! Но она не убивала отца. Она хотела защитить его от меня.
Учитель открыл дверь в кабинет. Комната хранила все следы разыгравшейся драмы. На полу валялся револьвер, повсюду были следы борьбы. У стены валялась недопитая бутылка виски. Из окна свешивалась та самая верёвка.
— Я напился, — произнёс Лавгуд, — Все знают, как Вернон спас меня, но я снова запил. Поэтому он не разрешил нам с Офелией пожениться.
Брэйн неожиданно опустился на четвереньки и стал ползать по ковру. Проведя в этой нелепой позе несколько минут, он поднял голову и добродушно усмехнулся.
— Право же, это не лезет ни в какие ворота. То вы не могли найти оружия, то извольте — и нож, и пистолет, и даже дырки от пуль. И веревка. Это уже слишком!
Он тряхнул головой и встал.
— С какой стати кому-то стрелять в ковёр? Пьяный просто набросится на врага. А верёвка? Как, скажите, можно пытаться удавить человека, связывая ему ноги? Да и вряд ли мистер Лавгуд был так уж пьян, иначе он спал бы сейчас беспробудным сном. Но самое интересное — это бутылка виски. Какой нормальный алкоголик выльет половину, а остальное выкинет? Простите, Лавгуд, ваша версия неудачна.
— Это он! Я слышала как он кричал, слышала выстрелы. Видела как Джон прыгнул на отца и попытался задушить его верёвкой. Он накинул петлю на шею, но в борьбе она сползла к ногам. Джон тащил его. Я лишь успела перерезать верёвку, прежде чем лишилась чувств. — Офелия горько всхлипнула.
Инспектор Браун растерянно переминался у двери.
— Может расскажете, как всё было. — Обратился Брэйн к секретарю. Тот покачал головой.
— Тогда я сам. Как я уже говорил, здесь слишком много оружия и всего одна смерть. И всё это использовалось вовсе не для убийства, а во спасение.
— Во спасение? — повторил Браун. — Но от чего?
— От него самого, — сказал Брэйн. — Бедняга пытался покончить с собой. Всё его веселье было напускным. Сэр Вернон долго и глубоко страдал в своём безумии, но, чтобы поддержать репутацию весельчака, он снова стал выпивать. Знаете, как велик страх трезвенника перед алкоголизмом? Этот ужас свёл беднягу с ума. Он кричал дурным голосом, который не узнала дочь. И он мечтал о смерти, поэтому здесь столько предметов несущих её. Эту картину и застал здесь Лавгуд, так ведь? Он отобрал пистолет и выпустил все пули в пол. Вернон бросился к окну, а Лавгуд пытался остановить самоубийцу, связав его, но прибежала дочь и всё неправильно поняла. Она перерезала верёвку, и папенька отправился на встречу с бездной.
В комнате повисло ошеломлённое молчание. Ветер игриво теребил обрывок верёвки, перекинутый через подоконник. Мисс Веривелл тихо лишилась чувств.