Если составлять список российских бойцов, которые большущий потенциал полностью не реализовали, то бывший чемпион Bellator в тяжелом весе Виталий Минаков попадет в него непременно. 4-кратный чемпион мира по спортивному самбо, мастер спорта по вольной борьбы. В начале ММА-карьеры смешанными единоборствами не занимался, ударную технику не ставил, но оформил три чистых нокаута - еще до перехода в Bellator. Талант.
В Bellator же Минаков сделал четыре КО/ТКО подряд, а потом победил единогласным решением судей Чейка Конго - бой был непростым, но Минаков выиграл без вопросов. Затем - выступления в Fight Nights (потому что контракт с Bellator не устраивал), переподписание в Bellator, неудачный реванш с Конго (объяснение - почему так - будет в этом тексте), уничтожение экс-бойца UFC, двухлетний перерыв и поражение от Саида Соума на московском шоу Bellator в октябре 2021-го. Тогда, в поединке против Соума, у Минакова вылетел палец в третьем раунде. Он вправил его быстро, но рефери к этому моменту бой уже остановил. В любом случае - выглядел Минаков плохо. Но и чемпионские амбиции он тогда уже утратил, открыто говорил, что если изберется в Госдуму (в результате не избрался), боя с Соума не будет.
13 декабря у Минакова дебют в боксе - против Кевина Джонсона, который боксировал с Виталием Кличко, Тайсоном Фьюри, Энтони Джошуа, Дереком Чисорой, но которому уже 45. На днях Виталий дал "Ушатайке" большое интервью, откровенно рассказав, как начинал в ММА и как проходила его карьера в США. А бой с Волковым мы с ним даже посмотрели.
Вышел на первый бой, не проведя ни одной тренировки по ММА. Победил болевым, какой в жизни не делал. "Алексей [Чугреев, тренер по самбо] стал первопричиной, почему я оказался в боях смешанного стиля. Если бы не Алексей, я бы, наверное, никогда не решился выступить. Я был на сборах в Кстове в составе сборной страны. Вечером в соседних залах тренировались боевые самбисты и мы, спортивные. Потом ходили в кафе пить чай, общаться между собой. Был Слава Василевский, был Чугреев, еще ребята. Алексей стал рассказывать, что формируется новая команда "Самбо-70". Я в процессе разговора болтанул, что хотел бы попробовать. А он: "Слушай, у нас же в тяжелом весе нет никого! Мы сейчас ищем тяжеловеса!" Говорю: "Будет возможность, я готов". Спустя две недели мне звонок. Я тогда номера на машину получал в МРЭО. В очереди стою, ничего не слышу. Лешка мне: какой-то турнир, куда-то там, тяжелый вес. Я: "Давай, давай!" И забыл. Дней через 10 он мне сказал, что надо приехать, до турнира осталась неделя, надо немножко на руках постоять. И я вспомнил, что я согласился подраться, что меня включили в команду. Так состоялся мой дебют за команду "Самбо-70" - в "Крокус Сити Холл". Соперником был казах, кикбоксер.
У меня не было цели выступать в боях. Ни в коем случае. Я был в капитаном сборной России по самбо, у меня все было нормально. Получилось так, что мой бой стал решающим. Решалось, будет ли существовать команда или нет. Был турнир стенка на стенку. У нас ребята попосыпались, счет равный - 2:2, и вот мой бой - главное событие. Если бы проиграл, то команду бы расформировали. После боя ко мне было большое внимание. Видимо, это меня и задержало [в ММА]. Я понял, что к этому виду спорта большое внимание, что в нем можно реализовать свои амбиции. Когда у меня брали интервью, спрашивали: "А как вы это сделали? А это?" А я стоял и ничего ответить не мог - не помнил! Такой стресс был. Когда вышел [в ринг], софиты меня ослепили, и первая мысль возникла: "Куда тут бежать?" Говорю как есть. Первая мысль была именно в такой формулировке. Когда начался поединок, я получил джеб в лоб и отошел в угол ринга Показалось, что ринг настолько маленький... А что было после - вообще ничего не помню! Победил болевым приемом каким-то непонятным. Я в жизни такого не делал. Рычаг локтя, но с какой-то... я в таком исполнении еще не видел. Лешка Чугреев меня в эту историю подтянул, а дальше уже появился Камил Гаджиев".
