8 декабря 1988 года. Город Спитак. 24 часа после катастрофы.
- Здорово, Петрушкин. Смена караула, - младший сержант Орлов устало присел рядом с осунувшимся новобранцем на краешек бетонной плиты, закурил.
Наспех расчищенная бульдозерами площадка, на которой разместились три палатки госпиталя, уже погружалась в сумрачную вечернюю тень. На фоне темнеющего неба безобразно громоздились развалины многоэтажек.
- Нашел кого-нибудь?
- Живыми только троих. Наш взвод на микрорайон бросили, а тут одни бетонные плиты, шансов выжить мало. Сережка Лютик ногу арматурой так пробил, что его вертолетом в часть отправили. – Орлов вздохнул, сплюнул и продолжил сводку. – Вояк понагнали немерено. Тут еще тихо, а там, в глубине завалов нас словно муравьев. Но техники не хватает. Большинство пострадавших в глубине, да руками до них не добраться. Кричат, бедные, до хрипоты, стонут, а мы и сделать-то ничего не можем. Флажки расставляем, на случай если техника прибудет. Страшное это чувство – беспомощность. И помочь не можешь, и пойти дальше не в силах.
Петрушкин после работы на завалах и караула выглядел очень усталым, но уходить не торопился, наклонялся ближе к сержанту, чтобы не упустить его слов.
- Капитана арестовали. Он двоих мародеров из своего табельного порешил.
- Да, ну?!
- Так. Застукал извергов, аккурат в тот момент, когда они руку в кольцах, торчащую, отрезали. Не выдержал мужик. Всю обойму в них разрядил.
Из ближайшей палатки на свежий воздух вышел сгорбленный хирург. Его бледное лицо в сумерках словно отсвечивало лунным светом. Сброшенная маска небрежно повисла на одном ухе. Мужчина прислонился к плотной ткани гигантской палатки и обессиленно сполз на корты, закрыл лицо руками и стал беззвучно вздрагивать.
Оба собеседника благоговейно уставились на него.
- Плачет, - толи спросил, толи констатировал Орлов.
- Утром дочку его откопали, но тяжелых была целая очередь. Он решил по справедливости, в конец очереди ее поставил. Десять часов без перекура оперировал, а когда очередь дошла… - Петрушкин сглотнул слезный ком, - девчонка уже померла.
Орлов уронил окурок и яростно втер его каблуком в пыль.
- Все ради чести… - хрипло пробормотал он и отвернулся на темный Восток, чтобы младший не увидел его мокрых глаз.
Если понравился рассказ, подпишись и поставь лайк. Спасибо.