Интерес великого поэта к Китаю отражен в памятниках и артефактах, представленных на выставке «Пушкин. Страницы истории». Экспозиция открыта в Историческом музее до 13 января 2025 года. А мы покажем некоторые из артефактов и расскажем о личностях, укрепивших в Александре Сергеевиче интерес к Китаю.
«Посетить Китай с посольством...»
Из письма А. Х. Бенкендорфу. 7 января 1830 г.
В 1829 году Пушкин вернулся из своей практически незаконной поездки на Кавказ в действующую армию. Но уже вскоре Александр Сергеевич готов был к новому дальнему странствию и взывал к своим друзьям: «Поедем, я готов: куда бы вы, друзья, / Куда б ни вздумали, готов за вами я / Повсюду следовать, надменно убегая / К подножию ль стены далекого Китая...». Поэт обратился к А. Х. Бенкендорфу с просьбой об официальном разрешении посетить Китай вместе с русской дипломатической миссией.
Намерение Пушкина отправиться в далекий Китай возникло благодаря знакомству с двумя крайне незаурядными людьми, бароном Павлом Львовичем Шиллингом и монахом отцом Иакинфом, в миру Никитой Яковлевичем Бичуриным. Дальняя страна, по собственному признанию Пушкина и по замечанию его современников, с детства интересовала Александра Сергеевича.
Знакомство с Павлом Львовичем Шиллингом (1786-1837), ученым, изобретателем, родственником А. Х. Бенкендорфа, обусловила служба Пушкина в Коллегии иностранных дел. Павел Львович, возглавляя цифирный (криптографический) кабинет, занимался составлением шифров для секретных государственных документов, дешифровкой сведений иностранных государств и их армий.
По воспоминаниям современников в обществе за Павлом Львовичем установилась репутация обаятельного человека, известного «веселым нравом, умом и учеными изысканиями, в том числе в области российского востоковедения.
«Редко человек пользовался в большей мере истинной общей любовью! Все знавшие его, и дамы, и ученые, и дети, и старцы, и люди глубокомысленные, и полуветренники, и русские, и иностранцы, все одинаково любили его искренне».
Он был холост, небольшого роста при необыкновенной толщине. Поэт забавным шаржем обозначил особенности фигуры приятеля в альбоме Е. Н. Ушаковой.
В 1830 году по решению министерства иностранных дел Шиллинг возглавил экспедицию в Восточную Сибирь, официальной задачей которой являлось «обследование положения местного населения и состояния торговли у северных и западных границ Китая». Неофициальная цель — искать поддержку «ламаистской церкви» в развитии русско-китайской торговли. Успех экспедиции в значительной степени зависел от способностей, такта, мудрости руководителя, и Шиллинг как никто другой справился с трудной «восточной» задачей. Кроме того, Павел Львович смог собрать уникальную коллекцию редчайших рукописей и книг. Монгольские буддисты даже считали его воплощением одного из божеств на земле.
В составе экспедиции находился еще один удивительный приятель Пушкина — отец Иакинф, ранее уже побывавший в Китае. Священник в 1807 году был назначен главой Российской духовной миссии в Пекине. Во время своего 14-летнего пребывания в этом великом городе он был занят не столько миссионерской работой, сколько изучением страны, ее географии, истории, языка, обычаев. Большую часть времени уделял переводам с китайского классических трудов по истории и философии, составлению китайско-русского словаря. Сменивший его в Пекине архимандрит был недоволен запущенностью дел в миссии и направил в Петербург донесение, результатом которого явилось предание отца Иакинфа суду Святейшего Синода, лишение сана и высылка простым монахом в Валаамский монастырь. В 1826 году Шиллингу удалось добиться его перевода в Александро-Невскую лавру с последующим зачислением его штатным служащим Азиатского департамента МИД.
В Петербурге отец Иакинф приковывал к себе внимание монашеским костюмом и эксцентричными поступками. Например, несмотря на строжайший для монахов запрет, он, переодевшись и выкрасив бороду, проникал на театральные представления с участием знаменитой французской балерины Тальони или итальянских певцов Рубини и Тамбурини.
Увы, побывать в Поднебесной, как и вообще за границей, Александру Сергеевичу таки и не удалось. Единственный раз оказавшись в составе русской армии в Турции, затем Пушкин путешествовал только по России.
«С детских лет путешествия были моею любимою мечтою»
«Путешествие в Арзрум во время похода 1829 года»
Интересно, что об этом факте не мог равнодушно говорить великий живописец К. П. Брюллов, который был лично знаком с поэтом. По воспоминанию ученика художника М. И. Железнова, Брюллов однажды при весьма высоких чинах сказал:
«Соблюдение пустых форм всегда предпочитают самому делу. Академия, например, каждый год бросает деньги на отправку за границу живописцев, скульпторов, архитекторов, зная наперед, что из них ничего не выйдет. Формула отправки за границу считается необходимою, и против нее нельзя заикнуться, а для развития настоящего таланта никто ничего не сделает. Пример налицо — Пушкин. Что он был талант — это все знали, здравый смысл подсказывал, что его непременно следовало отправить за границу, а... ему-то и не удалось там побывать, и только потому, что его талант был всеми признан».