Шестнадцать лет — слишком долгий срок для возвращения, особенно когда тебя уже считают легендой. С «Songs of a Lost World» The Cure нарушили это молчание, и результат оказался мощнее, чем можно было ожидать. Это альбом, который переносит нас в мир, где время застыло, а тени прошлого вытесняют свет.
Пауза длиною в вечность
После 1992 года, когда The Cure перешли в ранг "классиков", их дискография словно разделилась на "до" и "после". Шедевры вроде Disintegration или Wish остались в прошлом, а последующие альбомы оставили слушателей с сомнениями: то ли Роберт Смит утратил магию, то ли просто исчерпал свои силы.
Songs of a Lost World ломает этот шаблон. Шестнадцатилетняя пауза оказалась необходимой передышкой, позволяющей группе вновь обрести себя. Этот альбом стал самым "кьюровским" с начала 90-х — плотный, атмосферный и болезненно красивый.
Песни утраченного мира
Название альбома говорит само за себя. Songs of a Lost World — это звуковой дневник, пропитанный ощущением утраты. Роберт Смит вновь стал хроникёром эмоциональной катастрофы, его голос по-прежнему передаёт всю скорбь и меланхолию мира. Но теперь он звучит иначе — словно мелодекламация человека, горящего изнутри и разбрасывающего пепел своих переживаний.
Каждая композиция складывается в цельное повествование. Затянутые, почти гипнотические вступления создают атмосферу, погружающую в трясину отчаяния. А музыка, балансирующая между холодными синтезаторами, гулкими гитарами и обречённым ритмом барабанов, словно говорит: «Здесь нет спасения, но оставайся».
Ключевые моменты
Несмотря на неудачный выбор синглов (Alone и A Fragile Thing не отражают глубины альбома), он полон мощных треков, которые уже стали фаворитами критиков и фанатов:
"Drone:Nodrone" — бодрый и злобный трек, как молниеносный всплеск ярости среди медленных трагедий.
"Warsong" — апокалиптическая, наполненная тяжёлой гитарной аурой.
"All I Ever Am" — мелодичная и нежная, она звучит как призрак из прошлого.
"Endsong" — безусловная вершина альбома. Эта песня звучит как похоронный марш, где барабаны стучат, как гвозди в крышку гроба, а холодные синтезаторы и гитары рисуют картину безысходности. Голос Смита, словно доносящийся из-под земли, завершает картину: это настоящая классика The Cure.
Альбом как единое высказывание
Songs of a Lost World — это не сборник хитов, а цельное произведение, подобное тёмной симфонии. Он звучит как продолжение Disintegration, но лишённое необходимости угождать или завоёвывать новую аудиторию. The Cure больше не стремятся казаться чем-то, чем они не являются. Вместо этого они честно создают музыку, пропитанную мраком и отчаянием.
Чернее ночи
Этот альбом похож на чёрный квадрат Малевича: беспросветный, но в своей безнадёжности — совершенный. Он затягивает слушателя в свои сети, как паук из Lullaby, и оставляет чувство абсолютной опустошённости, одновременно захватывающее и прекрасное.
Songs of a Lost World — лучшее доказательство того, что The Cure по-прежнему способны говорить на языке скорби и надежды, который понимают миллионы. Этот альбом — не просто возвращение, а триумф.
