Неужели все эти «особи» для меня, наконец-то, закончились? Надо сказать, что две крайние заходили мне уже через силу, но раз уж взялся за гуж – не говори, что не дюж. Пришлось терпеть, чтобы после намарать пару листов интернет-бумаги. А вообще, если честно, даже если бы сейчас впереди маячила следующая вЫсоска из пальца на тему осточертевших мне особей, я бы уже точно плюнул слюной на то, за что когда-то взялся.
А на какого дьявола, собственно, мне сдались эти пытки примитивно-дешёвым киношлаком? Нет, я, конечно, питаю тёплые киночувства к первым двум «особям», но как только мастера кино почуяли бесперспективность, они моментально смылись, а проект тут же превратился во что-то жидкое и липкое, от чего хочется поскорее отделаться.
Итак, согласно устоявшимся традициям, если в фильме «Особь» показана блондинистая девица с нечего так внешностью, то так и знай, сия девица вот-вот превратится в двуного звероящера. Так и есть: прям с самого начала фильма девица шикарной наружности грациозно идёт, словно лодочка плывёт. Вдобавок плывущая оказывается ещё и люто умной: в сравнении с ней академики – это дети неразумные.
Чтобы доказать развитую явно не по годам умность девицы, её решено было сделать преподавательницей в университете, которая знает ответ на вопрос: зачем на белом свете нужны женщины. Этот ответ, не по годам умная преподавательница, почерпнула из греческой мифологии: женщина нужна, чтобы мужчины страдали.
После таких заявлений на широкую аудиторию, я было подумал, что нарвался на величайший фильм философской направленности в истории кино. Однако три минуты спустя любая философия начисто забылась, а впереди замаячила тарахтящая, едущая ни шатко ни валко шлаковозка. Вариантов добраться до финала фильма у меня не было, кроме как взгромоздиться на гружёную киношлаком тарахтелку, и попилить туда, куда повезут.
Значит, едем. Вернее, я-то уже проехал сей кочкоряжный кинопуть, и теперь буду его описывать, попутно делясь впечатлениями о поездке. Сначала меня завезли на какое-то побоище, и я было даже подумал, что фильм будет иметь боевиковую направленность. Однако с боевиком случилось тоже самое, что и с философией: всё прошло, как с белых яблонь дым. Нет, они там, конечно, ещё будут стараться нанести друг другу пару ударов по кумпалу, но больше их будет тянуть на «почесать свои языки».
Начальную киношную умницу-красавицу кличут Мирандой. На самом-то деле она обычна Мирка, а всякие заумности академической направленности ей достались буквально на халяву, и только потому, что она имеет блат в инопланетянской среде. Вот неожиданно-то, да? Мирка оказалась очередной особью, которую сконструировали из человека, и той ДНК, которую добрые инопланетяне прислали людям по космической почте.
Конструированием занимались два мужика, один из которых Том, и который впоследствии самозванным способом самонаречёт себя Миркиным родным дядей. Второй же мужик – Форбс, после того как сконструирует Мирку, сбежит в Мексику, и будет продолжать там генетически химичить над разными земными обитателями. Дело Форбса будет напоминать сюжет фильма «Кладбище домашних животных», но на минималках.
Взрослая дылда Мирка, получающая профессорскую зарплату, живёт со своим дядей на пару в одной тесной квартирке, и это уже кажется странноватым.
Тем не менее Мирка иногда бегает на свиданки со своими учениками, и однажды происходит так, что она буквально добегалась: её совершенно без одежды, обнаруживают по утру, валяющейся в парке. Мирка тогда была без чувств, и имела сильно болезный вид. В таком виде её и доставили в ближайшую больницу. В больнице сделали рентген разных Миркиных частей её организма, и такое исследование показало, что она вообще-то не совсем человек. Доктора были в шоке.
Но такое их состояние длилось недолго, ибо Мирка вскочила, превратившись по ходу вскакивания в двуногого звероящера, и переправила весь персонал прямиком в Вальхаллу для докторов. Главным посредником в такой ускоренной переправке был Миркин язык, который по своей природе напоминал выстреливающий язык жабы.