В Америке жил с будущим соперником Александром Волковым в одном доме, спали рядом - на надувных матрасах. "Тренировались в Калифорнии в Хантингтон-Бич. Тренировались и жили вместе с командой Сани Шлеменко - Корешков, Сарнавский. Они втроем жили в доме у человека, который помогал нашему менеджеру. Приехали я, Волков Сашка. Я должен был участвовать в Гран-при [Bellator] 2012 года, но получил травму колена. Прооперировался. В том сезоне Волков выступил в Гран-при, выиграл его и стал чемпионом. Коул Конрад завершил карьеру, пояс стал вакантным - и его просто передали победителю Гран-при.
[Фото с Волковым из парка развлечений?] Историческая фотка. Это мы выезжали на выходных сменить картинку - то на лодках поплавать, то в парк развлечений - в местный Диснейленд. На одном сборе мы с Волковым жили вместе. Спали рядом на надувных матрасах. В доме менеджера жили Сашка Шлеменко с его ребятами, а нам или снимали рядышком, или мы жили в достаточно неплохо переоборудованном гараже - там прям дом полноценный. А в мой второй приезд мы сняли небольшой домик - нас там человек восемь жило".
Молодой Шлеменко был слишком радикален, Минаков не нравилась его агрессивная подача. "Нет, со Шлеменко в быту не тяжело. Но на тот момент он был еще более радикален в отстаивании своих взглядов. Они у него определенно правильные и созидательные, но на тот момент подача была достаточно радикальной. [Кто-то приносил виски в дом?] Нет, я это не имею в виду. Не помню, чтобы кто-то у нас в команде употреблял алкоголь. Он тогда вел блог, а мы следили за ним. Рассказывал о жизни в Штатах, о подготовке, о тренировках - через свою призму. Когда мы начали общаться, с чем-то я был согласен, с чем-то - нет. В части его идеологии - я согласен, он говорит правильные вещи. Но я не был согласен с его подачей. Радикализм прям вот так... "Если ты выпиваешь - ты алкоголик, ты черт". На мой взгляд, в таком случае ты просто шанса не даешь человеку исправиться. Очень много людей тебя смотрят - и ты мотивируешь многих. И я уверен, что большинство из них могут выпить и пива, и виски в какое-то время. А кто-то, может быть, пьет все время. И ты своей риторикой не оставляешь человеку шанса отойти от этого. Сейчас он, конечно, риторику полностью поменял - в плане подачи".
Бросал как хотел Чела Соннена на тренировке, тот "падал из всех положений". "Первый бой провел против Владимира Старченкова. Попал левым джебом, он упал - я его добил. Тренироваться по смешанным единобоствам я начал только когда подписался [в Bellator]. А до этого я тренировался по борьбе. Первые восемь боев - до Bellator... Мне кажется, готовился только к поляки и американцу Эдди Санчесу, после которого меня подписали в Bellator. А так - снимал самбовку и выходили практически без специальной подготовки.
Во втором бою [против Рона Спаркса] со мной был Руслан Магомедов. Он мне очень хорошо помог в подготовке. Бой был в Оклахоме, мы туда прилетели за 10 дней. Помню, Руслан возмущался: бой начался, он только баннер свернул - и бой уже закончился. "Это как так? - говорит. - Что произошло? Что случилось?!"
Мы ездили по разным залам. Долгое время ездили тренироваться к Тики Госну. Тренера у нас не было... Саня Шлеменко, кстати, тренировал. С Волковым сам Тики работал. Ездили к Марку Муньосу. И в Black House, где были [Лиото] Мачида, Андерсон Силва. Со звездами работал много раз. У Муньоса тогда... Не знаю, звездой он был на тот момент или уже сбитым летчиком... Этот... Говорливый парень... Чел Соннен. Он считался каким-то там сильным борцом - в боях. И на одной из тренировок... Он, наверное, никогда столько раз на спину не падал со второго этажа, сколько в схватке со мной (смеется). Он полегче был, но его со мной ставили. Он постоянно со всех положений падал, злился. Мне менеджер потом сказал: "Он здесь считается сильным борцом". Я и не знал, кто это. За боями не следил. Знал дос Сантоса, Веласкеса - с ними хотелось поработать. Там на тот момент был Брендан Шауб - с ним работали. Они мне проблем не доставляли никогда. [Бросал Соннена по-самбистски?] Почему по-самбистски? Я бы не сказал, что моя борьба - чисто самбо. Моя борьба ближе к вольной. Мне гораздо комфортнее без куртки".
