Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Часть 25
Краем глаза я вижу, как тот, кто бежал по тропинке, пробегает мимо, я плотнее вжимаюсь в стенку дерева, ожидая, когда он отдалится. Вот шаги его пробухали по тропинке, я максимально затаила дыхание и откинулась назад. Он пробегает мимо, и я слышу, что шаги его удаляются.
И в тот момент, когда я с облегчением перевожу дыхание и прихожу в себя, я вдруг понимаю, что сейчас, в этой самой расщелине творится что-то совершенно необъяснимое. Скосив взгляд в сторону стенки дерева, о которую я опираюсь, я стараюсь понять, что же происходит, и когда понимаю, что мои предположения оправдываются, немею от ужаса. Такого со мной точно еще не было, и я вряд ли могла предполагать, что когда-то будет. Я быстро перехожу к противоположной стенке расщелины и зажимаю ладонью рот, чтобы не заорать от страха.
Часть 25
В годы моего студенчества мы с одногруппниками развлекались не так, как обычно это делает молодежь. С ними у нас образовался некий конгломерат по интересам, и мы занимались тем, что ходили в походы в лес, пропадая несколько дней подряд, ночуя в палатках, купаясь в озерцах и речках, а если везло, останавливались в охотничьих домиках. Да и дядя много учил меня тому, что делать в лесу, как правильно разжечь костер, каким образом можно спрятаться от дождя, ну и всем остальным премудростям любителя попутешествовать.
Так что поход по лесу не был для меня чем-то из ряда вон выходящим, и сейчас я с большим удовольствием шла по тропинке, стараясь прислушиваться к звукам вокруг и держать путь согласно геолокатору, который вел меня вперед. Не отставал и Хан, видимо, прогулка была ему в радость, потому что он то убегал вперед, то снова возвращался ко мне, повиливая от удовольствия хвостом и улыбаясь во всю свою собачью пасть.
Телефон я поставила на беззвучный режим, во-первых, чтобы не тревожить тихую лесную атмосферу, а во-вторых, чтобы в случае чего не привлечь внимания тех, кто может тут шататься, просто так или по делу.
Хорошо, что на мне очень удобная обувь и одежда, которая не сковывает движений, в рюкзаке есть запас еды и воды, а рядом бежит собака, готовая, если что, броситься на мою защиту хоть на самого черта. Пока эта прогулка доставляет мне невиданное удовольствие, потому что я могу любоваться природой и с удовольствием слышать пение птиц и жужжание многочисленных насекомых, а также вдыхать наиприятнейшие запахи леса – трав, воздуха, нагретых солнцем деревьев.
Останавливаюсь около высоченной сосны, прижимаюсь лбом к ее стволу и стою так некоторое время. Дядя говорил мне, что если так постоять, прислонясь к дереву, оно отдаст тебе все жизненные силы, всю свою энергию... Красивая сказка, и иногда мне кажется, правдивая, потому что после такого я действительно чувствую прилив сил и способность идти дальше и дальше, не останавливаясь.
Я прохожу достаточно много, когда сумерки начинают постепенно опускаться на лес. Конечно, в нем всегда темнеет раньше, так как деревья создают словно защитную стену для проникновения солнечных лучей, и они проникают не в полном объеме сквозь густую листву, потому я нахожу хорошее место для ночлега и говорю собаке:
– Ну все, Хан, тут мы и остановимся на привал!
Он словно понимает меня и опускается на густую листву. Я смеюсь.
– Вот ты хитрый! И лег! А помогать кто будет?
Довольно быстро раскладываю палатку – она у меня удобная и для одноместной достаточно просторная. Потом развожу костер. Если здесь и есть какие-то животные – огня они точно испугаются и близко не подойдут. Но честно говоря, после того, как я увидела волкособов, я стала сомневаться, что здесь водятся волки. Все это легенда местных жителей, не более того. А может быть, мне просто хочется так думать.