Однако, до развития трагических событий, Мирка с грехом пополам смогла вспомнить и произнести свою фамилию. Собственно, поэтому её якобы дядя Том и примчался в ту клинику. Само собой, дядя хоть и мчался, но опоздал. Прибыл он, когда уже произошло побоище, или вернее – расправа. К тому времени Мирка уже сбросила с себя костюм звероящера и валялась среди потерпевших. Дядя быстренько схватил суть происходящего, сунул в Миркин организм какой-то препарат, загрузил его в машину, и дал по газам в сторону мексиканской границы.
В машине Мирка одыбалась, и начала заваливать дядю вопросами. Дядя же ничего не утаивал, и выложил ей весь расклад. Расклад, само собой затрагивал космическое Миркино происхождение. А ещё дядя сообщил, что он вообще-то не сильно шарит в генетическом конструировании, и был лишь в качестве поднеси-подай у некого Форбса, к которому они сейчас и пытаются доехать. Форбс был каким-то лютым гением, он-то Мирку и сваял, смешав человеческую ДНК с той ДНК, что им прислали инопланетяне по космической почте.
Однако инопланетяне подсунули подставу, и сконструированная Мирка начала временами впадать в буйство. Против буйства было найдено средство, но оно имело непостоянный эффект. Дядя втихаря пичкал Мирку средством, но, видно, оно со временем стало слабо помогать, и Мирка таки докатилась до серьёзных последствий.
Форбс же смекнул, что только в Мексике он сможет действовать-злодействовать на всю катушку, ибо там есть куча недалёкого народа, и почти нет законов. Дядя надеялся, что Форбс сможет найти ещё какое-то средство от Миркиного буйства, и поспешал, так как рисковал попасть под горячую руку своей якобы племянницы. По ходу дядиных россказней о Миркином происхождении будет включена долгоиграющая сю-сю-мусю тоска, от которой меня начало подташнивать на третьей минуте, а там этих минут будет навалено уже конкретно так, чтобы тошнить начало кого угодно. Будет использовано много слов вроде «прости меня» и «мне очень жаль», и «всё будет хорошо».
Больше всего мне понравилось враньё на счёт того, что «всё будет хорошо», когда уже всем понятно, что ничего хорошего не будет, да и не было. Это всем понятно, но профессура убеждает себя в наличии впереди радужных перспектив. Дядя будет из себя строить заботливого и любящего, правда, непонятно в каком статусе находящегося непойми кого. У Мирки, по ходу, адекватности будет больше, и она предложит сдаться нормальным, не мексиканским властям, но дядя упрётся рогом, ибо с Форбсом жизнь всяко будет интереснее.
Короче, они добираются-таки до Мексики, но найти там Форбса было не так-то просто. Дядя начинает совать фото Форбса каждому встречному-поперечному, и в итоге такая тактика приносит плоды. Со сладкими плодами в этом фильме будет вообще не богато, поэтому на дядю нападает похожий на Мирку звероящер, но замаскированный под монашку. Дядя хоть и едва не отдаёт концы от такого монашеского натиска, но смекает, что истина-Форбс где-то рядом. Немного погодя на дядю вообще нападает какой-то человекообразный крокодил, и дядя ещё больше смекает, что Форбс вообще очень близко.
У дяди получается с крокодилообразным монстром разделаться. После разделки крокодила дядя в очередной раз включает свою смекалку, которая показывает ему на человека, наводящего на них монстров и звероящеров. Наводчиком оказывается сосед по гостинице, и они вместе с Миркой берут его в оборот. Однако сосед колоться не желает. Тогда Мирка включает своего звероящера, но в сильно облегчённом режиме. Видя такое чучело-мяучело, сосед сильно пугается, и сдаёт месторасположение Форбса.
