Валерий Мусиенко
Переправа
***
На послеобеденном небе не было ни облачка, но октябрьское солнце уже не грело. Мы с Юркой стояли перед воротами цеха и лениво переговаривались. В цех заходить совсем не хотелось. Там не было солнца и было прохладно. Да и делать в цеху нам пока было нечего. Ждали механика. Он после обеда, в очередной раз, обещал нам найти запчасти к нашему бульдозеру, который после напряженного промывочного сезона стоял в «калашном» ряду таких же железных трудяг. Их готовили к следующему промсезону. На всех не хватало места в цеху. Запчастей тоже не хватало.
С местом нам повезло. Наш бульдозер был самый старый, поэтому и отработал свое в этом сезоне раньше остальных. Начал «сыпаться» не дожидаясь окончания промывки. Не выдержал суровых условий эксплуатации. Так нам удалось первыми попасть в цех на ремонт и занять самое удачное место. Правда, в ущерб зарплате. А дальше - дело техники. По быстрому разобрали своего железного «старичка». Скинули с него обе гусеницы и сняли обе каретки с катками, сделав невозможным вариант насильственной «депортации» нас из цеха, до нашего выезда оттуда своим ходом. Только своим ходом и только после ремонта. Не иначе. Так мы предполагали.
Это огорчало нашего механика Диму. Ведь запчастей на складе решительно не хватало, а цех был битком заполнен бульдозерами, требующими хоть минимального ремонта и замены, изношенных за сезон, деталей. Особенно опорных катков ходовой части и ножей бульдозерных отвалов.
Поэтому, в первую очередь, ремонтировали и выпускали из цеха на полигон новые машины, которые были в приоритете. К тому же на них и запчастей нужно было меньше. Нам же, по большому счету, нужен был капитальный ремонт. Но такой старый бульдозер отправлять в «капиталку» было не целесообразно. Разобрать его на запчасти и использовать в качестве «донора» для другой техники тоже пока не разрешали.
Так наш бульдозер «завис» в цеху. А заодно и мы с ним. Второй месяц мы получали на ремонте две трети зарплаты и без всяких премий. Экипаж разбежался, остались только мы с Юркой. Юрке так было удобно ходить на утреннюю и вечернюю зорьку. Сначала на рыбалку, а теперь на утиную охоту. Пока не вся еще водоплавающая дичь покинула родные места и переместилась на юг, в теплые края. А я - по молодости и неопытности. В общем – по глупости. И, немного, из-за привязанности к машине. Ведь это был мой первый бульдозер. Это как первая любовь…
- Вы чего тут топчетесь? – к нам неслышно подошел механик Дима.
- Тебя ждем! – соврал Юрка.
- Нет запчастей! – сразу встал в оборону Дима.
- Когда будут?
- Не знаю. Все что появляется на прииске, уходит на новые машины.
- Мы первые в цех заехали, а после нас три экипажа уже выехали. Мы так и стоим.
- А чем ты не доволен? – пошел в атаку Дима, - Весь день «балду пинаешь», а две трети оклада я тебе закрываю. Чуть пораньше с работы отпускаю. Уток гонять.
- В том то и дело, что две трети. А хочется целиком. И утка уже пролетела. Скоро лебедь и гусь улетят и все. А я стою в цеху. Не на полигоне. Да и он тоже целиком оклад хочет – Юрка кивнул в мою сторону и выразительно посмотрел на меня.
- Да, хочу. И премию хочу тоже…, поддержал я Юрку.
- Никакой премии не будет, - отрезал Дима, - вы на промывке всю премию выбрали, пока на золоте работали. А на вскрыше зимой премия – редкая птица. Как гусь в рюкзаке у Юрки.
- Гуси еще впереди, я в прошлый сезон двух взял - обиделся Юрка.
- Нет запчастей, говорю вам. В этом году вообще ничего на складах в ГОКе не могу выпросить.
- Да ты одни «гуски» и катки возишь оттуда. Ни шлангов, ни ремкомплектов, ни топливных и масляных насосов. Ни-че-го! – развел руками Юрка.
- Потому что все отдают старателям. Они богатые. Приезжают на склады, привозят ящиками тушенку и сгущенку. А я могу только шоколадку и милую улыбку. Вот и отдают им весь дефицит, а я беру уже то, что осталось. А то получится, что впустую машину сгонял в райцентр, если ничего не привезу. Директор прииска мне что скажет?
- Я знаю, сейчас изображу, - развеселился Юрка.
- Лучше не надо…- совсем расстроился Дима.
- Так что делать нам сейчас? – вернулся к теме Юрка.