Я грею воду в металлической кружке, заливаю ей лапшу быстрого приготовления, Хану открываю консервы для собак и выкладываю в маленькую чашку, которую взяла для него. Мы ужинаем, а потом долго лежим у костра, я читаю книгу в телефоне, а Хан оглядывается вокруг, высунув язык, и иногда для порядка взрыкивает.
Когда становится совершенно темно, забираемся с ним в палатку, я укрываюсь курткой, он ложится рядом со мной, прижавшись теплым боком, и мы засыпаем.
Ночью мне снится странный сон – будто по лесу за мной гонится тот самый исчезнувший неизвестно куда Тарас, а поймав, он с недюжинной силой подбрасывает меня вверх, и я попадают в вертолет, направленный Дмитрием для исследования того самого квадрата, в котором последний раз зафиксировали сигнал телефона Игоря.
Не сон, а жуть... Но в целом ночь проходит нормально, если не считать того, что несколько раз я просыпаюсь от рычания волкособа. Непонятно, то ли это у него во сне, то ли он кого-то чувствует рядом с палаткой, но когда выхожу наружу – ничего подозрительного не вижу.
Будильник срабатывает в пять утра – пора подниматься, наспех завтракать тем, что есть и снова отправляться в путь.
Я стараюсь максимально уничтожить следы моего пребывания здесь – мало ли что... Потом мы с Ханом опять долго идем, переходя с тропинки на тропинку, где-то пробираясь через густые заросли и цепляя на себя паутину. Иногда останавливаемся у источника для того, чтобы попить жгуче – ледяной воды и помыть лицо и руки. Я ложусь животом прямо на землю, приближаю губы к источнику и жадно пью, вглядываясь в свое отражение. Хану тоже доставляет удовольствие эта процедура – он лакает воду жадно, быстро работая большим розовым языком.
Да, пить вот из таких источников – это особый вид удовольствия, потому что вода, пропахшая земляничным и смородиновым листом, необычайно вкусна, а кроме того, она холодная, придает бодрости и освежает.
Потом мы ненадолго останавливаемся у просто огромной, невероятных размеров, сосны. В обхвате она настолько велика, что обняв ее я понимаю – над еще трех меня поставить, чтобы мы смогли вместе это дерево обхватить. Странно то, что ствол сосны просто лопнул от земли и выше, и внутри образовалась своего рода трещина, тоже необычайно огромная. При всем при этом внутренности дерева по этой трещине словно кто-то выел, оттуда сыпется труха и ствол в этом месте похож на две ложки, у которых черпаки «смотрят» друг на друга. Я решаю, что на обратном пути обязательно заберусь внутрь этого ствола, чтобы немного побыть там внутри. А сейчас пока надо идти дальше, тем более, расстояние еще нужно пройти не маленькое, хотя мы и так уже много отмахали.
Скоро я чувствую, что приближаюсь к поселку. Окрестности его обнесены невысоким забором, потому внутрь я не захожу, а обхожу снаружи, и наконец, натыкаюсь на высоченный забор колонии. Этот ее край выходит в лес, отсюда, если что, удобно будет наблюдать за тем, что происходит внутри.
Я озираюсь, выискивая подходящее место для наблюдений, а потом лезу на молодую, но довольно-таки уже крепкую сосну с разлапистыми ветвями. На подходящей мне высоте есть ветка, у которой в сторону отходит еще одна – там удобно будет сесть. Еще удобно то, что смотровые, на которых находятся охранники колонии, расположены довольно далеко от этого места, а на мне темная одежда. Вряд ли кто-то из этой охраны сможет разглядеть меня.
Попав на эту удобную ветку, я понимаю, что это идеальный наблюдательный пункт.
– Хан, а ты жди меня внизу – говорю собаке, поскуливающей у дерева – и молчи!
Он понимает и ложится на брюхо прямо под стволом.
Достаю бинокль, всматриваюсь во двор колонии – ничего особенного, снуют люди, скорее всего, служащие, больше пока никого не видно. Но вот открываются ворота, и на территорию колонии въезжает джип Маслова, в котором сидит он сам и Санька с Максом. Гошки нет, вероятно, он остался дома и сейчас обхаживает красотку Агнию.
