Кажется, мы знаем об этой истории все. Желание Генриха иметь сына, странная генетическая мутация короля, самодержавие и смена религии, страсть к хитроумной фрейлине... Но есть один аспект, который зачастую упускается историками. Возможно, вы даже вспомните, что когда-то об этом слышали, но этот факт либо не задержался в вашей памяти, либо остался простым фактом, не изменившим призму событий. А, между прочим, не так давно историк Сара Гриствуд выпустила целую книгу, в которой доказала, что судьба Анны Болейн была предопределена с первой минуты, как ею заинтересовался король. И все объясняется очень просто - одержимостью Генриха Восьмого идеями куртуазной любви.
Хотя имя "Артур" дали его старшему брату, с ранних лет Генрих был буквально очарован историей о короле Артуре и рыцарях Камелота. И этот факт не единожды упоминается его современниками. Хотя средневековье с его идеалами о Прекрасной даме и куртуазной любви канули в Лету, для Генриха эти идеи были невероятно актуальны. Все дело в том, что они иллюстрировали не просто идеалистическое придворное общество, но и прекрасно сочетались с идеалами церкви, а юный Генрих был очень набожным человеком. В то время, когда бремя королевской власти постоянно ставило правителя перед выбором спасти свою душу или свое государство, идеалы артурианы казались ему даже не компромиссом, а формой правильного (читай божественного) правления.
Первые годы его правления и в самом деле похожи на рыцарский роман. Генрих берет в жены вдову своего брата, Прекрасную Даму Екатерину Арагонскую, которая, несмотря на свой статус, осталась чиста и невинна. Он окружает себя блестящими молодыми людьми, ценя, в первую очередь, их личные качества, а не титулы. Причем он ревностно следит за их поведением, жестоко карая и даже изгоняя из своего круга тех, кто ведет себя недостойно.
При дворе главным развлечением становятся не балы, а праздники, проводимые на свежем воздухе, и многочисленные рыцарские турниры. Конечно, турниры все еще оставались частью культурной жизни Европы, но в Англии отношение к ним было иным, чем в других странах. Если, к примеру, во Франции, они были скорее театрализованным шоу и относились к развлечению, то в Англии приравнивались едва ли не к современному кубку мира. Это был спорт, соревнование, принять участие в котором могли лишь самые достойнейшие из достойных. Генрих активно участвовал в турнирах, более того, он возродил традицию преклонения перед Прекрасной Дамой. Копье рыцаря перед схваткой украшалось ее лентой или венком. Стоит ли говорить, что центральной фигурой на трибунах всегда была королева Екатерина? Так же для участников существовали свои турнирные имена. Генрих выбрал "Верное сердце".
Нам трудно оценивать, сколь определяющей была тема артурианы для личности молодого короля. И дело отнюдь не в том, что чужая душа потемки. Генетическая мутация короля, практически исключающая возможность рождения у него здоровых сыновей, так же влияла на характер и психику (что особенно проявится в последние годы его жизни).
Отсутствие наследника для Генриха было ничем иным, как отсутствием божественного благословения. И как человек, строивший свой двор по типу двора короля Артура, он не мог не вспомнить о том, как самого Артура провела его сестра Моргана. Подчеркнем, разумеется, подобная мысль не могла стать решающей в принятии им решения развестись с Екатериной. Но она была прекрасной канвой для множества иных нитей, которые и создали картину коварной королевы, обманувшей юного правителя.
Рыцарский роман не мог существовать без Прекрасной Дамы. Наследник не мог появиться на свет без новой королевы. Симпатия к Анне Болейн, ее решительные отказ возлечь с королем и стать его любовницей (во всяком случае, на первых этапах их отношений) делало ее идеальной кандидатурой на роль Прекрасной Дамы. Равно как и королевы. Большинство историков полагают, что на протяжении длительного времени (некоторые называют семь лет) их отношения оставались... платоническими. Но как такое могло быть возможным? Ответ все в том же понятии куртуазной любви.
Ещё в XII веке Андреас Капелланус сформулировал ее правила: настоящий любовник может наслаждаться объятиями своей возлюбленной, обнажённой в постели, «и всё же их любовь может быть чистой, если им отказано в последнем утешении». Как говорится, читайте между строк. В любовных письмах Генриха к Анне видно, как он с удовольствием демонстрирует свои навыки рыцаря, поклявшегося служить Прекрасной Даме. Будучи королем, он пишет своей «госпоже… чтобы исполнить свой долг верного слуги» или заявляет, что «мое сердце и я отдаемся в ваши руки». Он спрашивает, может ли он по-настоящему называть Анну своей госпожой, поскольку это «означает особенную любовь, далекую от обычной».
В годы брака с Анной увлечение Генриха артурианой никуда не исчезло. Более того, это отслеживается в словах Анны, сохраненных для нас ее современниками. Так именно Анна, находясь в заключении по обвинению в прелюбодеянии, впервые заговаривает о легенде, согласно которой королеву Англии должны сжечь. Ни в одном другом источнике этого времени подобного "пророчества" нет. Так же она рассматривает еще две варианта своей судьбы. Помимо сожжения ей может быть уготовано заключение в монастыре. Знаете, какой женщине грозили именно эти два наказания? Королеве Гвиневре, супруге обманутого Артура. Кроме того Анна рассматривает и иной исход - до последнего момента она держится за мысль, что это всего лишь испытание, которому ее подвергает муж.
В рамках артурианы интересен еще один факт. Хотя многие знают историю Анны и Генриха благодаря сериалу "Тюдоры", в нем искажен один важный факт. О казни мечом просила не Анна. Это расхожее заблуждение. Французского палача, едва ли не единственного, кто мог осуществить казнь мечом, Генрих выбрал сам. Почему? Найти ответ на этот вопрос было бы непросто, если бы не прямая отсылка к артуровскому циклу. Именно меч является символом рыцарства со времен Экскалибура.
Разумеется, все это лишь интересная теория Сары Гриствуд. Но она строится на реально существующих фактах любви, а порой одержимости Генриха Восьмого артурианой. И события жизни короля прекрасно ложатся на эту теорию. Что же было на самом деле? Вероятно, мы никогда об этом не узнаем.
___________