Таким местом оказывается лаборатория бункерного типа с толстенными стальными дверями и кодовым домофоном на входе. Однако для Мирки никакие кодовые двери препятствием не являются по жизни, и она в два счёта и с первого захода набирает правильный шифр. Дядя с Миркой заваливаются в обиталище Форбса, и застают того за действиями развратного характера.
В действиях принимает участие та, которая нападала на дядю, будучи в образе звероящера и в монашеских одеждах. Оказывается, что Форбс направо и налево штампует таких же как Мирка, и в ус не дует по этому поводу. Форбс заколачивает много денег на том, что воспроизводит своим клиентам их почивших родственников, и даже домашних животных. Поэтому, собственно, я и упомянул фильм «Кладбище домашних животных».
Однако на массовом воспроизводстве человеческих копий с инопланетными звероящерными генами акцента в фильме не делается, а делается акцент на Мирке. Дядя вцепляется в Форбса аки клещ, и тот сообщает, что Мирка своё уже почти отжила, и что, скорее всего, завтра она уже отчалит плавать по инопланетной версии реки Смородины.
Тем не менее, Форбс уверяет дядю, что выход есть, и он заключается в поставке прям сейчас в лабораторию живой, здоровой, молодой женщины. Дядя, естественно, начинает строить из себя нитакого, а Мирка, естественно, начинает свой досрочный заплыв поперёк реки Смородины. Дядя, видя, что Мирка не шутит, кидается совершать преступление, но пойманная им молодая мексиканская дама сама берёт дядю в оборот. Дама выхватывает пушку, и начинает дядю люто грабить. На помощь приходит личная звероящерица Форбса, которая любит переодеваться в монашку, и которая откликается на имя Азура.
Азура, без применения звероящерских навыков, чисто по-мексикански даёт даме натурально в забрало, и они на пару с дядей волокут её в лабораторию к Форбсу. Форбс незамедлительно начинает химичить с чем-то стволовым и ужасно генетическим. В результате Мирка оживает, но превращается очень вульгарную и развязную особу. Она сходу начинает ко всем домогаться, и дяде это, само собой, жутко не нравится. Дядя хотел бы видеть в Мирке скромняжку, а ему подсунули Маньку-облигацию на максималках.
Дядя было Форбса за грудки, и давай ему предъяв накидывать: мол, верни хотя бы как было, а то на такое смотреть невозможно даже под общим наркозом. Форбс же сообразить не может, что дяде не нравится, и сообщает тому, мол, ты посмотри, как всё чётко получилось. Такие местные разборки показались Мирке лютой скукотенью, и та, покинув лабораторию Форбса, пустилась на поиски достойных её приключений.
Первым Миркиным приключением стал приглянувшийся ей, ещё до своего перерождения, гостиничный работник. Однако с ним у Мирки как-то не заладилось, и та его пришила, и даже совсем не нитками: языком, конечно. Там у неё в пасти целая швейная машинка припрятана.
А в это время дядя шарахался по округе, и, приложив сложенные рупором руки ко рту, орал Миркино имя. По пути неизвестно куда он зашёл в церковь, но там на него напала Азура. Она частично обратилась в звероящера, и предъявила дяде за то, что он вообще здесь появился вместе во своей Миркой. Мол, надо было вас порешить сразу, и безжалостно. У Азуры из области рук вылезли какие-то инопланетянские приблуды, которыми она стала сильно быстро махаться.
Дяде даже пару раз перепало, но ему повезло уронить на свою спарринг-партнёршу здоровенный и тяжеленный крест. Азура под такой тяжестью угомонилась, и могло показаться, что уже навсегда. Однако состояние этих инопланетян всегда такое обманчивое, что никогда не нужно верить в якобы наступивший финал.
Пока дядя был занят с Азурой, Мирка продолжала творить дичь в ночных мексиканских заведениях. Она успела довести многих отдыхающих мексиканцев до крайней степени зашуганности и ошалелости: по улицам бегали толпы вопящих, зашуганных и ошалевших, и все они верещали о напавшем на них чудовище. На весь этот шум-гам прибежал Форбс, ибо он сообразил, что Мирку надо поскорее угомонить, пока та не угомонила его. Однако Форбс был слишком самонадеян, и Мирка получила от него, что хотела.