Навстречу Маслову идет высокий тучный мужчина с широкими плечами и явно лишним весом. Они обнимаются, хлопают друг друга по спинам, о чем-то с улыбкой переговариваются, а в это время Санька, Макс и еще несколько человек вытаскивают из джипа запакованное в пакеты мясо и несут в небольшое помещение с надписью огромными буквами: «Пищевой блок».
Высокий тучный мужик не иначе, как директор колонии, скорее всего. Кстати, военная форма совсем ему не идет, так как он достаточно сильно располнел. Маслов на его фоне выглядит стройным и подтянутым, хотя и на нем сказывается возраст. Вот они о чем-то разговаривают, вид у обоих очень озабоченный, к тому же мужчина постоянно машет руками в сторону леса, делает страшные глаза и что-то объясняет Маслову, активно жестикулируя.
Как же жаль, что я их не слышу! Очень хотелось бы узнать, что они говорят друг другу. И ближе не подберешься – Маслов совершенно не поймет меня, увидев здесь. Голоса тех, кто находится там, долетают до меня только в виде неопределенного гула, так что различить отдельные слова нет никакой возможности.
Разговаривают они так довольно долго, потом мужчина подзывает к себе Макса, что-то говорит ему, а Маслов согласно кивает. Макс тоже кивает и иногда, видимо, задает вопросы, а потом убегает. Слежку за ними через бинокль я сопровождаю иногда тем, что делаю фотографии на фотоаппарат. Вдруг пригодится.
Вскоре возвращается Макс, а с ним еще человек десять – двенадцать в таких же камуфляжных костюмах и берцах. Они выстраиваются совсем рядом с забором, так, словно что-то собрались делать тайком. Обычно построения в таких учреждениях бывают по утрам, и как правило, на него собираются все сотрудники. Здесь же сотрудники явно не все, да и происходит оно совсем не в центре площадки.
Я снова делаю фото, а потом быстро спускаюсь с дерева. Мне нужно очень тихо подобраться к забору, тогда я смогу услышать, о чем будет говорить Маслов с этими людьми.
Огибаю забор, стараясь идти неслышно, останавливаюсь там, где раздается властный голос Данилы. Надо же... Он даже на работе так не разговаривает ни с кем, а тут словно совсем другой человек. Я внимательно прислушиваюсь.
– Все вы должны понимать ответственность друг перед другом. Если вы не будете это делать – пиши пропало все, что мы создавали так долго и тщательно. Я прав, Григорий Афанасьевич?
Тучный мужчина кивает, почтительно склонив голову. Интересно, чего это Маслов так раскомандовался, словно он – начальник колонии?
– Поймите, мы во чтобы то ни стало должны отыскать того, кто смог скрыться, и обязательно должны найти Тараса, иначе нам будет туго. Найти их надо хоть живыми, хоть мертвыми, это ясно?
Все кивают.
– Я решил увеличить количество людей для поиска, так как Саше и Максу ничего не удалось обнаружить. Ни следа пропавших. Потому сейчас мы должны в полную силу взяться за это дело.
Дальше говорит тот, кого Маслов назвал Григорием Афанасьевичем.
– Ребята, сейчас час на отдых – потом в дорогу! Всем все ясно? Волкособов с собой возьмут Руслан и Костя, остальные пойдут так. Осмотреть все окрестности, заглянуть везде, куда только можно, действовать слаженно и быстро, обнаружить их хоть живыми, хоть мертвыми. Для нас их пропажа – это большая опасность! Почему – вы сами знаете...
Они расходятся, остаются только Маслов и этот самый Григорий Афанасьевич. Слушаю их разговор.
– Как там в ските?
– Пока тихо.
– Зайцы на месте?
– Пока двоих нет, пытаются отловить их, но не получается. Боюсь, что это затянется.
– У нас пока есть время, но мы постараемся действовать тихо.
– А Бергамов приедет на охоту в этот раз?