- Ну, переберите гидроцилиндры. А то ваши цилиндры совсем слабые, отвал не держат уже. Он на ходу падает на землю, сам видел.
- Перебрали. А ты их отдал на другой бульдозер…
- Так им выезжать надо было, а вам еще стоять…
- Сколько стоять? У нас коллеги пол бульдозера уже растащили. Скоро собирать нечего будет. Этой ночью шланги на гидроцилиндры сперли…
- А я говорил вам – все в кабину складывайте и на обед, и на ночь тоже. И под замок. Ключ с собой забирайте, а не под кареткой оставляйте. Где я вам теперь шланги эти найду? Дефицит – Дима картинно развел руками.
- Дима, кончай «Ваньку валять», тебе говорю. Я нашел эти шланги. И того кто их из кабины вытащил. Из запертой кабины, между прочим, - нахмурился Юрка.
- Ключ подобрали? Надо вам замок поменять. У меня как раз есть один наверху, в кладовке, - посочувствовал Дима.
- Так краном-тельфером подняли стоящую на полу в цеху кабину, и вытащили снизу шланги. С твоего разрешения. Я Игоря «расколол». Его привести?
- Ну, так надо было! А Игоря нет. Он на полигоне уже. Бульдозер на ходу. А ваш…
- Тогда переводи нас слесарями по пятому разряду, мы будем дальше чужие машины ремонтировать и выпускать, - предложил Юрка.
- Не получается пока. Ваш бульдозер пока не разрешают списать. А ремонтировать его - смысла нет, - признался Дима.
- Тогда давай нам другую работу, - продолжал нажимать Юрка.
- Как раз для этого я и подошел к вам, - обрадовался Дима.
- Вон видите, мужики из КТМ пошли в сторону причала? Догоняйте их, на ту сторону моря поплывете с ними, - продолжил дальше он свою мысль.
- Зачем? – почти дуэтом спросили мы с Юркой, провожая взглядом двух бульдозеристов с тяжелой техники, которые вышли из ворот соседнего цеха карьера тяжелых машин и не спеша удалялись в сторону нашего приискового причала, на берегу Колымского водохранилища, где находился паром и несколько катеров нашего местного флота. Сегодня все они были на нашем берегу. Готовились к скорому окончанию навигации. Буквально на днях их вытащат на берег. Где они и будут зимовать до июня.
- Догоняйте! Мужики все знают лучше меня. Они вам и объяснят на месте. Помощь им нужна. Все заняты, а вы - свободные руки, как раз. Работу себе просите.
- А больше некому? – подозрительно поинтересовался Юрка.
- Остальные все заняты. Что у нас, что у них, в КТМ. Догоняйте! Вон и Славик уже брус потащил туда. Только туда и назад. Пораньше домой пойдете, как закончите. Только мимо конторы не ходите и никому на глаза не попадайтесь в рабочее время…
Мимо нас прогромыхал бульдозер, под управлением довольного Славика. На тросе он тащил пачку деревянного бруса, от разрушенного старого дома.
Мы запахнули ватники по нашей приисковой моде – не застегивая, как халат, одну полу поверх другой и прихватив их на талии поясным ремнем, и двинулись следом.
- Да, хорошо Славику,- вздохнул Юрка, провожая Славика, - они на зиму «на хозяйке», в поселке остались. Уголь по котельным толкнуть, шлак с котельных выгрести, по мелочам. Да уголь разгружать, как в январе ледовую переправу через море откроют. И премия предусмотрена.
***
На причале узнали цель нашего рейда на правый берег Колымского водохранилища, которое мы чаще называли морем. На той стороне нас ждет новый тяжелый бульдозер. Наша цель – помочь экипажу его переправить паромом на наш берег. Сделать это надо было сегодня, пока стоял штиль и море не волновалось. Ничего сложного.
- А брус зачем повезем? – интересуюсь у экипажа тяжелого бульдозера.
- Под «гуски» будем подкладывать. Иначе бульдозер продавит палубу парома, - получил я в ответ.
Действительно, как я сам не догадался? Ведь вся палуба парома на этот случай, для страховки палубы от повреждений, застелена деревянными дощатыми трапами. Как щитами. Иногда тяжелогруженные «КАМАЗы» давят эти трапы в щепу. Но паромщики их заменяют целыми. Используя вышедшие из строя трапы как дрова, для отопления своих катеров. Вот и сейчас над обоими катерами, привязанными за кнехты канатами к парому, вьется сизый полупрозрачный дымок. Сразу понятно - сухих дров подбросили. Значит – в катерах тепло.
На паром Славик не стал загонять бульдозер, оставил пачку бруса у берега, перед аппарелью парома, опущенной на берег, подобно мосту средневекового замка.
