— Купи уже наконец лекарства для больного сына, или я завтра пойду возьму кредит, если ты не в состоянии заработать! — Татьяна с грохотом поставила сковородку на плиту. Её руки, покрасневшие от горячей воды и моющих средств после ночной смены в доставке, дрожали от усталости и злости.
— Танюш, ну откуда? — Николай картинно развёл руками, не отрывая взгляда от телефона. — Зарплату задержали, сама знаешь, кризис у всех. Перебьёмся как-нибудь до следующей недели. Димке вроде получше.
В тесной кухне съёмной однушки в Люберцах пахло подгоревшим маслом и сыростью от постоянно текущего крана. Старенькая вытяжка натужно гудела, пытаясь справиться с чадом, а за тонкой стеной надрывно кашлял пятилетний Димка.
Татьяна смахнула непрошеную слезу рукавом застиранного халата. Четыре года назад, когда она, выпускница сельхозтехникума из Тверской области, впервые увидела Николая в столовой строительного объекта, он казался ей воплощением московской мечты. Высокий, подтянутый прораб с внимательным взглядом карих глаз и чуть насмешливой улыбкой. Как красиво он ухаживал — водил в кино, дарил мороженое из "Баскин Роббинс", рассказывал о планах на будущее...
Она помнила тот день, словно это было вчера. Столовая гудела от голосов строителей, пахло борщом и свежим хлебом. Татьяна только-только устроилась на работу, страшно волновалась, то и дело роняла поварёшку. А он подошёл к раздаче, улыбнулся так тепло и сказал: "А борщ-то у вас, похоже, тверской. Наваристый, с дымком — прямо как у моей бабушки".
С того дня он стал заходить каждый день. То котлету похвалит, то компот. А через неделю пригласил в кино. Татьяна до сих пор хранила билет с того сеанса — старенький, потёртый по краям, с выцветшими буквами названия какой-то романтической комедии.
— Коль, ну надо что-то делать. Может, у твоей мамы занять? — осторожно предложила она, выкладывая на тарелку последние три котлеты. — Димке совсем плохо, температура под сорок...
— Да ты что?! — Николай аж подпрыгнул на шатком табурете. — У неё самой пенсия — слёзы! Вон, крышу в деревне залатать не может который год.
Татьяна отвернулась к окну, скрывая горькую усмешку. За четыре года совместной жизни она так и не побывала в его родном селе Берёзки. То денег на билеты нет, то мать болеет, то работа срочная... Даже на свадьбу его родные не приехали — "не потянули расходы".
А свадьба была скромной, в столовой того самого строительного треста, где познакомились. Всего пятнадцать гостей — её младшие сёстры, бабушка да несколько подруг из общежития. От его стороны — только двое коллег со стройки. "Зато честно, по-простому, без понтов, как у нормальных людей", — говорил тогда Николай, и она верила, любила его ещё больше за эту кажущуюся простоту.
Жизнь в Москве оказалась совсем не такой, как представлялось в мечтах там, в родном селе Высоком. Вместо собственного уютного кафе — бесконечные смены в сетевом ресторане и ночные подработки в доставке. Вместо своей квартиры — съёмная однушка с протекающими трубами и тараканами. И вечное, унизительное безденежье...
Каждый вечер она считала копейки, выкраивая то на лекарства детям, то на новые колготки в садик Машеньке. А по ночам, развозя заказы по огромному городу, мечтала о маленьком, но своём кафе "по-домашнему". Где пахнет свежей выпечкой и ванилью, где столики покрыты клетчатыми скатертями, а на подоконниках цветут герани — совсем как у бабушки в Высоком.
— Я в ночную поеду и вернусь через два дня, — буркнул Николай, наспех проглотив котлету. — Объект горит, директор написал только что, цемент привезли, надо раскидать. Без меня там всё разворуют.
— Опять? — удивилась Татьяна. — Третий раз за месяц?
— А ты думаешь, я по своей воле? — огрызнулся он, натягивая потёртую куртку. — Не всем везёт в тёплой кухне котлетки жарить!
Последнее время он всё чаще срывался, огрызался по пустякам. А ещё — эти бесконечные командировки, отъезды, внезапные звонки, после которых он пропадал. "Аврал на объекте", "проверка из министерства"... Она верила. Или заставляла себя верить, отгоняя смутные подозрения.
Хлопнула входная дверь. Татьяна механически принялась мыть посуду, пытаясь сдержать подступающие рыдания. В детской снова закашлял Димка, а следом заплакала трёхлетняя Машенька.
