В марте 1924 года в журнале «Пролетарская революция» печатались воспоминания виднейших большевиков о встречах и беседах со скончавшимся за два месяца до того вождем мирового пролетариата. Председатель комиссии законодательных предположений СНК Антонов-Саратовский поведал о том, как в июне 1918 года он рассказывал в Москве Ленину о подавлении майских левоэсеровских и анархистских мятежей в Саратове, Самаре, Симбирске, Царицыне и некоторых других городах Поволжья.
«Владимир Ильич спросил меня:
— Что вы сейчас делаете?
— Давлю кулаков.
— Так и надо, — ответил Ленин. — Сейчас настал такой момент, когда мы можем погибнуть. Не допускайте никаких восстаний. Малейшую вспышку немедленно приканчивайте. Все, что есть у вас в руках, бросайте на ликвидацию. Расправляйтесь беспощадно со всеми».
Предыстория
Началом белого террора в России считается покушение на Ленина, которое произошло 30 августа 1918 года на заводе Михельсона в Петрограде. Однако сейчас большинство историков уверены, что эту акцию левые эсеры предприняли в ответ на красный террор, начавшийся почти сразу же после Октябрьской революции.
В эту пору стремительно набирали силу партии левого направления — эсеровская, максималистская и даже анархистская, в то время как большевики столь же быстро теряли свой авторитет в массах. Почему? Очень просто: население страны убедилось, что коммунистическая партия не стремилась исполнять свои обещания, благодаря которым большевики, собственно, и пришли к власти в 1917 году. Да, Россия вышла из войны с Германией — но тут же оказалась ввергнутой в пучину еще более кровавой Гражданской войны. Да, Ленин подписал Декрет о земле — но тут же по деревням поехали продотряды, чтобы изъять у кулаков (а на деле — у наиболее хозяйственных и зажиточных крестьян) излишки хлеба.
Именно из-за продовольственного вопроса с 1918 по 1921 год на территории СССР произошли сотни крестьянских восстаний и выступлений. Сведения о подавляющем большинстве из них еще не так давно тщательно скрывались от исследователей в спецхранах архивов. Те восстания, информация о которых все же смогла попасть в советскую печать, именовались не иначе как «кулацкие мятежи» или «эсеровско-меньшевистские выступления». С той же идеологической колокольни оценивалось и восстание в Самаре 17—20 мая 1918 года — оно получило название анархо-максималистского мятежа.
Еще с марта того года в Самарской губернии сложилось двоевластие. С одной стороны, властью обладал эсеровско-меньшевистский губисполком во главе с эсером Дорогойченко, который сформировал собственную дружину из недовольных большевиками крестьян. С другой стороны, не меньшие полномочия были и у Самарского горкома РКП(б) и большевистского горисполкома. На их стороне стояли регулярные армейские части, состоящие в основном из бывших рабочих.
В ночь на 8 мая Самарский горком РКП(б) разоружил плохо обученных и слабо организованных крестьян-дружинников. Лишившись своего войска, эсеровское руководство губисполкома пошло на отчаянную меру — оно попросило помощи у уральского казачества. В ночь на 11 мая 1918 года казаки заняли железнодорожную станцию Ново-Сергиевку и тем самым прервали всякую связь между Самарой и Оренбургом. А 15 мая границу губернии пересекли казачьи части атамана Дутова, которые форсированным маршем направились к Самаре. В этот же день Самарский губком РКП(б) принял решение о вступлении всех коммунистов в боевые отряды. Постановлением горисполкома Самара объявлялась на военном положении. В связи с этим штаб охраны города отдал приказ о мобилизации всех имеющихся лошадей для нужд Красной армии. Именно этот документ и стал последней каплей, переполнившей чашу терпения...
Битва за лошадей
Уже 16 мая в городе были отмечены первые факты вооруженного сопротивления отряду, попытавшемуся забрать лошадей у частных извозчиков. А утром 17 мая перед зданием штаба охраны города на Алексеевской площади образовалась толпа из нескольких сот человек. В течение нескольких часов к собравшимся никто не выходил. В горисполкоме тем временем экстренно совещались, что же делать со злополучными лошадьми. Лишь к середине дня было принято решение об отмене приказа о мобилизации. С известием об этом к собравшимся вышел представитель штаба Аугенфиш. Тут-то и произошла трагедия: поскольку посланец шел в сопровождении вооруженных красноармейцев, разгоряченные долгим ожиданием люди посчитали, что сейчас их начнут разгонять. Аугенфиша встретили выстрелами, и он был убит на месте. Красноармейцы в страхе разбежались.