Мужики из КТМ резво принялись перетаскивать брусья с берега на палубу парома. Мы с Юркой подключились. Оказалось, что годами высушенный стеновой брус из лиственницы имеет все равно весьма ощутимый вес. Что для меня было полной неожиданностью. Юрка легко поднимал свой конец и ждал, нервничая, когда я подниму брус с другой стороны. Брус же, словно налитый свинцом, с трудом отрывался от земли. Стоило мне с ним проковылять пару шагов, как он непроизвольно опускался до земли. К большому неудовольствию Юрки.
- Бери с другого конца! – кричал он мне, - там толще, но может легче…
Но брус был тяжелым решительно по всей длине и на обоих концах. Я весь изошел потом, пока мы с Юркой закинули на паром несколько штук бывших стволов наших северных великанов.
Сейчас думаю, что со стороны это выглядело, примерно, как цирковой номер, где клоуны Юрий Никулин и Михаил Шуйдин таскали огромное тяжелое бревно, которое постоянно роняли, часто на себя… При этом Шуйдин периодически громко кричал: « - Юрик, осторожней!!!». Наверное, мы с Юриком тоже от души позабавили коллег. Недаром они с таким интересом наблюдали за нашими перемещениями вокруг деревянного бруса. Каждого, который мы перемещали. К нам на прииск цирк не ездил. Обходились своими кадрами. А тут еще и сами на гастроли поехали, на другой берег. Хотя мы не ехали, а плыли. Моряки и речники меня поправят – шли. Поморю не плавают – ходят.
***
Но все веселье рано или поздно заканчивается. Мы отчалили и взяли курс на правый берег. На палубе катеров, на свежем воздухе, было интересно, как и на поверхности парома, но прохладно. Над огромным зеркалом открытой воды тянул пусть несильный, зато пронизывающий ветерок. Он пробирал до костей, даже в теплом ватнике. Все разбежались по тесным ру
бкам катеров. Оттуда не было такого обзора, как с палубы, поэтому я спустился в каюту и прилег на спальное место. Все равно в октябре уже нет той красоты нашего Колымского моря и его живописных берегов.
Лиственницы на берегах скинули свои нарядные желтые платья, облетела листва с осенней зелено-желто-рыже-бордовой тайги. Деревья и кусты стоят черные, словно, застыли в каком-то горе, известном только одним им. Вся природа ожидает снега. Не первого в этом году, а того, который ляжет окончательно, до весны. Подарив им белые роскошные наряды.
- Живой, бродяга? – в каюту спустился Юрка.
- Не дождешься.
- Нам еще обратно весь этот лес грузить, - предупредил он.
- Знаю.
- Как думаешь, снег скоро ляжет? Гуси и лебеди еще не летят…
- Тогда еще подождет. Они лучше нас это чувствуют.
- Это точно, - обрадовался чему-то своему Юрка и полез наверх, в рубку.
Через несколько минут я почувствовал, что корпус катера стал раскачиваться на волнах, словно стремясь оборвать так стесняющие его толстые канаты, которыми он был прикован к огромному неповоротливому корпусу парома, чтобы обрести свободу.
Этот значит, что мы вышли в старое русло Колымы. В этом месте она текла еще до того, как разлилась широким водохранилищем - Колымским морем. Еще до появления на берегах этой могучей и своенравной реки первого человека. Тут всегда был ветер. Река словно каждый раз напоминала, кто здесь истинный хозяин. Холодные свинцовые воды шумно плескали снаружи в стекло иллюминатора, но в каюте было тепло и уютно. Рядом топилась судовая печь, тепло от которой разливалось по всей каюте и поднималось в рубку.
Через несколько минут качка закончилась также внезапно, как и началась. Значит, входим в залив, образованный водохранилищем, на месте устья реки Обо. Пора пониматься в рубку. Через пятнадцать минут причаливаем к правому берегу.
***
На берегу нас уже ждало чудо чудное, диво дивное. Это был новый бульдозер. Цель нашего вояжа сюда.
Он гордо стоял на возвышенности, словно на постаменте, притягивая взор к своему корпусу, покрытому новенькой желтой краской. Таких машин я еще не видел. И дело не в огромном размере. У этого бульдозера была совершенно неправильная, немыслимой формы, ходовая часть.
- «КАТАР ПИЛЛАР», - задрав голову, попытался я перевести с английского надпись на высоком капоте. Не уверен, что перевод был правильным, ведь в школе, на уроках иностранного языка, меня пытались обучить немецкому языку. А в английском совсем другая транскрипция. Впрочем, как пелось в песне - «даром преподаватели время со мною тратили». Немецкий я знал, примерно так же, как и английский. Ведь в школе у меня всегда находились куда более интересные дела.