"Ничего, — думала она, растирая по лицу слёзы вперемешку с мыльной пеной. — Ещё немного потерпеть. Вот расплатимся с кредитами, накопим на первый взнос..."
Утро следующего дня началось обыденно, а проблемы никуда не растворились. Татьяна вздохнула — надо было срочно найти деньги на лекарства. Наспех переодевшись в потёртые джинсы и старую куртку, она поспешила в метро — может, успеет взять пару заказов на доставку еды до того, как нужно будет забирать Машу из садика.
Татьяна протиснулась в переполненный вагон на "Выхино", мечтая только об одном: чтобы хватило сил отработать смену. В толчее кто-то наступил ей на ногу, она пошатнулась и чуть не упала на женщину в строгом твидовом костюме.
— Осторожнее, де... — начала та и вдруг осеклась. — Постойте-ка... А я вас знаю! Вы же Татьяна? Жена Кольки Воронина?
Татьяна удивлённо кивнула. Женщина смотрела на неё цепким, изучающим взглядом.
— Зинаида Петровна, бывший директор школы в Берёзках, — представилась она. — Надо же, какая встреча! А я всё гадала, почему Колька свою жену в деревню не привозит... Ну вот и свиделись.
— В каком смысле? — Татьяна почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— В прямом, голубушка. Была я недавно в Берёзках, на юбилее школы. Ваш муж такой фурор произвёл — на новой машине приехал, всем хвастался, как в Москве преуспел. Дом себе отгрохал двухэтажный, фирму, говорит, строительную открыл...
Вагон качнуло на повороте. Татьяна схватилась за поручень, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Вы что-то путаете, — прошептала она. — Мы в съёмной квартире живём... Коля простым прорабом работает, из командировок не вылазит... У нас денег даже на лекарства детям не хватает...
Зинаида Петровна достала телефон, быстро пролистала что-то в галерее.
— Глупости. Вот, смотрите. Это с юбилея школы. А вот его дом в Берёзках — видите, какой красивый на фоне наших развалюх? А вот и сам Николай Сергеевич.
Татьяна смотрела на экран телефона, и с каждым фото её мир рушился, как карточный домик. Справный дом, новая машина. Её муж в приличном костюме, произносит тост на банкете. И та же самая тёплая улыбка, которой он когда-то покорил её сердце в столовой строительного объекта.
— А кто эта девушка всё время рядом с ним на фотографиях? — прошептала она.
— А это же Светка, дочь председателя колхоза, — голос Зинаиды Петровны доносился словно сквозь вату. — У нас даже пошутили, что он дом для неё построил, у них в школе же такой роман был...
Поезд резко затормозил на станции. Татьяну вынес поток людей из вагона, не разбирая дороги. В ушах звенело, перед глазами плыло. Последнее, что она услышала — оклик Зинаиды Петровны:
— Девочка моя, постойте! Я же ещё не всё рассказала!
*****
Вернувшись домой, Татьяна до утра просидела перед экраном ноутбука. Пальцы дрожали, когда она вводила в поисковике "Николай Воронин Берёзки". То, что она находила, с каждой минутой всё больше разбивало её сердце.
Вот он, её "простой прораб", улыбается с фотографии на сайте "ВоронСтрой" — "генеральный директор и основатель компании". Рядом цифры: "более 50 реализованных проектов", "годовой оборот сотни миллионов рублей", "команда из десятков специалистов"...
— Мамочка, я кушать хочу, — сонный голос Машеньки вырвал её из оцепенения. За окном уже светало.
— Сейчас, солнышко, — Татьяна захлопнула ноутбук и поспешила на кухню, где всё ещё пахло вчерашними котлетами и сыростью от протекающего крана.
Весь день она провела как в тумане. Отвела детей в садик, отработала смену в ресторане, то и дело возвращаясь мыслями к увиденному ночью. Страница Светланы Игнатьевой в соцсетях пестрела фотографиями: вот она на фоне того самого дома, вот в салоне нового "Мерседеса" ("Подарок от любимого ❤"), вот с коктейлем в бассеине.
— Таня! — окрик администратора вернул её к реальности. — Черт возьми, брось сидеть в телефоне. У тебя соус подгорает!
Вечером, уложив детей, она снова села за ноутбук. Теперь она методично собирала информацию, сохраняя скриншоты, записывая имена и даты. На банковской выписке мужа, забытой как-то в кармане рубашки, обнаружились регулярные переводы на крупные суммы. Получатель — ИП Игнатьева С.В и много других непонятных фирм.