А хотела Мирка потомства. Форбс планировал её отвлечь своей готовностью ей потакать, но вышла промашка, и Мирка взяла Форбса в полный оборот. Закончилось это превращением Мирки в лютого монстра, и скоропостижной кончиной Форбса. Кроме того, Форбс покинул этот бренный мир, и душа его, скорее всего, отправилась в ад, ибо, а куда ей ещё-то?
Тогда же и был показан эпизод, который я желаю более-менее выделить: выросты на голове Мирки-звероящера вдруг ожили, словно змеи на голове Горгоны-медузы, и тут же собрались на её затылке в элегантный, точащий кверху пучок. На фоне всего этого звучала славная песенка из ада.
А тем временем очухалась Азура, и облегчилась, сняв с себя тяжесть. Азура двинула прямиком к месту расправы над Форбсом, ибо, а куда же ей ещё-то двигать. Кстати, туда же двинул и дядя. Дядя снова обнаружил Мирку в беспомощно-человеческом состоянии: она снова валялась без одежды на голом полу. Было заметно невооружённым взглядом, что Мирка ждёт пополнения инопланетного-человеческого роду-племени. Дядя был даже не в шоке, он казался прямиком фшоке. Особенно после того, как хотел прикоснуться к Миркиному животу: из глубины её утробы кто-то хотел схватить дядю за руку, и он сильно испугался.
К тому времени как раз подоспела Азура, конкретно принявшая звероящерный облик. Она начала кидаться в дядю своим языком, но, похоже, упавший на её голову тяжёлый крест, сбил Азурин прицел, и она раз за разом промахивалась. Дядя же вооружился мощной ружбайкой и поливал в сторону Азуровского местоположения картечью. Услышав весь этот шум-гам, инопланетные черти внутри Мирки снова заколобродили, и снова превратили её в звероящера с хохолком на голове.
Мне, признаться, все эти бесконечные Миркины припадки до того надоели, что я был уже согласен на какой угодно дурацкий финал, лишь бы меня поскорее уже избавили от созерцания такого бесперебойного поставщика разных Миркиных состояний. Короче, Азура у дяди отобрала ружьё, и забросила его куда подальше. В тот момент на неё напала Мирка, и две уже полноценных инопланетянки принялись непонять за что люто конкурировать. Было продемонстрировано три с половиной кривых примитивных спецэффекта.
В итоге инопланетянские звероящеры друг друга победили, но Азура всё-таки победила чуточку больше. А пока инопланетянки друг друга изводили, дядя отыскал-таки выброшенное Азурой ружьё. Из того ружья он пальнул в сторону Азуры, и та свалилась куда-то с высоты вниз. Приземлилась Азура уже в человеческом обличии, но в бездыханном виде. В таком же точно состоянии находилась и конкурентка Азуры – Мирка. То есть эти две особи, в ходе образовавшегося замеса, навсегда вышли из чата. Дядя принялся горевать над телом его ненастоящей племянницы, и та, вдруг на секунду ожив, объявила дяде благодарность за своё счастливое детство.
Затем она снова стала бездыханной, а ко мне пришла уверенность в том, что если она снова очухается, то дядя возьмётся делать её бездыханной уже своими собственными голыми руками. Однако Мирка не очухивалась, но дядя всё равно решил не оставлять всё на самотёк. Он увидел поблизости батарею из десятка газовых баллонов, и пооткрывал на них все вентили.
Далее он запалил какую-то горелку, и резко покинул взрывоопасную зону. И как только он самоэвакуировался на безопасное расстояние, прогремел огненный взрыв, и вообще всё кругом начало взрываться и полыхать. Дядя смотрел на бушующую огненную стихию и старательно делал мужественное лицо. Занавес.
В статье использованы кадры из фильма Особь 4, 2007, а также «12 стульев» 1977, «Место встречи изменить нельзя» 1979.