7 декабря 2024 года певица Натали (Наталья Рудина) стала гостьей программы «Секрет на миллион» на НТВ. В своём первом интервью после трагической гибели мужа 50-летняя артистка рассказала о жизни после смерти 53-летнего Александра Рудина, продюсера и отца их троих сыновей. Александр Рудин погиб 27 июля 2023 года, выпав из окна собственного дома.
Лера Кудрявцева, ведущая передачи, обратилась к Натали со словами: «Год, четыре месяца и десять дней назад ваша жизнь разделилась на „до“ и „после“. „До“ — 32 года счастливого брака с Александром, совместной жизни, работы, воспитания детей, мечты о внуках. „После“ — вы стали вдовой, и всё это осталось лишь воспоминанием. Утром 27 июля 2023 года тело вашего мужа было обнаружено под окнами вашего дома».
Новость о кончине Александра Рудина повергла близких и многочисленных поклонников певицы Натали в шок. Однако сама Натали, хотя и глубоко скорбит, признаётся, что трагический исход не стал полной неожиданностью. Последние два года жизни её муж Александр страдал от тяжелейшей органической депрессии, что, безусловно, сильно повлияло на их совместную жизнь и отношения. Тяжёсть этого недуга была поистине невыносимой. «Это не было внезапностью, не было случайностью, — призналась Натали. — Мы два долгих года жили с этим тяжёлым недугом, этой „смертью при жизни“. Моя душа обрела покой после его смерти, ведь он освободился от мучений. Я долго не могла принять и смириться с этой болезнью, с этим невыносимым испытанием, которое постигло нашу семью. Почему она пришла в нашу жизнь и так долго оставалась с нами? Этот вопрос до сих пор не даёт мне покоя», — со слезами на глазах начала свой рассказ Натали, обращаясь к зрителям программы «Секрет на миллион».
Во время пандемии COVID-19 Наталья и Александр Рудины столкнулись с тяжёлым испытанием, заболев этим вирусом. «Две недели держалась высокая температура, её невозможно было сбить. Александр лежал в постели, совершенно беспомощный. Я тоже еле передвигалась, только чтобы принести им еду, ухаживать за ними. Мы потеряли обоняние, и еда казалась безвкусной и несъедобной. Всё было невыносимо трудно. Я с трудом вставала, чтобы накормить их», — вспоминает Натали, её голос дрожит от нахлынувших воспоминаний. «Поражение лёгких было небольшим, у меня — 16%, у Александра — чуть больше. Мы начали лечение, и постепенно стало легче», — продолжает она, но в её словах слышны горечь и усталость. Однако, как оказалось, страшные последствия COVID-19 у Александра проявились позже, в совершенно ином и гораздо более сложном виде.
Смерть дяди стала тяжёлым ударом для Александра. «Он не спал всю ночь, затем отвёз родителей на похороны и следующие пять ночей тоже не смыкал глаз. Изначально врачи поставили ему диагноз «постковидная депрессия», — рассказывает Натали. — Ему прописали антидепрессанты, «детскую дозу», как выразился врач, пообещавший, что через пару месяцев такого лечения он вернётся к нормальной жизни. В тот период мы ещё справлялись. Я старалась следовать всем рекомендациям врачей: грела ему руки и ноги, отвлекала его, просила посчитать предметы, настаивала на горячем чае и еде. Но у него пропал аппетит, он практически ничего не ел». Врач посоветовал семейный отпуск на море. На отдыхе Александр немного расслабился, играл с детьми в теннис, но с каждым днём Натали становилось всё страшнее. Он начал забывать элементарные вещи — например, ел ли он. Появились панические атаки.
По возвращении в Москву у него начались галлюцинации: ему мерещились звуки, голоса, он постоянно говорил о коммунальных авариях в доме, утверждая, например, что прорвало кран, хотя это было неправдой. Его состояние ухудшалось, тревога нарастала с каждым днём.