- А что у него с «ходовой»? Что за инвалид? – первым пришел в себя Юрка.
- Новинка, - усмехнулся ожидающий нас на берегу Виктор, укротитель этого «зверя», пожимая руки сначала своим напарникам по экипажу, а потом уже нам и сошедшим на берег удивленным речникам.
- Он хоть ездит, или на тросе таскать будете? – не унимался Юрка.
- Не ездит - бегает! Куда там до него вашим сто тридцаткам!
- Не может быть. Проверим. А на подаче песков как, шустрый?
- Юра, завидуй! Все еще увидишь сам. И рыхлит – мама не горюй!
Только сейчас, когда мы обошли вокруг этого монстра, я удивился размеру стойки его рыхлителя, который заглубляется в мерзлоту никак не меньше, чем на два метра. На конце рыхлителя, словно огромный зуб доисторической акулы кархародона, красовалась новенькая массивная коронка, на которую придется основная нагрузка при рыхлении.
- А почему форма ходовой части такая странная? – не выдержал я, все еще удивляясь треугольной проекции натянутой гусеничной цепи.
- Новинка. У тебя на бульдозере одно колесо каждой ходовой части ведущее (которое «звездочка»), второе - натяжное, направляющее. Гусеница снизу опирается на катки, сверху поддерживается тоже катками. Поэтому верхняя часть гусеницы движется параллельно нижней, навстречу ей. Так? – начал мое просвещение Виктор.
- Так, - согласился я.
- А тут другой принцип. Совсем другой. Тут ведущее колесо одно, оно вверху. А направляющих сразу два, на каждую гусеницу, они внизу. Одно впереди, второе сзади. Между ними опорные катки. Поэтому гусеница «треугольная». А поддерживающих катков нет. Не нужны они тут. Все просто. И нагрузка на ведущее колесо уменьшена.
- А «разуваться» не будет? Гусеницы на ходу терять не будет? – все еще не верил я в такую новацию, помня свой горький опыт начинающего бульдозериста.
- Не будет, мы только с курсов. Там и практику прошли. Отличная машина. Она вас еще удивит.
- А где потеряли свой отвал, бульдозеристы? Гнали бульдозер, а пригнали трактор?! – хохотали речники. Я только сейчас заметил, что у бульдозера нет бульдозерного отвала. Прямо каламбур получился.
- Хорош зубы скалить! Позже подвезут, «КАМАЗом». Я же от Усть-Омчуга бульдозер гнал своим ходом. По ширине дороги он сам едва вмещается, а отвал куда шире будет, - совсем не обиделся Виктор.
- А сколько кубов грунта отвал толкает? – мне стало уже интересно.
- Двадцать два! Что смотришь, не веришь? – Виктор перехватил мой взгляд на Юрку.
Я промолчал. Если честно – не верил. Мой бульдозер толкал только полтора куба… Не может быть такой разницы, несмотря на такой размер и мощь новой машины, думал я.
***
Мы поправили брус, который заранее уложили на палубу парома, под гусеницы нового тяжелого бульдозера. По два штуки под каждую гусеницу вдоль. Он заехал на них. Потом следующие брусья принесли и положили перед гигантской машиной. Она съехала с первой партии и переехала на следующие. Первую партию бруса мы перенесли и снова уложили перед машиной, по ходу ее продвижения к центру парома. И так повторилось несколько раз. Только сейчас я подумал - какой он огромный, наш паром. И какой тяжелый брус из лиственницы. Несмотря на то, что древесина была высушена десятилетиями, пока служила стеной дома.
Наконец, бульдозер удалось загнать точно на середину парома, давшего изрядную осадку, и мы отчалили, задрав повыше аппарель. На берегу остался только одинокий «КАМАЗ» с прицепом. Водитель которого сыпал вслед нам отборной руганью. Ведь мы не взяли его на наш берег, несмотря на его настойчивые просьбы. Побоялись перегруза. Я даже не берусь утверждать, сколько мог весить увозимый нами металлический монстр.
- Возвращаемся назад, - подошел ко мне Юрка.
- Почему?
- А ты смотри, как передняя и задняя часть парома выгнулись, почти над водой висят. А центр, где «бульдог» стоит, почти под воду уходит.