В Jackson Wink тренировался по четыре раза в день, но никогда не утомлялся психологически. "Но я бы не сказал, что в эти годы в Калифорнии я много что почерпнул, потому что это была работа без личного тренера. Потом я поехал в Альбукерке - в Jackson Wink. И там уже была работа прям... Я узнал, что в день можно тренироваться четыре раза. Посмотрел на план - три тренировки, четыре тренировки, подумал: как так? Но потом посмотрел на хронометраж. Утренняя тренировка - 1 час 20 минут, групповая, борьба. Следующая - 25 минут, работа на мешках. Длинные правые оверхенды, длинный апперкот с подшага под левую руку Саши. Становишься - и 25 минут нарабатываешь два удара. Вечером - 25 минут активной работы на пэдах. 25 минут отработал, регламент боя - ушел. То есть не перегружаешься. И потом снова групповая работа: 20 минут разминка и 1 час плотной работы. Везде, где я тренировался в Америке, на групповых тренировках ты психологически не утомляешься. Высокая плотность, практически без отдыха - отдыхаешь, когда идет смена заданий. Час работы пролетает быстро, и ты не успеваешь устать морально. В нашей старой советской школе было много хорошего, но были и перегибы. Принцип "больше делай - лучше будет", может быть, результат приносил, но сколько человек инвалидами стали".
Перед финалом Гран-при (против Рэя Мартинеса) психанул в раздевалке, из-за чего на бой вышел выхолощенным эмоционально - и сразу устал. "Бой с Мартинесом был самым тяжелым изо всех, которые у меня вообще были. По моим ощущениям. Не по навыкам и умениям Мартинеса, а по тому состоянию, в котором я вышел. Я был очень хорошо готов к тому бою. Помню, Андрюха Орловский мне говорит [в раздевалке]: "А чего ты не тейпируешься?" Смотрю - а до боя часа полтора. Чего тейпироваться? Мне еще массаж сделают, разомнут. "Ну, смотри, как знаешь, - говорит. - Я сразу всегда тейпируюсь". "А руки не передавливает?" "Пусть лучше передавит, а потом переделают, чем перед боем замотают - и что-то не так будет. Каждую руку затейпировать - это минут 15. А если вдруг перетянут?" И он как в воду смотрел. Я сразу сел тейпироваться. Мне одну руку переделали раза четыре.
В итоге: руки еще не затейпированы, срезали в очередной раз тейпы, и тут меня приходят на бой забирать. А я еще не размялся. Я взял, перемотал пальцы тейпом, сам. Меня обычно тейпировал один катмен, а в тот раз он соперника тейпировал. И меня тейпировал какое-то чудо природы. Он мне передавил руки... Состояние стало такое, что агрессия пошла. Его убрал, сам тейпы накрутил, навертел. По-моему, он одну руку сделал, а вторую - я сам. И я вышел на поединок, не размявшись вообще. Пока шел [на бой] руками помахал. Но дело не в отсутствии разминки, а в том, что я уже стрессанул, получил адреналин - и вату в мышцу. Практикующие спортсмены поймут, что это такое. Два раза руками махнул - и они у меня сразу опустились. И руки, и ноги у меня просто ватными стали. Я два раунда никак не мог по нему попасть, бежал - и пропускал все, что только можно... Все удары видел, но настолько сложно было перестроиться в бою... У меня бывали подобные вещи и после, но это когда я после больших перерывов выходил. Только к концу третьего раунда я собрался и понял, что надо переводить в борьбу и бить. Даже когда я его перевел и начал бить, то увидел, что он отключается-включается, отключается-включается. А добить, взорваться, я не мог. Да, ему плохо было, он руку об меня сломал - фаланги пальцев показывал. В лоб попал. Я тогда уклоны делать еще не умел - и лоб подставлял.
Я не думал, что у меня с этим соперником возникнут проблемы. Да, он чувствительный, да, быстро руки кидает... Он мексиканец, у него быстрые руки, я видел, как он работал с Фредди Роучем. Он неплохо бьющий. Но во многих аспектах ограничен в борьбе. Надо было просто поджимать, переводить и добивать. Что и планировалось. Но я вышел и мне показалось, что он весь открытый, что я сейчас попаду. А что после двух ударов у меня все повиснет, я даже и не думал".
