Начнем с истории монастыря, которая заслуживает особого внимания.
Через 11 лет после смерти святого преподобного Александра Свирского, в 1545 году, его ученик Иродион описал житие преподобного, в котором содержатся первые сведения об обители. Родители преподобного — Сергий и Варвара (в миру — Стефан и Васса) — крестьяне села Мандеры, были пострижены в Введенском Островском монастыре (так называлась мужская обитель, находящаяся тогда на этом месте) и здесь же впоследствии погребены.
В первой половине XIX века монастырский комплекс сформировался в том виде, в каком он сейчас является взорам путешественников.
В начале революции монастырь был одним из небольших среди мужских монастырей, в нем насчитывалось 10 монахов и 3 послушника.
С октября 1918 года в монастыре обосновалась коммуна «Пролетариат», в которую помимо Введенского монастыря входили деревня Барково, Чашковичи, Яровщина. В коммуне было 82 человека, проживали при Введенском монастыре — 47, из них трудоспособных — 33 человека. Образовалась коммуна из рабочих, ранее обрабатывавших земли монастыря: к началу XX века монастырь имел хорошо налаженное хозяйство, обители принадлежало более 500 га земли.
«В марте 1919 года монастырь был окончательно закрыт, и братия оставила обитель. Ушли все, кроме одного – иеромонаха Николая (Сергиевского), сразу вошедшего в коммуну. Отец Николай вплоть до ареста никогда не прекращал богослужения, берег оба монастырских храма». Цитата из открытой православной энциклопедии «Древо».
Коммуна просуществовала недолго и распалась уже в 1921 году «в силу неурядиц среди членов коммуны».
23 ноября 1932 года президиум Леноблисполкома вынес постановление о ликвидации «рассадника мракобесия». На территории монастыря организовали совхоз «Ильич», просуществовавший до начала 90-х годов. Здесь располагалась его центральная усадьба, во всех помещениях жили люди, причем очень тесно и неудобно, даже в колокольне было несколько «квартир». К Введенскому храму во всю его длину сделали пристройку – кинозал над разоренным кладбищем.
Поразительна история возрождения монастыря, точнее судьбы людей, которые его возрождали, в первую очередь женщин (напомним, что до октябрьских событий обитель была мужской).
В 1991 году разрушенный монастырь передали для ведения приходского хозяйства Свято-Троицкому Измайловскому собору. Т.е. фактически земли монастыря предполагалось использовать как огород.
Сам собор тоже только-только передали общине, он был не действующим и требовал серьезного восстановления. В нем не было окон, летали птицы и туда-сюда безбоязненно сновали огромные крысы. И вот собор, находящийся в удручающем состоянии, получает еще и разрушенный монастырь.
Художник Константин Иванов, один из членов общины (а состояла она тогда из людей высокообразованных, ученых: сотрудников Русского музея, Пушкинского дома и т.д.) вспоминал: «Нищета была – надо было видеть. Нас спасала гуманитарная помощь с Запада. Приходили машины и привозили питание. В магазинах же ничего не было. Голод. И вдруг неожиданно пришла идея: а что, если взять Введено-Оятский монастырь, где был совхоз и полное запустение – как подсобное хозяйство?»
Когда члены общины впервые приехали в монастырь, то увидели ужасную картину: «болото, трясина, – ходить невозможно. Все раздолбано – в жутком состоянии. Храм, который сейчас привели в порядок, представлял из себя руину. Как и колокольня. Все обваливается, падает».
В таком виде монастырь был передан церкви.
Глядя на идеальную чистоту и порядок в монастырском дворе сегодня, представить то, что здесь было, совершенно невозможно.
Весной прихожане приехали, чтобы посадить картошку. Среди них была и алтарница Свято-Троицкого Измайловского собора Лидия Коняшова, которая решила не возвращаться домой, она просто не смогла бросить разоренную обитель и осталась в монастыре. Справа от церкви находился двухэтажный барак, в нем она и поселилась.
Год был прожит в тяжелых условиях: холод, отсутствие воды, элементарных удобств, скудость во всем. «Видимо, топила печь в одной из комнат (все остальное – ледник), носила воду из реки…
И, действительно, первую зиму была совершенно одна. Но постепенно начала собирать вокруг себя людей: офицерских жен из стоявших поблизости частей, монахинь, которые стали постепенно-постепенно все приводить в порядок».
В мае 1993 года Лидия Коняшова приняла постриг с именем Фекла. В этом же году 27 декабря монастырь вновь открылся, а монахиня Фекла была назначена его настоятельницей.
Вначале сестер было всего четыре. Сейчас насельниц тридцать человек, из них двое живут в скиту. Но монастыри Северо-Запада никогда не были многолюдными.
Как выглядит ежедневная жизнь монастыря? Это две основные составляющие: труд и молитва. При монастырях (здесь мы говорим и про Покрово-Тервенический монастырь тоже) большие хозяйства. Скотный двор, теплицы, огород, покосы, картофельные поля.
В основном, в период весеннего половодья, да и летом тоже, на трапезах часто бывает рыба, изловленная зачастую паломниками.
Во Введено-Оятском монастыре посажен сад из ягодных кустов и плодовых деревьев: яблонь, груш, слив. Монастырь обеспечивает себя овощами.
Есть иконописная мастерская. Часовня преподобных Сергия и Варвары расписана одной из инокинь.
В школе поселка «Рассвет», недалеко от монастыря, более десяти лет работает клуб «Родник», где сестры занимаются с детьми, ставят с ними спектакли к праздникам, устраивают поездки.
Народу мало, послушаний много: уборка территории, трапеза, скотный двор, огород.
Но центром жизни в монастыре остается богослужение. Суть монашеского служения – это всецелое посвящение себя, всей своей жизни на служение Богу.
Посетить Введено-Оятский монастырь можно на нашей экскурсии "Святые монастыри Приладожья: Покрово-Тервенический, Введено-Оятский и Александро-Свирский монастыри".