Шел домой. Немного не дошел...

Потап Воронов после смерти жены жил один. В небольшом селе Потапа знали все. На соседней улице жила его дочь с семьей, на другом конце села - брат. Сам Потап был крепким, высоким, сильным мужчиной, отличался добрым характером, но была у него пагубная страсть - он любил выпить и обязательно в гостях. Пока была жива жена, Потап пил дома пиво, по праздникам выходя "в люди", но любимая Фекла всегда уводила его домой, не дожидаясь, пока муж сильно захмелеет.

После ее смерти сдерживающей силы не стало, и возлияния начались чаще, с применением внутрь более крепких напитков... Как-то раз в субботу ближе к вечеру Потап пришел в гости к дочери. Та собиралась укладывать спать чистеньких, вымытых в бане, уже зевающих детишек.

- Папа, посиди со Степаном, я уложу Котю и Нату спать и приду, - улыбнулась дочка.

Степан, муж дочери, подошел к процессу творчески, достав из подвала самoгон. Праздновали до позднего вечера... Дочь тоже захотела спать, Степан поспешил за ней. Потапу же было мало, поэтому он пошел, немного шатаясь, к брату на другой конец села.

Возвращался он ночью, где-то по пути потерял шапку и рукавицы, неоднократно падал на чуть припорошенную снегом землю... Дойдя до калитки, Потап немного расслабился и окончательно упал уже на крыльце. Он не смог ни отворить запертую на замок дверь, ни дойти до соседнего дома за помощью. Так его утром и нашел пришедший позвать тестя на пироги Степан...

Потап лежал лицом вниз, под ним уже подтаял снег. Ни шапки, ни шарфа, ни рукавиц ни на нем, ни при нем не было. Полушубок был расстегнут, заснежен, под ним были рубашка и майка. На ногах были трикотажные брюки, носки и валенки с галошами. Повpеждений на его теле не было, кроме мелких cсадин на кистях рук и на лбу, полученных при падениях в снег.

Как же сокрушались родственники Потапа, винили себя за то, что отпустили его одного... Он был сильным и здоровым, ни на что не жаловался, жить бы да жить...