В Jackson Wink отправил бойца в стоячий нокаут. Там были два брата, которые очень уж хотели разбить Минакова в спарринге. "Трэвис Браун помогал мне на завершающем этапе [подготовки к бою с Волковым]. В самом начале подготовки был Фрэнк Мир - на одной тренировке. По-моему, на одну тренировку приезжал Джон Джонс. Андрей Орловский помогал на протяжении всей подготовки. Мне очень нравилось с ним работать. И в Альбукерке с ним работал, и в American Top Team. Мне очень нравился ранний Орловский, он очень подвижный. Мне нравится такая манера, а не когда встали в центре - и кто кого перерубит. В Альбукерке были и такие спарринг-партнеры.
Ту подготовку к титульному поединку вспоминаю с ужасом... Спарринги у нас были через день - три раза в неделю. 25 минут - это 5 раундов по 5 минут. Между раундами у нас было по 30-40 секунд отдыха. И там были ребята, которые откровенно выходили просто драться. Были два парня, которые отдыхали-отдыхали до четвертого раунда, чтобы потом меня срубить. У нас такие поединки были - что до потери пульса! Два брата были. Один потом подрался на турнире М-1 с Серегой Харитоновым. Вот он самый отмороженный. В моем крайнем спарринге с ним был стоячий нокаут. На клетке повис парень. Видимо, лишнего кушал паренек - он как мартышка по клетке бегал, у него сумасшедшая работоспособность была, выноcливость. Видно, что под какими-то транквилизаторами человек. Потому что когда бьют в голову, а человек стоит, у него глаза на выкат... Подготовка была каторжная. На бой я ехал - и у меня был праздник в душе, бабочки летали, думал: "Наконец-то все закончилось, впереди лишь 25 минут".
Волков перед боем не здоровался, хотя ехал с Минаковым в одном автобусе. "Я себе и окружающим задавал вопрос: "А что с Саней-то случилось? Что-то он не общается, не разговаривает, уходит куда-то. Приехал - не поздоровался. Видимо, сконцентрирован на поединке. Я к поединкам, к соперникам просто отношусь. У меня нет никакой ни агрессии, ни спортивной злобы. Есть установка, которую нужно выполнить, а личных мотивов у меня ни к какому сопернику не было. Даже не знаю, что должно быть, чтобы тебя внутри возбуждало. Мне кажется, это мешает. [Когда не поздоровался?] Когда прилетели, в одном автобусе ехали. А до этого жили вместе, все было нормально... Просто на тот момент для меня это было немножко... Но по себе же мерить всех не надо, у каждого все по-своему. Кто-то вообще не хочет видеть соперника, кто-то ищет какие-то моменты, чтобы разозлиться. [Пожали ли руки после боя?] А чего мы не должны пожать-то руки? Грязи никакой вокруг поединка не было. Общались достаточно тепло".
Хотел драться с Волковым, как Веласкес с дос Сантосом (в победных боях). "У меня была задача давить, лишить Сашу пространства, желательно - поджать к сетке, у сетки держать и бить. Мы хотели повторить поединок дос Сантоса и Веласкеса, один из их боев, когда Веласкес прижимал дос Сантсоа и лишал возможности бить длинными своими руками, ногами. Я понимал, что у Саши было колоссальное преимущество в ударной технике - если стоять и фехтовать. Его длинные руки я обойти не мог. Мы до этого с ним работали, и мне было очень тяжело против его длинных рук, ног.
(Начинаем смотреть бой). В первые минут пошел легкий сумбур. (Минаков пытается бросить прогибом, но неудачно - Волков оказывается наверху). Здесь я немного поторопился. Слишком нагло, слишком высоко взял, надо было ниже взять коппус и дернуть на себя, он пятками зацепился. (Минаков почти сразу переворачивает Волкова). Понятно, что на канвасе у меня вариативность гораздо выше. Во всех положениях я все чувствовал. Я с детства этим занимаюсь. Можно долго учиться борьбе, но никогда ты ей не научишься, если с детства ей не занимаешься. Так же - ударная техника. Человек, который с самого детства впитал эту чувствительность, - у него это уже никто не заберет.
[Удары коленями?] Мы работали над тем, чего от меня не ожидают. Была еще задумка - хай-кик в голову. Когда я выходил, я должен был показывать проходы в ноги. Проход в ноги - оверхенд - опять проход в ноги. Нужно было миксовать. Понятно, что я не собирался драться в стойке. Мне нужно было раздергать Сашу: показать [проход] в ноги, ударить рукой, растащить, постараться прижать к клетке либо сбить. И если он реагирует - когда начинает наклоняться - ударить длинный апперкот снизу. Это была наработка. Я несколько раз закинул оверхенд - и он стал поднимать руку. Раз закинул, два - он поднимает - а потом уже закинул апперкот вразрез.