- Это опасно? Он не утопит нас? – вспомнил я недавнюю беду нашего прииска, когда затонул наш паром с одним из катеров. Второй катер удалось вовремя освободить от пут, обрубив канаты топором и сняв на него всех людей с парома и тонущего катера. Просто чудо, что никто не погиб. И даже не искупался, насколько я знаю. А вот техника с перегруженным паромом и катером вся ушла на дно. Позже ее частично подняли водолазы. И катер подняли. Они с водолазным катером приходили к нам из Синегорья. И какой-то огромный плавучий кран пригоняли. Это было буквально года три-четыре назад…
- Что, тоже ТОТ паром вспомнил? – как-то недобро усмехнулся Юрка.
- Вспомнил… Слушай, а мы не на нем сейчас находимся?
- Нет. Тот был гораздо больше нашего. Тот был на двести тонн груза. Этот чуток поменьше будет.
- Слава Богу, - выдохнул я.
- Рано радуешься. Паром другой. Катера - те же…
***
Вернувшись в ту же точку, откуда мы забрали бульдозер, мы снова таскали брус и все проделали в обратном порядке. Бульдозер согнали на берег…
Посовещавшись, речники решили взять на борт «КАМАЗ», водитель которого никак не мог поверить в свое счастье. Ведь ему не было никакой радости ночевать на берегу с тридцатью пятью тоннами угля для нашего прииска, чтобы только утром попасть на первый паром. А порыбачить он сможет и на нашем, левом берегу, там тоже налим неплохо клюет. У него вся ночь впереди, до первого парома, которым он вернется обратно на этот берег. Только по приезду на наш берег ему надо сразу разгрузиться и отметить путевки в конторе прииска. И до утра свободен.
Машину с углем загнали по центру. Потом мы снова стали таскать брус и по той же схеме загнали бульдозер обратно на паром, но уже не далеко, а ближе к аппарели. Потом чуть отошли от берега и под чутким руководством наших речников судоводителей стали центровать груз на пароме. В итоге машину с углем отогнали чуть ближе к заднему борту, а бульдозер перегнали ближе к центру посудины. Вся работа с бульдозером снова сопровождалась веселым перетаскиванием бруса. Паром дал заметную осадку, но зато равномерно, по всем бортам. Мы двинулись домой, к родному левому берегу.
***
- Рота - подъем!!! Юрка весело свалился в теплую уютную каюту, которую я уже начал считать своим невольничьим трюмом.
- Да не сплю я. Спина трещит и руки теперь до колен, как у гориллы – я понял, что мы уже подходим к нашему берегу.
- Это у тебя еще нет настоящей мужичьей силы. Это не сразу, это с годами приходит, - продолжал рассуждать Юрка, пока мы такали брус, перегоняя бульдозер на опущенную на наш, на левый берег, аппарель.
- Юрик, осторожно! – завопил я, подражая клоуну из забавного циркового номера с бревном.
- Так бросай! Чего орешь? – не понял юмора мой напарник.
Наконец, мы согнали на берег бульдозер. Он довольно шустро, для такого неповоротливого с виду гиганта, загрохотал железными башмаками гусеничной цепи, в сторону поселка. Мы постелили деревянные трапы и согнали машину с углем. Та следом рванула в поселок, чтобы успеть в диспетчерскую. Брус оставили на пароме, только к бортам перетащили. Мужикам на дрова пригодится. Прямо тут, на палубе его и попилят бензопилой. До конца навигации хватит, без экономии можно обойтись. Считанные дни им остались бороздить неприветливые холодные воды Колымы. А дни все холоднее. Ночи особенно морозные.
- Пойдем домой, нас же Дима отпустил пораньше, - задрав рукав куртки, Юрка показал мне циферблат своих часов.
- Да уж, если бы не отпустил, мы бы полтора часа как дома были, - я понял его иронию.
- Ну, ковыляй потихонечку, я тебя не жду, меня утки ждут, - Юрка резко прибавил шаг и сразу оставил меня в гордом одиночестве.
- А успеешь? Солнце уже закатилось. Через полчаса темно будет.
- А мотоцикл мне на что?- где то далеко впереди, из кустов, услышал я уверенный ответ.
Я медленно брел вверх, от берега к поселку, наблюдая, как стремительно новый тяжелый бульдозер мчится далеко впереди в цех КТМ.
Скоро он действительно еще многих у нас на прииске удивит, не только меня. Особенно, когда выедет из цеха во всей красе, со своим огромным полусферическим бульдозерным отвалом. И все-таки, неужели и правда – целых двадцать два куба?
А называли у нас этот бульдозер, почему то, «Катапиллером». Транскрипция такая? Наверное...
28.10.2023 - 21.11.2023 г.
Рассказ был опубликован в литературно-художественном и общественно- политическом альманахе «На Севере Дальнем» (Магадан) № 1 (112) 2024