Через несколько минут толпа громила магазины, лавки и трактиры на площади, а потом двинулась по улице Советской, выкрикивая антибольшевистские лозунги. Штаб охраны города примерно через час оказался захвачен и разгромлен. Эсеры и максималисты сразу же постарались придать восстанию организованный характер, и на некоторое время им это удалось.
Бои в городе шли весь вечер и всю ночь. К утру 18 мая восставшие захватили почту, телефон, телеграф, здание уголовной милиции, 1-й и 6-й милицейские участки, а также тюрьму, из которой освободили всех зэков. Неудивительно, что день прошел в сплошных погромах. Особенно пострадал Троицкий рынок, где уголовные банды разграбили у торгующих весь товар, а нескольких крестьян, пытавшихся сопротивляться насилию, убили на месте. К концу дня половина рынка была охвачена огнем.
Но вечером 18 мая в Самару вошли верные большевикам части Урало-Оренбургского фронта, до того расквартированные в пригороде и вызванные сюда по телеграфу руководством горисполкома. В ночь на 19 мая воинские подразделения штурмом взяли здание бывшего штаба охраны города на Алексеевской площади, в котором к тому моменту обосновались лидеры восставших.
Последствия этого разгрома выяснить сейчас очень трудно. Но пока в открытых архивах не найдено ни слова о том, что же стало с сотнями арестованных участников восстания. Известно лишь, что ими занималась Самарская губернская ЧК, а потому судьба мятежников, скорее всего, была печальна.
Чапанная война
Однако основные события крестьянской антибольшевистской войны в России развернулись весной 1919 года. К этому времени гвардия под руководством адмирала Колчака перегруппировала свои силы, создав на востоке страны четыре армии: Сибирскую, Западную, Уральскую и Оренбургскую. С конца февраля по начало мая 1919 года белые предприняли ряд крупных наступательных операций на восточном фланге Cоветской республики, в результате чего заняли Пермь, Уфу, Бугульму, Белебей, Стерлитамак, Бугуруслан. В начале лета Колчак рассчитывал соединить свои войска с войсками генерала Деникина в районе Самары и Саратова.
Оснований для оптимизма у руководителей белого воинства имелось более чем достаточно: весной и летом 1919 года практически все районы Среднего Поволжья, находящиеся под контролем большевистского правительства оказались охвачены крестьянскими восстаниями. В Самарской и Симбирской губерниях эти выступления получили название «чапанной войны» (от местного слова «чапан» — длиннополая крестьянская одежда).
Даже в официальных советских хрониках иногда можно найти сведения о количестве участников тех событий — до 150 тысяч человек. Современные исследователи считают эту цифру преуменьшенной по крайней мере в два раза, поэтому размах чапанной войны не может не поражать. Ведь в знаменитом Антоновском восстании в Тамбовской губернии участвовало около 50 тысяч крестьян, а в Кронштадтском мятеже и того меньше — порядка 30 тысяч солдат и матросов. Но если упоминание о двух последних восстаниях найдешь даже в школьных учебниках советских времен, то о чапанной войне на Средней Волге до 90-х годов знали лишь специалисты.
Все началось 5 марта 1919 года с неповиновения властям жителей богатого волжского села Новодевичье (тогда оно относилось к Сенгилеевскому уезду Симбирской губернии, ныне — к Шигонскому району Самарской области). В ответ на прибытие в село продотряда под руководством комиссара Белова, который собирался начать учет скота и хлеба для последующего изъятия, сельчане собрались на многотысячный сход. Почти все выступления здесь проходили под лозунгом «Советы — без коммунистов». В результате жители Новодевичьего подавляющим большинством голосов приняли решение: не участвовать в продразверстке, не разрешать властям проводить в селе реквизицию скота и принудительную мобилизацию молодежи в Красную армию. Комиссар Белов, которому тоже дали слово на сходе, попытался обвинить его инициаторов в антисоветчине и пособничестве Колчаку. Однако закончить свою речь он так и не успел — его и других продотрядовцев тут же арестовали. Как потом объяснял на допросе следователю ЧК один из активистов схода, этим они фактически спасли его и других приезжих от разъяренной толпы сельчан...