(Минаков наверху, пытается бить локтями, Волков вяжет). Я помню свои мысли в тот момент - что надо бить, иначе поднимут. И я понимал, что надо утомить Саню немного. Он очень выносливый в ударной технике, в ударной, а что он опустил руки - его нужно повязал. Я же с ним тренировался, знал, что он мог на пэдах бить много ударов.
(Минаков отправляет Волкова в нокдаун). У команды Саши были вопросы к рефери - что рано остановил. Но был момент, когда Саша выключился. Выключился и включился. Не было полной отключки, но были моменты, когда расслаблялся - и включался. Возникали вопросы - что рефери остановил рано, что Саша был в сознании. Рефери увидел момент, принял решение, стал показывать [об остановке боя], а Саша уже пришел в себя; По глазам видно, когда человек плывет. Он был в состоянии грогги. Я это видел, рефери это видел. Да, он включился. Есть рефери, которые дают подраться. И было много поединков, когда человек из состояния полной отключки просыпался, начинал драться и выигрывал. Тогда рефери принял такое решение. [Мог ли добить до полной отключки?] В этом положении добил бы, наверное. Даже если бы не добил - мы бы продолжили поединок. В бою с Сашей я не рассчитывал на досрочную победу. Я ждал тяжелого, 5-раундового поединка.
(Минаков радуется победе, кричит в камеру и обнимается с командой). Моя прическа? Я полтора-два месяца провел без расчески. Мне было не до стрижек.
(На Минакова надевают чемпионский пояс). Я вспоминаю те эмоции... Я настолько хотел этот пояс... Просто хотел эту железку домой - и все. Причем это именно тот пояс, который был у Волкова. Это не новый пояс. Это пояс, который он привез. Он еще с вмятиной был. Мне кажется, это Санина глупость - что он его привез и отдал. У чемпиона хотя бы один пояс должен остаться. Он даже без кейса. Обычно этот пояс в чехле и кейсе. Чехол у меня есть, а кейс остался у Саши. У меня дома именно этот пояс. Тогда условия были такие, что свой пояс надо привозить. Но когда я приехал на защиту [титула] против Конго - я не стал его привозить. Зачем мне его привозить? Зачем тащить? Пусть организация расчехлится".
Объездил с чемпионским поясом Bellator больше 40 спортивных школ Брянской области. "После поединка мы, с поясом, полетели в Лас-Вегас на бой Али Багаутинова [против Тима Эллиотта в UFC]. Прилетел, и та публика, которая пришла на UFC, стала меня узнавать. Они, оказывается, и Bellator смотрят! В MGM Grand. Потом приехал домой. Я перед боем [с Волковым] публично обещал спортивной общественности [Брянской области], что если завоюю пояс, то проеду по всем муниципалитетам области, повстречаюсь со всеми спортивными школами, с детьми, общественную работу проведу. Вот этим я и занялся. Проехал не все муниципалитеты точно, потому что есть небольшие районы, где спортивных залов практически нет, и молодежь оттуда съехала. Но процентов 90... Губернатор с начальном управления по спорту выделили машину, ребят собирали в домах культуры, был диалоговый формат. [Сколько всего школ посетил? 40?] Больше, мне кажется. Я долго ездил. У меня даже мысли были: "Сколько же еще ездить? Вот пообещал!"
Понял, что с Конго нужно бороться после того, как тот сначала притворился потрясенным, а затем нанес жесткий удар (повезло, что промахнулся). "Мы настраивались на 5-раундовый бой, но я почему-то внутренне отказывался идти на поводу у команды. Мне казалось, что я смогу его нокаутировать. В процессе поединка у него было очень много грязных моментов. И были хитрости. После второго раунда я понял, что надо придерживаться плана. Камил в углу мне настоятельно сказал: "Не надо драться! Борись!" Я начал бороться после того, как пробил одноименными сначала ногой, потом рукой, а он сделал вид, что потрясен и лег на клетку. Я кинулся на него, но потом увидел его взгляд. Когда человек в состоянии грогги - у него глаза становятся мутными, не блестят. А тут - четкий, яркий взгляд. А динамика уже пошла - я вперед рванул. Но в последний момент я то ли остановился, то ли еще что-то, и его апперкот мимо пролетел. Тогда я понял, что все-таки нужно бороться. Почему-то у меня уже не хватало энергии. Я не чувствовал себя измотанным, но взрываться уже не получалось. В итоге довели поединок до решения судей. Да, я еще хотел сказать про грязный бой. Когда он держал меня возле клетки, он держал шорты, натягивал их, все время стаскивал. Отдали ему четвертый раунд, хотя я бил его... Да я правил до сих пор не знаю!
