Неизвестная история блокадного подвига
«Математика — это не просто цифры на бумаге. Это способ мышления. Способ решать проблемы. Любые проблемы.»
— Л.В. Канторович
Часть первая. Ночь в университете
Холод пробирал до костей. В кабинете университета замёрзли даже чернила. Леонид Витальевич в который раз потёр замёрзшие руки и придвинул поближе керосиновую лампу — электричества в блокадном Ленинграде почти не было. На столе лежали исчёрканные листы с формулами, карта Ладожского озера и сводки потерь на Дороге жизни. Страшные цифры: за последнюю неделю ушло под лёд пятнадцать машин с продовольствием. Пятнадцать... А это значит, тысячи людей не получат свои крохотные пайки хлеба.
Часть вторая. Рождение идеи
"Лёня, ты бы поспал хоть немного," — уборщица тётя Маша заглянула в кабинет. Она уже привыкла, что этот странный профессор математики ночует на работе. "Какой тут сон, Мария Петровна? Вот смотрите — каждый день по льду идут сотни машин. Каждая четвёртая тонет или ломается. А в городе люди умирают от голода..."
Он снова склонился над расчётами. Канторович знал: должен быть способ наладить движение по льду. Должен быть! Просто никто раньше не пробовал решить эту задачу с помощью математики.
А началось всё две недели назад. Он случайно услышал разговор двух офицеров в штабе. Они обсуждали проблемы на Дороге жизни: "Вот смотри — пускаем машины равномерно, как положено. А они проваливаются под лёд целыми колоннами. Уже всё перепробовали — ничего не помогает..."
Тогда-то его и осенило. Лёд ведь не просто замёрзшая вода — это живая, постоянно меняющаяся структура. Он прогибается под весом машин, трескается, но потом, если дать ему время, восстанавливается. А что, если...
"Товарищ профессор, вы бы домой шли," — дежурный красноармеец заглянул в кабинет. "У меня дома точно так же холодно," — усмехнулся Канторович. "А здесь хоть лампа керосиновая."
Он снова вернулся к расчётам. Нужно учесть всё: толщину льда в разных местах, температуру воздуха, вес машин, расстояние между ними... А ещё — время, за которое лёд успевает восстановиться после нагрузки.
Решение пришло под утро. Оно было таким простым, что Канторович сначала не поверил своим расчётам. Машины нужно пускать не равномерным потоком, а группами — "волнами". Между группами должны быть промежутки, чтобы лёд успевал "отдохнуть". И вес в каждой группе надо распределять особым образом...
Часть третья. Борьба за право спасать
"Чушь какая-то," — покачал головой начальник автотранспортной службы, когда Канторович принёс ему свои расчёты. "Какие ещё волны? Какой отдых льда? Вы что, на фронте никогда не были?"
"Не был," — спокойно ответил профессор. "Но я знаю, как спасти ваши машины. И людей."
Ему не верили. Крутили пальцем у виска. Говорили, что война — это не задачка из учебника. Но он продолжал приходить в штаб каждый день. Показывал расчёты. Объяснял. Доказывал.
А потом случилось страшное. За один день под лёд ушло сразу двадцать машин с продовольствием. И тогда командование решило: хуже уже не будет. Дали добро на эксперимент.
Часть четвёртая. Победа формул над льдом
Первая "волна" пошла через Ладогу морозным утром. Десять грузовиков, загруженных строго по расчётам Канторовича. За ними — пустой промежуток в сорок минут. Потом — следующая группа...
"Сумасшедший дом какой-то," — ворчали водители. "То гнали как можно быстрее, а теперь стой и жди неизвестно чего..."
Но результаты превзошли все ожидания. За первую неделю работы по новой системе не потеряли ни одной машины. Ни одной! А объём перевозок вырос в полтора раза.
Канторович продолжал работать. Создал специальные таблицы для разных погодных условий. Рассчитал оптимальные маршруты с учётом бомбёжек. Научил водителей "читать" лёд...
"Знаешь, Лёня," — сказал ему как-то командир автобатальона. "А ведь ты этими своими формулами больше народу спас, чем иной полк на передовой."
Но профессор только отмахивался. Для него это была просто задача. Очень сложная, очень важная — но просто математическая задача, которую нужно было решить.
Часть пятая. Наследие подвига
Иногда я думаю: вот идёт человек по современному супермаркету, набирает продукты и даже не подозревает, что они доехали до магазина по маршрутам, рассчитанным по формулам того самого блокадного математика. И что его прабабушка, возможно, выжила в блокаду благодаря этим самым формулам.
Такая вот история. История о том, как наука спасала жизни. Как формулы побеждали голод. Как обычный профессор математики стал настоящим героем.
И знаете что? Может быть, стоит иногда рассказывать её детям, которые не любят математику. Чтобы они поняли: иногда простая формула может сделать больше, чем целая армия. Надо только очень хотеть помочь людям. И очень хорошо знать математику.
А в Петербурге до сих пор стоит тот университет. И говорят, иногда ночами в одном из окон горит свет. Как будто снова кто-то склонился над расчётами, пытаясь решить неразрешимую задачу. И спасти чью-то жизнь.
Потому что математика — это не просто наука. Это способ изменить мир к лучшему. Даже если весь мир против тебя. Даже если никто не верит в успех. Даже если вокруг война и блокада.
Надо просто решать свою задачу. До конца. Как делал это скромный профессор Канторович долгой блокадной зимой 1942 года.