На выручку людям, попавшим в плен, из Сенгилея в Новодевичье поспешил карательный отряд под командованием начальника уездного ЧК Казимирова. Чекисты с ходу попытались начать штурм здания сельсовета, где в тот момент находились активисты, арестовавшие Белова и его команду. Но тут, услышав стрельбу на центральной площади, со всего села сбежалось не менее тысячи мужиков. Многие из них держали на изготовку не только топоры и колья, но и охотничьи берданки. В результате полсотни чекистов как не бывало — одних перебили, другие бежали. Некоторые из оставшихся в живых, среди которых был и Казимиров, попали в руки восставших. Несмотря на увещевания активистов, его и Белова толпа увела на Волгу. Там обоих расстреляли, а их тела сбросили в прорубь. Туда же последовали и трупы чекистов, убитых во время штурма здания сельсовета. С рядовыми же членами и продовольственного, и карательного отрядов сельчане поступили «по-божески»: у них лишь отобрали оружие, после чего под свист и улюлюканье с позором изгнали за пределы восставшего села.
Уже вечером 5 марта о событиях в Новодевичьем прослышали жители большинства близлежащих крупных сел: Ягодного, Мусорки, Усолья, Старой Бинарадки, Усинского, Федоровки и других. Тут же стали стихийно возникать группы сопротивления продотрядам, которые разоружали учетчиков зерна и скота. В случае сопротивления продотрядовцев убивали на месте, а их трупы сбрасывали в Волгу. К вечеру 6 марта в Сызранском, Сенгилеевском и Ставропольском уездах образовалась своеобразная крестьянская армия численностью не менее 50 тысяч человек. Ее возглавил бывший царский офицер Долинин. Восставшие двинулись на крупнейший населенный пункт своего региона — Ставрополь-на-Волге (ныне Тольятти). К полудню 7 марта крестьянская армия уже входила в город, который встретил ее хлебом-солью и колокольным звоном на многочисленных церквях. Руководители городского комитета РКП (б) и многие представители исполкома горсовета еще накануне бежали из Ставрополя. Фактически город был занят восставшими без какого-либо сопротивления со стороны официальных властей и без единого выстрела.
Вечером 7 марта в Ставрополе собрались представители большинства окрестных волостей на городской сход. Главным был вопрос о форме власти. Высказывались мнения, что нужно вернуться к добрым старым временам, когда местным самоуправлением командовал городской голова, избираемый городской Думой. Однако в конце концов решили все же сохранить форму власти в виде Советов, но с одной поправкой — «без участия коммунистов». Тут же был образован Ставропольский Совет рабочих и крестьянских депутатов и его временный исполком, председателем которого избрали Долинина. Первым юридическим актом нового органа власти стал декрет об отмене продразверстки и замене ее продналогом. Совет даже постановил издавать собственную газету под названием «Известия Ставропольского исполкома». Вышел всего один номер этого издания — большего редакция сделать не успела.
Операции
К 10 марта крестьянское восстание уже охватило весь юг Симбирской и запад Самарской губерний. В большинстве окрестных сел в Ставрополь направлялись обозы с продовольственной помощью новой антибольшевистской власти. А в селе Усинском стал формироваться даже специальный отряд для похода на Сызрань. Предполагалось, что Сызрань при приближении восставших падет так же легко, как и Ставрополь.
А тем временем в Самаре, где располагался штаб Южной группы Восточного фронта под командованием Фрунзе, осознали всю серьезность положения в Ставропольском и Сенгилеевском уездах. Губисполком и губком РКП(б) совместным решением создают так называемый революционный полевой штаб по руководству борьбой с кулачеством. Штаб возглавляют члены исполкома Милонов и Сокольский, а также губвоенком Гинтера и председатель губернской ЧК Левитин. А 10 марта по приказу Фрунзе для подавления восстания в Ставрополь направляется карательный отряд численностью 1200 человек, которому придается взвод артиллерии и другие воинские подразделения.
С 12 марта начинается кровопролитный бой за Ставрополь, и уже на другой день передовой отряд карателей под командованием краскома Шугара с помощью орудий и пулеметов штурмом берет штаб восставших. Еще сутки продолжается, как сейчас бы сказали, зачистка города от мятежников, после чего следует переброска сил в окрестные села, наиболее активно помогавших «кулацкому мятежу».
Рассекреченные ныне документы свидетельствуют, что при подавлении выступлений крестьян в Самарской губернии в 1919 году большевистское правительство отрабатывало методы, с помощью которых оно затем успешно справилось с Антоновским восстанием и Кронштадтским мятежом. Это были самые настоящие карательные операции — с широкомасштабным применением артиллерии, кавалерии и тактики «выжженной земли».