Конго - жесткий. Не то что сильный, но жесткий. В его руках есть жесткость. Но он неустойчивый в борьбе. У него вся сила и масса в плечах, а ножки худенькие. Сложностей с переводами не было. Но мне хотелось его нокаутировать, думал, что смогу попасть. И Камил [Гаджиев] долго убеждал меня, что не нужно. Перед пятым раундам он мне сказал: "Кто сейчас раунд заберет - тот и выиграет. Надо переводить в партер!"
Почти 5 лет не выступал в Bellator, так как менеджер не мог улучшить условия контракта; всесильный Абдель-Азиз решил вопрос за 5 часов. "Потом был перерыв (Минаков не выступал в Bellator почти пять лет - с апреля 2014-го по февраль 2019-го, за это время он провел семь боев в Fight Nights, во всех выиграл. - Прим.). Было просто бессмысленно выступать на тех условиях, которые были. Не знаю, организация не хотела пересматривать, или менеджер [Алексей Жернаков] не мог этого сделать. Скорее всего, менеджер не мог, потому что, как я начал работать с Али Абдель-Азизом, вопрос с новым контрактом решился в течение пяти часов - это вместе с его перелетом в Сан-Хосе. Я был в Майми - прилетел туда готовиться в АТТ - к бою в России, в RCC. Но тот турнир перенесли, и я переподписался в Bellator. В 8 часов вечера мы созвонились с Али, в 10 вечера он прислал мне фотографию из самолета, он в Сан-Хосе летел, а утром я проснулся - и у меня уже был контракт [с Bellator].
Вышел на реванш с Конго в кошмарном состоянии: во время спарринга с Орловским его укусил скорпион, после чего температура поднялась до 40 градусов (или даже больше), а вес упал на 10 кг. "Не должен был я тогда драться... Я тогда попал в больницу за неделю до боя, меня укусил скорпион и занес какую-то заразу. Это было прямо в клетке во время спарринга с [Андреем] Орловским. Я его не видел сам, мне потом врачи сказали: "Вас укусило насекомое, либо скорпион либо древесная змея. Но, скорее всего, скорпион", потому что осмотрели пятку, там характерный укус был. Мы пять раундов делали, я его перевел, и тут мне что-то зажгло в пятке. Я почесал - и дальше с Андрюхой стали работать. И во втором раунде почувствовал, что мне тяжело, не могу. Помню, Орловский сказал: "Ты почему такой тяжелый? Ты к бою не готов. Последний спарринг, а ты тяжелый".
Я расстроился, мы эти пять раундов кое-как дотолкались, я сел в ванну со льдом, колено у меня еще было травмировано. 15 минут там просидел, вышел, по лестнице поднялся в гостиницу из зала, и меня что-то знобить начало, я снял вещи и пошел в душ. Стоял под горячей водой, меня колотило всего, я не мог понять, что со мной происходит. Я трое суток понять не мог, что со мной происходит, из комнаты не выходил, пока меня в больницу не отвез Виталик, тезка мой, парень из Красноярска, сейчас общаемся с ним. Мы с ним так познакомились... он навязал себя, сам дал свой номер, я сделал вид, что записываю его (смеется), а он такой: "Дай посмотрю". Я такой: "Блин, слетело что-то" (смеется). В итоге он сам вписал номер, и он же меня тогда и отвез в больницу.
Леха Олейник и Орловский улетели в Москву, и мне некому даже позвонить было, я один лежал, ногу за три дня разнесло... как 3-литровая банка от стопы и до щиколотки. Флегмона, я не знаю, как правильно это заболевание называется. От этого могут ампутировать конечность или даже умереть можно. У меня лимфоузлы разнесло так, я уже понял, что что-то не то. Звоню этому парню, он сразу: "О, Виталик!" - "Ну, приедь..." У меня даже нечем было температуру измерить. Он полетел домой, оттуда привез мне каких-то нурафенов, померил температуру этой ерундой электронной - 42. Но так не бывает, наверное, ошибка была. Но 40 где-то было. Он возился-возился со мной 3-4 дня, и в итоге говорит: "В больницу!". И потом он говорил мне, что он со мной разговаривал, а я уже не воспринимал. Причем, сам я этого не помню.