"Надо съездить туда в деревню, — решила Татьяна, глядя на спящих детей. — Увидеть всё своими глазами".
До Берёзок она добралась ранним субботним утром. Николай в этот день был "на важном совещании в Подмосковье". Село встретило её росистой тишиной и запахом свежескошенной травы. Она шла по главной улице, и каждый встречный провожал её любопытным взглядом.
Дом она узнала сразу — точь-в-точь как на фотографиях. У ворот припаркован знакомый автомобиль.
— Любуетесь? — раздался за спиной насмешливый голос. — Красивый дом, правда?
Татьяна обернулась. Перед ней стояла Светлана — высокая блондинка с фотографий, в дорогом спортивном костюме. Живьём она оказалась ещё эффектнее, чем на снимках.
— Не думала, что когда-то вас увижу. Вы ведь Танечка, верно? — улыбка Светланы была похожа на оскал. — Коля много о вас рассказывал. Как же, первая жена, мать его детей... Благородно, что он вас не бросает до сих пор. Другой бы давно развёлся с такой. Но вообще теперь понятно, почему Коля к вам только ночевать ходит. Сколько вы там весите? Восемьдесят? Девяносто?
Каждое слово било, как пощёчина.
— А вы и правда такая простушка, как он описывал, — Светлана рассмеялась, доставая из сумочки "Биркин" зеркальце. — Даже забавно: стоите тут в своих растянутых джинсах, с этим ужасным окрашиванием. Он ведь вас из жалости держит, понимаете?
Она понизила голос до доверительного шёпота.
— Говорит, без него вы пропадёте. Куда вам с двумя детьми на шее, с вашим-то образованием? Максимум — полы в бизнес-центре мыть.
Татьяна молчала, чувствуя, как предательски дрожат губы.
— Только вот что, милая, — её голос стал жёстким. — Не вздумайте качать права. Вы же понимаете своё место? Вы — так, обслуга. Нянька для детей, кухарка... А настоящая жизнь Коли — здесь, со мной. И если вы попробуете это разрушить... — Светлана многозначительно улыбнулась. — Поверьте, я лично сделаю вашу жизнь очень, очень неприятной. Понимаете, о чём я?
Татьяна на ватных ногах развернулась и пошла прочь. В ушах звенели последние слова Светланы.
Вернувшись в Москву, она первым делом позвонила Зинаиде Петровне.
— Я теперь во всём убедилась, — голос предательски дрожал. — Помогите мне. Я не позволю им и дальше издеваться над нами с детьми.
В трубке повисла пауза.
— Приезжай, солнышко, — наконец сказала Зинаида Петровна. — У меня есть кое-что интересное. Похоже, твой муж не только тебя обманывает.
******
Папка с документами, которую принесла Зинаида Петровна, оказалась настоящей бомбой.
— Полюбуйся, — бывшая директриса школы разложила бумаги на кухонном столе. — Вот выписки из налоговой, вот договоры с подрядчиками, а вот — самое интересное — документы о регистрации "ВоронСтроя". Взгляни на даты.
Татьяна склонилась над бумагами. По спине пробежал холодок.
— Получается... он основал компанию ещё до нашей встречи? Когда прикидывался простым прорабом?
— Именно, — Зинаида Петровна поджала губы. — А теперь смотри сюда. Помнишь те кредиты, которые он якобы выплачивает? На самом деле эти деньги идут на строительство дома в деревне, который записан на Светлану. А ещё часть — размывает по фирмам однодневкам. Классическая схема ухода от налогов. Есть у меня один бывший ученик... — улыбнулась она. — В налоговой как раз работает. Думаю, ему будет интересно взглянуть на эти документы.
****
Вечером, когда Николай вернулся домой, Татьяна как обычно разогрела ужин.
— Котлетки сегодня особенно удались, — похвалил он, уплетая за обе щеки. — А я, кстати, договорился насчёт антибиотиков для Димки. Завтра выдадут аванс...
— Не утруждайся, — спокойно ответила Татьяна, выкладывая перед ним папку с документами. — Я всё знаю. Про "ВоронСтрой". Про особняк в Берёзках. Про твою любовницу Светлану с ИП на её имя, через которую ты стряпаешь фиктивное освоение бюджетов.
Николай поперхнулся котлетой. Его лицо побледнело, потом покрылось красными пятнами.