О том, какими методами красные войска усмиряли восставших, видно из донесения Фрунзе, направленного 18 марта в Реввоенсовет республики и лично Ленину. Вот только несколько строк из этого недавно рассекреченного документа:
«При подавлении движения убито, пока по неполным сведениям, не менее 1000 человек. Кроме того, расстреляно свыше 600 главарей и кулаков. Село Усинское, в котором восставшими сначала был истреблен целиком наш отряд в 170 человек, сожжено совершенно».
Архивные документы убедительно показывают, что многих из числа расстрелянных во время подавления чапанной войны нельзя назвать не то что кулаками, но даже и середняками. Это были обычные неграмотные крестьяне, которых варварская политика большевиков заставила взяться за топор. К примеру, вот что рассказывал на допросе у следователя ЧК житель села Валы Жигулевской волости 29-летний Сергей Гавриков: «Мое участие в восстании выразилось в том, что я вместе со своими односельчанами ходил в наступление на село Моркваши, а затем на село Сосновое. Вооружен был палкой. Виновным в том, что я этой палкой ударил сочувствующего члена валовской партячейки Якова Котова, не признаю».
Участником восстания был признан и 26-летний Михаил Ушмаев, получивший увечье на фронтах Первой мировой войны, «который, несмотря на то что хромой, все-таки пошел к кулакам». К тем же кулакам, как выяснил следователь, пошел и 30-летний Иван Бирюков, — судя по материалам допроса, в его избе вообще не было никакого имущества — хоть шаром покати!
Первые лагеря
Арестованных по подозрению в участии в «кулацком мятеже» свозили в Сызрань — как сказано в официальных документах, «в места концентрированного заключения». Вот, оказывается, кем и когда впервые были изобретены концентрационные лагеря — еще в 1919 году большевистским правительством! В те времена, когда будущий фюрер Адольф Гитлер потихоньку пил пиво в мюнхенских забегаловках, вождь мирового пролетариата Владимир Ленин уже изобрел кардинальное средство борьбы с собственным народом...
— К сожалению, подавляющее большинство документов о чапанной войне по сей день находится в архивах управления ФСБ по Самарской области и потому закрыто для исследователей, — говорит по этому поводу Петр Серафимович Кабытов, проректор Самарского государственного университета. — Я об этом знаю по личному опыту, так как еще в советское время начинал изучение крестьянских восстаний эпохи военного коммунизма. Тогда такие темы, мягко говоря, не приветствовались — ведь даже доступные архивные данные полностью опровергали советский пропагандистский постулат о том, что после революции большевистскую идеологию поддерживали самые широкие слои российского населения.
Уже в постсоветское время в результате архивных изысканий самарских историков было установлено, что первый концентрационный лагерь, созданный под Сызранью в марте 1919 года по воле Фрунзе и Куйбышева — это вовсе не досужий вымысел белогвардейцев, а исторический факт. По сохранившимся данным, его возвели силами красных солдат буквально за несколько дней. К сожалению, до сих пор неизвестно точное место расположения этого лагеря и где захоронили расстрелянных. Между тем, согласно имеющимся данным, во время подавления чапанного восстания и в ходе репрессий погибло не менее четырех тысяч человек, причем не менее трех четвертей от этого числа прошло именно через тот самый сызранский концлагерь. Более подробную информацию, по всей видимости, скрывают архивы ФСБ.
Арестованных было так много, что уже упоминавшийся революционно-полевой штаб создал особую комиссию «по разгрузке мест заключения» под руководством большевика Гольдштейна. Последний неоднократно подписывал акты примерно вот такого содержания: «На основании предписания Особой комиссии по разгрузке мест заключения города Сызрани от 12 мая 1919 года произвести расстрел следующих лиц...» После этого следовали длинные списки фамилий, среди которых присутствуют и имена уже упоминавшихся людей — Сергея Гаврикова, ходившего в наступление с палкой в руках, хромого Михаила Ушмаева, неимущего Ивана Бирюкова и многих других.
В 1996 году Борис Ельцин подписал Указ «О крестьянских восстаниях 1918—1922 годов», в котором признано, что участники массовых выступлений против военно-коммунистического режима являются не членами бандформирований, а политическими репрессированными, и по этой причине подлежат реабилитации. А мы еще раз отметим, что белых пятен в истории не бывает — бывают лишь искусственно стертые ее страницы.
Валерий Ерофеев, журналист
Самара
Канал "Секретные Материалы 20 века" включён в перечень в соответствии с частью 1.2 статьи 10.6 Федерального закона от 27.07.2006 No 149-ФЗ