Привез меня в больницу, я встать не мог, только укладывал ногу в горизонт - сразу рвать начинало. Ногу мог только держать выше горизонта, на подушке. Я не в туалет не мог встать, никуда, до каких-то бутылок дотягивался, извините за подробности. Попал, в общем, в больницу, за трое суток в меня влили 6 литров антибиотиков и литров 12 электролитов. Все это [воспаление] ушло, меня выписали - с пачкой рекомендацией, что нужно в России еще долечиваться месяц. И выписался за 4 дня до отъезда на бой - то есть где-то за неделю до самого боя, даже меньше.
Леха Олейник приехал: "Че так похудел?!" Помню, на дорожку встал, на эллипс, меня полчаса крутило-вертело. С Ризваном Магомедовым поговорили: "Слушай, если перенести, через сколько могут дать потом?" - "Виталик, полгода точно. Там уже сетка вся сложилась". А у меня одно отменилось, второе, третье, и я такой: "Блин, надо ехать [принимать бой]". И поехал. Чувствовал себя уже нормально, но до нагрузки. Когда нагрузка шла - и сразу тухнешь. То, как я тот бой провел... Лучше я его провести не смог бы. Он [Конго] просто осторожничал. Если бы он не осторожничал, я не смог бы довести бой до конца. Я тогда постоянно шел вперед. Но когда делал шаг, каждый шаг, мне казалось, что я упаду вперед. Когда лежал на нем, думал: "А сердце у меня правильно бьется?" Нездоровым [на бой] выходить нельзя! Это опасно для жизни".
Нокаутировал Тимоти Джонсона комбинацией, которую несколько раз успешно использовал с ним в спаррингах. "Должен был быть бой с Айялой [в августе 2019-го], но с ним что-то произошло. Было взвешивание. А потом, говорят, с ним случились вещи, которые бывают у человека, который испугался. Несварение какое-то - и он снялся с боя. А Тимоти Джонсон, по-моему, должен был подраться с Молдавским, но Молдавский слетел. И нам сделали этот поединок. При этом мы с Джонсоном вместе готовились к тому турниру - в одном зале в Лас-Вегасе, Xtreme Couture. И вот ногу и руку одноименные он получал от меня на тренировках, я ему накидывал. И во время боя он пропустил эту же комбинацию. Тимоти он рубака, его технарем не назовешь. Он борец, прижимает к клетке, пытается бить, вязкий. Мне говорили, что он сильный, но в тренировочном процессе я его силы не ощущал. [А чью ощутил?] Не могу вспомнить. Среди тяжей - точно. Полутяжи, с которыми сложно, были. Но не могу вспомнить, кто. Жесткие ребята... А следи тяжеловесов, на самом деле, мало физически сильных ребят".
Не получил американскую визу, так как отказался отвечать на "вопросы, не имеющие отношения к спорту". "Раза три я пробовал получить визу. Понимаю, что отказы были по политическим мотивам. Когда ездил на собеседования, мне всегда задавали вопросы по поводу моей работы в органах власти. Они дают красный листок, на котором написано об отказе. В первый раз забрали паспорт, он был у них месяца два. Было какое-то дорассмотрение. Прислали вопросы. Вопросы немножко некорректные. Просто я не имел права на них отвечать. Эти вопросы касались работы в органах власти и направлений, которые я курирую. Те темы, которые их интересовали, никакого отношения к спорту не имели. Я имел определенный допуск, соответственно не стал отвечать на эти вопросы, и соответственно визу мне не дали.
[Не вышел бы на бой с Саудом Соума], если бы избрался в Госдуму? Откровенно говоря, бойцовская карьера уже давно была для меня не на первом месте. Были цели - и они были достигнуты. Отдавать всю жизнь спорту? Всему свое время. На тот момент у меня травм было больше, чем медалей за всю карьеру. Не жалею, что принял решение развиваться в других направлениях. И этих направлений на всю жизнь хватит. [В 2014-м думал о завершении карьеры из-за травмы?] Не поднимайте эту тему, когда-нибудь расскажу. Но это во многом определило".
Илья Андреев