— Ты... что ты несёшь? Какие счета? Какая Светлана?
— Прекрати ломать комедию, — она говорила тихо, но твёрдо. — Я уже подала документы на развод. И заявление в прокуратуру — о мошенничестве в особо крупном размере. Там очень заинтересовались твоими налоговыми схемами.
Он вскочил, опрокинув стул.
— Ну ты и гадюка... И давно ты... копаешь под меня? — голос его стал неожиданно жёстким.
— Значит, не отрицаешь?
Он вдруг рассмеялся, как-то истерично и зло.
— Знаешь, я ведь каждый раз, возвращаясь сюда, в эту вонючую конуру, думал: "Господи, как я в это вляпался и когда же это закончится?"
— Что закончится, Коля? Семья? Дети? Я?
— Вся эта... — он обвёл рукой кухню, — эта нищета. Эти вечные сопли, котлеты, больничные... Я ведь не для этого всё строил. Не для этого пахал как проклятый, поднимая компанию.
Татьяна сжала кулаки под столом: — А для чего, Коль? Для Светланы?
— А хотя бы и для неё! — он вдруг вскочил, опрокинув стул. — Ты себя в зеркало видела? Халат застиранный, руки в мозолях, вечно усталая... А она — красивая, ухоженная, умеет жить красиво... На такую не жалко и сто тысяч за выходные потратить.
— Почему же тогда не развёлся?
Николай криво усмехнулся: — А ты думаешь, просто так я всё оформлял через липовые фирмы? Развод — это раздел имущества. Половину всего отдать? Всего, что я сам построил? Да и репутация... Успешный бизнесмен бросил жену с двумя детьми — красиво звучит?
— Значит, мы у тебя как чемодан без ручки? Хоть помирай?
— А что такого? — он снова рассмеялся. — Все довольны: ты не в своей деревне, а в Москве, при муже, дети при отце, крыша над головой есть... Многие о таком мечтают.
— Да уж, я в Москве, а ты с любовницей деньги тратишь в деревне на сеновале.
— Да, представь себе! Потому что я имею право на нормальную жизнь! Думаешь, я о такой семье мечтал? Нет, милая. Я в эту кабалу попал по глупости — молодой был, горячий... А потом понял: можно ведь всё иначе устроить.
Татьяна молча встала и подошла к окну.
— Знаешь, что самое страшное, Коль? Я ведь правда любила тебя. И до сих пор не понимаю — тот парень из столовой, который краснел и запинался, даря мне мороженое... Он был настоящий? Или уже тогда ты просто играл роль?
Через месяц состоялся суд. Николай получил реальный срок за мошенничество и неуплату налогов. Некоторое время спустя Татьяна выкупила помещение в спальном районе на деньги, полученные после реализации имущества "ВоронСтрой". По решению суда ей досталась треть активов компании как возмещение причинённого морального и материального ущерба.
Дети теперь учатся в частной школе в Москве. Димка готовится к поступлению в кулинарный колледж. Машенька занимается с репетиторами. Квартиру в Люберцах Татьяна сдаёт — сами они теперь живут в трёхкомнатной на Юго-Западе.
Николай, отсидев пол срока вышел по УДО и вернулся в Берёзки. Живёт с матерью в старом доме, работает на пилораме за 30 тысяч рублей. Пьёт. По вечерам его часто видят у сельского магазина с чекушкой, где он рассказывает всем желающим за стакан истории о своей былой "красивой" московской жизни. Алименты платит нерегулярно — приставы периодически арестовывают его счета.
Любовница Светлана после краха "ВоронСтроя" укатила в Дубай заниматься "эскортом". Дом продала местному фермеру, ведь он был оформлен на неё. Сейчас ведёт инстаграм про "роскошную жизнь", продаёт курсы по соблазнению богатых мужчин.
А в селе Берёзки до сих пор судачат о том, как "эта шустрая тверская" обвела вокруг пальца "нашего Колю" и отобрала у него всё нажитое непосильным трудом. Впрочем, Татьяне давно уже всё равно — в московских буднях нет времени на деревенские сплетни.
ДРУЗЬЯ, ПОДДЕРЖИТЕ АВТОРА РЕАКЦИЯМИ - ПОСТАВЬТЕ ЛАЙК, НАПИШИТЕ ВАШЕ МНЕНИЕ О РАССКАЗЕ В КОММЕНТАРИЯХ И ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ. ОЧЕНЬ ПОМОЖЕТ КАНАЛУ! СПАСИБО!