Состояние Александра стремительно ухудшалось. Ему стали мерещиться ужасы: он видел, как кто-то копает могилу, порезал себе руку, убеждался, что умер. Старший сын Арсений вызвал скорую, ему перевязали рану. Врачи поставили диагноз «органическая депрессия», связанная с поражением сосудов головного мозга. Александра госпитализировали. Врач, сочувственно вздыхая, сказал: «Жаль, что он не теряет рассудок. Если бы у него было настоящее психическое расстройство, нам было бы проще ему помочь». Врачам приходилось использовать определённые формулировки, но Александр, будучи в здравом уме, видел потусторонний мир, наблюдал за событиями, выходящими за рамки реальности.
Врачи сообщили Наталье Рудиной о страшном диагнозе: постковидное поражение сосудов головного мозга, вызвавшее столь тяжёлые последствия. «Это было невыносимо тяжело, — вспоминает Наталья, её голос полон боли. — Лекарства, которые сначала помогали, впоследствии стали вызывать у него сильные побочные эффекты. Он падал, терял ориентацию. Мы перепробовали шесть различных методов лечения, но безрезультатно. Моё сердце разрывалось от боли и бессилия. Он сам себя уже списал со счетов, говорил: „Убейте меня“». Слушать это было невыносимо. Ты подходишь к нему, разговариваешь, а он словно находится где-то очень далеко, в другом измерении. Его взгляд пуст, в нём нет жизни», — рыдая, рассказывает Натали. «Я могла бы назвать это адом на земле, но слово «ад» не подходит для описания моей любви к нему. Однажды я ощутила такую пустоту, такое безразличие ко всему… жизнь продолжалась, а я словно застыла во времени. Я начинала разделять его состояние, погружаясь в ту же безнадёжность. Врачи предупреждали, что многие жёны в таких случаях ложатся в палату к своим мужьям… Но только любовь давала мне силы продолжать бороться, верить, что всё изменится к лучшему. Только любовь помогла мне пройти через этот ужасный период».
В качестве терапии, надеясь на улучшение состояния Александра, Натали отпустила его в Дзержинск навестить тяжелобольного отца. Средний сын Анатолий сопровождал отца в поездке. «Это было его решение, он понимал, как тяжело его отцу. Встреча отца и сына… казалось, они оба понимали, что их дни сочтены. После дня рождения отца Саша вернулся домой в таком состоянии, что я сразу поняла — это новый, ещё более глубокий кризис. В Дзержинске он не принимал лекарства. Его взгляд был пустым, в глазах не было ничего, кроме бездонной пустоты», — с болью вспоминает Натали.
«Александр пережил своего отца всего на одиннадцать дней. А накануне смерти… это был обычный день.
Роковой день, 27 июля 2023 года, начался, как и многие другие. Ничто не предвещало трагедии. Наоборот, Наталья ощущала положительную динамику в лечении Александра. «Улучшения были настолько значительными, что мы даже стали целоваться на ночь, — вспоминает Натали, и её голос полон невыразимой тоски. — Это было невероятно приятно, словно мы вновь пережили беззаботную радость нашей юности». Никогда за всё время его болезни, ни разу за эти долгие месяцы страданий мы не были так близки, не обнимались с такой нежностью. Я легла рядом с ним, и это было что-то необыкновенное, когда он наконец ответил на мои чувства, когда я почувствовала его ответную любовь». Врачи настоятельно рекомендовали Александру регулярные физические нагрузки, считая это крайне важным для его выздоровления. Ежедневные прогулки, движение, подъём по лестнице — всё это должно было способствовать улучшению его состояния. «В последний месяц своей жизни он действительно старался следовать этим рекомендациям: он выходил на прогулки, возвращался домой, я даже наблюдала за ним из окна во время его прогулок», — объясняет певица, её слова звучат тихо, как будто она боится спугнуть воспоминания, как будто боится снова окунуться в ту боль, в ту пустоту, которую оставила после себя трагедия. Именно это стремление к выздоровлению, эта попытка вернуться к нормальной жизни делают его уход ещё более трагичным и непостижимым.
