Одно из первых появлений нового ротного перед личным составом напомнило острословам (а таковых в курсантской среде всегда хватало) сценку из мультфильма «Возвращение блудного попугая» про попугая Кешу, невероятно популярного в те времена, а именно – «выход в свет» упитаннейшего кота Василия, вальяжного позёра, лениво цедящего: «Таити, Таити… не были мы ни в какой Таити! Нас и здесь неплохо кормят». Чудовищными усилиями, сдерживая неудержимые позывы хохота, кто-то вполголоса произнёс что-то вроде: «Котяра… натуральный… рыжий… усатый… Мультик ходячий». После этого за глаза ротного часто называли просто Толиком.
Капитан, а вскоре и майор Гармашов любил две вещи: порядок и выпить. Причём неизвестно, что больше. Как-то раз майор забурился в казарму поздно вечером изрядно подшофе и построил роту.
– Вы все –салабоны! – вещал майор. – Я! Я, да я… любого из вас один на один замочу! Кто осмелится выйти против меня?
– Я, – раздался негромкий голос из четвёртого взвода.
Голос принадлежал одному из двух «мореманов», так называли курсантов, служивших до поступления в училище в морфлоте. Возглас подал курсант Виктор А. Обладал он незаурядной физической силой, в недавнем училищном первенстве по жиму двухпудовой гири занял третье место, проиграв только двум борцам. Потом сказал в узком кругу:
– Ну, чертовски тяжело, как они только жмут её?
Ещё курсант А. носил звание чемпиона училища по боксу в тяжёлом весе. Впрочем, о боксе Витя имел весьма смутное представление. Занимался он карате, что не помешало ему на пути к финалу одержать три досрочные победы нокаутом, несмотря на постоянные замечания судьи об ударе открытой перчаткой. В финале «моремана» ждал совсем другой боец. Высокий и мощный первокурсник, сильный перворазрядник по боксу, падать совсем не собирался. Более того, вёл бой технично и, на мой болельщицкий взгляд, выигрывал.
– Да ты ведь проиграл, – сказал Лёха К., тоже перворазрядник, чемпион училища в полусреднем весе и секундант «моремана».
Но победу присудили нашему курсанту.
Лёха и поведал эту историю. По его рассказу вышло так, что в тот вечер в клубе «Гигант» ничего не предвещало беды. Но слово за слово – завязалась драка с гражданскими лицами. На «моремана» нёсся главарь противника. Амбал ростом под сто девяносто ударил, но недостаточно быстро. Отклонившись назад всем корпусом, Витя ответил апперкотом прямо в челюсть. Громила, перевернувшись в воздухе, грузно упал спиной на пол, судорожно дрыгнув ногой. Банда гражданских драчунов оторопела и, принеся извинения, быстро ретировалась.
– Я, – снова раздался негромкий голос Виктора. – Я готов биться. – Гармашов немного протрезвел и, произнёся что-то типа – с тобой в следующий раз, – удалился к себе в кабинет.
Вскоре пьянство майора сыграло с нами злую шутку. Один из курсантов приходился вроде даже каким-то родственником самому Маршалу Советского Союза В.Г. Куликову. И, естественно, всё ему было по барабану. Курсант выполнял обязанности книгоноши и однажды был пойман самим начальником училища в учебное время в чепке. Генерал по каким-то причинам и так не любил Гармашова, а в результате была наказана вся рота. Майор по такому поводу напился и явился в расположение злым на весь белый свет.
– Ра-авняйсь! Сми-ирно! Поставлена задача драить третий этаж нового учебного корпуса. Добела!
Длинный коридор учебного корпуса в основном был покрыт линолеумом, но по краям и в нескольких нишах, заставленных цветами, блестел паркетом. Паркет покрывался мастикой и со временем чернел от сотен пар курсантских сапог. Вооружившись осколками стёкол, требовалось отскоблить паркет и покрыть его свежей мастикой.
– Ро-ота! – майор всё больше пьянел. – Кто чистил этот кусок?
– Второй взвод, товарищ майор.
– До-о-бе-е-ла! – через пять минут вопрос повторялся.
– Кто-о-о чистил этот кусок? Я спра-а-шиваю.
– Так второй взвод, товарищ майор.
– Я ска-а-зал, до-о-бела-а! И отсюда и до утра!
Два часа ночи. Личный состав, и я в том числе, спрятавшись в разных закутках, попробовал спать. Куда там? Старшина шёл следом и будил всех, чтобы мы не пропустили пьяные выкрики ротного: «До-о-бе-е-ла-а!» Как-то так получилось, что свою часть задания «по капитальной очистке 3-го этажа учебного корпуса в ночное время» пятый взвод, воспитавший «виновника торжества» выполнил раньше других и ничуть не сомневаясь отправился в казарму на ночлег. Остальные взводы возвращались в расположение по мере окончания своих работ. И здесь восторжествовала курсантская «справедливость», правда немного смахивающая на неуставные отношения: по прибытии в казарму «замок» 4-го взвода построил своих бойцов фронтом на расположение пятого взвода и, невзирая на глубокий умиротворённый сон ближайших товарищей виновника торжества скомандовал: «Взвод! Слушай мою команду – выразим общее презрение залётчикам пятого взвода!». «У-уу, суу-ки», – дружно рявкнули курсанты. Затаившиеся «залётчики» драматично молчали. В казарму наш взвод вернулся в полчетвёртого ночи. Коридор – добела, а вставать в семь. Я, как и многие, надеялся, что с утра удастся поспать немножко подольше. Но нет. Рота, подъём! Старшина погнал роту на кросс с особой жестокостью. «Вот, гад», – подумал, наверное, не только я.
Наступил декабрь, и выпал снег. Природа оделась в белые одежды, по утрам во время кросса на утренней зарядке можно было полюбоваться на деревья в инее, но таила сия погода в себе новые опасности.
– Рота, становись! Ра-авняйсь! Сми-ирно! Ра-авнение на середину!
Гармашов, на которого и следовало равняться, ухмыляясь в пшеничные усы, объявил, что завтра, то есть в субботу, идём марш на лыжах. С полной выкладкой, недалеко, ну километров этак сорок-пятьдесят. Команды в армии, как известно, не обсуждаются, а выполняются. С утра рота отправилась в путь. Ротный лично, на лыжах, возглавлял колонну. Да и маршрут-то согласован и проложен, ничего сложного. Шли долго. Один раз остановились на привал и, немного передохнув, отправились в путь снова. Но время всё тянулось, а путь наш никак не заканчивался, хотя, судя по времени, уже пора бы было возвращаться в родные пенаты.
По строю прошла молва – заблудились! Как выяснилось вскоре, это оказалось чистой правдой. Ротный, взяв с собой в качестве допинга пару металлических фляжек с огненной водой и периодически к ним прикладываясь, перепутал маршрут и завёл нас всех не туда. Сусанин, мать его ети. Пошли в другую сторону. Потом ещё куда-то. Мела метель, пока усталый строй на синих армейских лыжах уже с трудом переставлял ноги. Даже командирам, несмотря на наличие фляг, стало не до смеха. Нам же без «доппайка» совсем невесело. В итоге, накрутив по полям лишних километров, измученная рота под вечер всё же вернулась в училище.
С Гармашовым связано ещё много историй. Но фамилия героя вымышлена автором.