Пока главный дипломат Москвы терпел неудачу в Дохе, его турецкий коллега, похоже, понимал, что у него есть преимущество
В то время как по всей захваченной исламистами Сирии раздавались праздничные выстрелы, дипломатические пушки Ирана и России, находившихся в Дохе для участия в крупном диалоговом форуме, замолчали, оказавшись бессильными и неуместными из-за событий в Дамаске. Всего за 12 часов до того ключевые внешние силы - Россия, Иран и Турция - встретились в кулуарах форума с представителями пяти арабских государств, чтобы выпустить совместное заявление, призывающее к прекращению военных действий, сохранению территориальной целостности Сирии и консультациям по политическому решению между режимом Башара Асада и оппозицией. Это была последняя попытка сохранить видимость контроля над событиями, но дипломаты также с тревогой обсуждали на встрече судьбу сирийского президента и то, не начнутся ли в ближайшее время бои на улицах Дамаска.
Российские представители сообщили на встрече, что Асад проявляет несгибаемость, отказываясь признать реальность и необходимость диалога с Турцией - страной, спонсирующей военные силы, угрожающие столице.
Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи выглядел измученным и растерянным. Через шесть часов после того, как усталые дипломаты покинули встречу, они проснулись от известия о том, что режим Асада пал. Редко когда столько дипломатов оказывались столь никчемными так быстро...
Ранее на саммите в субботу министру иностранных дел России Сергею Лаврову задавали вопросы о будущем Сирии, и тот чуствовал себя всё более неловко, когда его просили объяснить роль России в этой стране за последнее десятилетие. В какой-то момент его собеседник, Джеймс Бэйс из "Аль-Джазиры", вынудил его промолчать: "Если вы хотите, чтобы я сказал: "Да, мы проиграли в Сирии, мы в таком отчаянии", если это то, что вам нужно, давайте продолжим".
Раздраженный, он попросил интервьюера перевести разговор на Украину - привычную почву, на которой он мог утверждать о военной мощи России и лицемерии Америки. Но он продолжал настаивать на том, что джихадистские группировки не могут закрепиться в Сирии, а Асад является оплотом, препятствующим этому. "Недопустимо позволять террористическим группировкам брать под контроль земли в нарушение существующих соглашений", - сказал Лавров, имея в виду исламистскую группировку "Хайят Тахрир аш-Шам" (ХТС), которая возглавила прорыв из провинции Идлиб в Алеппо, а затем, что особенно удивительно, в Дамаск.
Он произвёл ритуал упоминания о необходимости выполнения резолюции 2254 Совета Безопасности ООН, принятой в декабре 2015 года, с призывом к демократическим преобразованиям в Сирии, но Асад отказался сотрудничать с оппозицией. Отвечая на вопрос, почему Асад не помог в передаче власти, Лавров сказал: "Никто не идеален". Он не упомянул о том, что Россия 17 раз накладывала вето на резолюции Совета Безопасности ООН, чтобы защитить Асада.
В ходе интервью Лавров неловко повёл плечами, когда его спросили о будущем российской военно-морской базы в Тартусе и авиабазы в Хмеймиме, и сказал, что "не занимается гаданием" о том, что произойдет. Все, что он знает, это то, что Москва делает всё возможное, чтобы помешать "террористам" одержать верх, добавив, что ему жаль сирийский народ, если он повторит судьбу Ливии и Ирака - двух стран, которые пережили затяжные гражданские войны после того, как сильные мира сего были свергнуты в результате хаотичных революций.
Отвечая на вопрос, действительно ли он считает, что Асад победит на свободных и справедливых выборах, предусмотренных резолюцией 2254, Лавров сменил тему на присутствие США в восточной Сирии, "поддерживающих курдских сепаратистов, в том числе на землях, которые исторически принадлежали арабским племенам, эксплуатирующих нефтяные и продовольственные ресурсы, продающих их на мировом рынке и финансирующих квазигосударство, которое они там строят".
Лавров, вероятно, самый долго сиящий в своём кресле дипломат на планете, но никогда ещё интервью с ним не демонстрировало настолько очевидно, что он на грани унижения.
Арагчи также выступал в Дохе, настаивая на том, что Асад может остаться в живых, и утверждая, что все внешние державы согласились с тем, что территориальная целостность Сирии должна быть защищена. Но у него был затравленный взгляд человека, который понимает, что события внезапно ускользнули от него. В предыдущие дни все попытки убедить Ирак, последний бастион Тегерана в арабском мире, прийти на помощь Асаду провалились. 12-летнее участие Ирана в делах Сирии подходило к концу, ознаменовав собой закрытие сухопутного коридора в Ливан и "Хезболлу". Вся иранская стратегия передовой обороны рухнула, и теперь правительству аятолл, возможно, придётся переосмыслить, как ему выжить.
В отличие от него министр иностранных дел Турции Хакан Фидан, бывший глава турецкой разведки, окруженный огромной свитой, мало что говорил на публике, чувствуя, что его страна может стать крупнейшим внешним бенефициаром падения Асада. В распоряжении Турции есть зонтичная группа сирийских ополченцев под названием Сирийская национальная армия и своеобразные отношения с HTS. Но с властью приходит и ответственность. Как никакая другая страна в регионе, она способна помочь сирийцам сформировать независимое консенсусное правительство, которого заслуживает их долгая борьба за освобождение от асадовской диктатуры.