В то роковое утро Александр вышел из дома, пока Наталья готовила завтрак. «Он сказал: „Я немного пройдусь, скоро вернусь“, — вспоминает Натали, её голос срывается от нахлынувших воспоминаний. — Я смотрела в окно, но он так и не вышел из подъезда. Я подумала, что он пошёл прогуляться, размять ноги, как ему рекомендовали врачи. Завтрак ещё готовился, и я подошла к столу в гостиной. Вдруг я услышала какой-то звук, резкий и нехарактерный, и сразу поняла, что случилось что-то ужасное. Я выбежала к окну — мы живём на третьем этаже, оттуда виден козырёк подъезда. И я увидела его… лежащего там. И я побежала вниз». По её щекам текут слёзы, но она продолжает рассказ, стараясь контролировать свои эмоции.
Перед этим Наталья разбудила четырнадцатилетнего Анатолия и попросила его присмотреть за семилетним Женей, который уже проснулся. В последующие шесть часов детьми занимался племянник Натали, который быстро приехал по её звонку и взял на себя заботу о младших братьях. Эти шесть часов стали для Натальи бесконечностью, временем, когда её мир рухнул, и только любовь к детям помогала ей как-то продолжать жить, жить с этой невыносимой болью, с этой невосполнимой утратой.
Наталья не могла понять, жив Александр или нет. В состоянии шока и недоверия она позвонила старшему сыну Арсению, который жил в том же доме, но на семнадцатом этаже. 23-летний Арсений быстро прибежал на место трагедии и подтвердил худшие опасения — отец был мёртв. Натали думает, что в тот момент Александр направлялся именно к нему, к старшему сыну, но в какой-то момент в его сознании что-то переключилось, что-то сломалось, что привело к непоправимому.
«Наверное, я была в состоянии глубокого шока, — вспоминает Натали. — Я действовала спокойно, принимала всех, кто приходил: полицию, скорую помощь, даже его лечащий врач привезла справку для отпевания. Знаете, такая практика существует». Её голос звучит ровно, но в нём слышится бездна боли, бездонная печаль. «Приехали сотрудники ритуального агентства: „Заказывайте гроб“. Я позвонила Арсению. Он ответил: „Я не могу“». Но потом всё же подключился, помог организовать похороны». Её слова звучат как констатация фактов, как описание событий, происходящих где-то далеко, не с ней, а с кем-то другим, в параллельной реальности.
Похороны Александра Рудина состоялись в его родном Дзержинске. В это непростое время Натали переживала не только из-за организационных вопросов, но и из-за эмоционального состояния младшего сына, семилетнего Жени, которого не с кем было оставить в Москве. Однако Женя, несмотря на свой юный возраст, проявил удивительную силу и выдержку. Он даже нарисовал рисунок для отца, который положили в гроб, — этот трогательный жест стал символом вечной любви и памяти.
Сейчас за могилой Александра в Дзержинске ухаживает родной брат Натали, Антон Миняев (известный под псевдонимом Макс Волга). Натали оставила на кладбище место для себя, ожидая того дня, когда они снова будут вместе.
Натали продолжает свою творческую деятельность, посвящая выступления памяти Александра, чья жизнь была неразрывно связана с её карьерой, с её успехами. Это был смысл его жизни — видеть её счастливой, видеть её на сцене.
Дни, недели и месяцы после трагедии были заполнены организацией похорон, попытками осознать произошедшее, смириться с невосполнимой утратой. Спустя полтора года Натали, хотя и с огромной болью в сердце, постепенно учится жить дальше, сохраняя память о любимом муже.
«Я дала себе обещание, что буду общаться, встречать новых людей, — откровенно призналась Натали. — Если встречу мужчину, который будет ко мне расположен, я хотя бы попробую построить новые отношения». В её словах слышится робкая надежда, нежность и вера в то, что жизнь продолжается и в её сердце всегда будет место для новой любви, но память об Александре останется навсегда.