– Приедет, конечно. Он же пропустил в прошлый, говорит, уже руки чешутся.
Бергамов... Я задумываюсь. Где-то я уже слышала эту фамилию. Несколько раз, по-моему, ее называл дядя... Только вот в каком контексте – не помню. Бергамов, Бергамов... Знать бы еще имя – отчество. Но попробую поискать в интернете – может, и найду про него что-то. Фамилия-то редкая.
– Тогда получается мы позже начнем?
– Да, чуть попозже.
– А этих кормят хотя бы?
– Ну, ты же знаешь, что откорм начинается непосредственно перед самым событием, так что пока сидят на сухом пайке.
– Ушей хватит?
– Да.
– А «пуговиц»?
– И их еще достаточно. Бергамов сказал, что как только кончатся – еще достанет.
– Вот и славно.
– Сам-то ты скоро туда собираешься?
– Да, скоро. Не терпится навестить нашу родную деревеньку.
– Ладно, пока парни отдыхают, я тоже пойду вздремну. Потом уже в обратный путь, одновременно с ними.
Я снова забираюсь на свою ветку. Вопросов по-прежнему больше, чем ответов. То, что скит существует – это понятно, и скорее всего, место, отмеченное кружком на карте дяди – это и есть тот самый скит.
Какие такие «зайцы на месте» и почему «двоих не могут отловить» – это уже странно. Вероятно, имеются в виду люди, предназначенные для того, чтобы носить ободки с заячьими ушами, а зайцами их называют потому... Нет! Я не могу об этом думать, и даже не представляю, как признать то, о чем я думаю... Наверное, я не верю в то, что к этому может быть причастен Данила Маслов... Мне не хочется, чтобы он был причастен, но тут слишком много доказательств того, что именно он является создателем и воплотителем идеи...
С ушами тоже все понятно – имеются в виду ободки, а вот что такое «пуговицы»? Пока не совсем ясно. И опять же, Бергамов этот... Открываю интернет, листаю ссылки и сайты. Ага, вот про наш город... Полковник МВД Бергамов Леонид Юрьевич, шестьдесят четыре года... звания, заслуги, выработка лет, должность, причем довольно солидная, неплохой послужной список... Серьезное лицо, строгий взгляд светлых глаз, сурово сжатые губы – весь вид этого человека говорит о его вроде бы честности и способности защищать и помогать. Но не тут-то было. Видимо, есть у этого самого Бергамова другая жизнь – потайная, темная, не предназначенная для посторонних глаз. Все они – что Маслов, что Бергамов, что этот самый начальник колонии – скрывают внутри себя то, что стыдно показать людям. Все свои пороки.
Итак, мне не совсем понятно, что же будет дальше. Ну, ладно, эти субчики поговорили со своими вояками, которые, вероятно, тоже во всем этом задействованы, раз по приказу какого-то там Маслова, который даже не является их боссом, готовы бежать в лес и искать Олега и Тараса. Но эти «вояки» скорее просто «шестерки» Маслова, этого Григория Афанасьевича и того же самого Бергамова. Эх, оказаться бы где-нибудь поблизости к тому скиту, куда они там едут – послушать, посмотреть, что там происходит. А еще я вспоминаю папку, которую Маслов отдал своему сыну со словами: «Тут новые зайцы». Хорошо было бы эту папку посмотреть... Выяснить, какие зайцы уже отловлены, а какие еще нет. Вон, по словам Маслова, двух поймать не могут до сих пор... Предупредить бы этих людей, чтобы хоть их оградить от этой участи. Нет, видимо, пора все передавать Диме. Слишком далеко зашли мои попытки самодеятельности, здесь уже откровенной преступностью попахивает и в этом не мне разбираться.
Интересно, все же, а куда пропал тот же Тарас? Он был одним из тех, кто преследовал тогда Олега, но куда подевался он-то? Смылся, пользуясь случаем? И такое возможно. Тоже решил, что все зашло слишком далеко и под шумок где-нибудь спрятался – и такое может быть.
Проходит минут сорок, на площадке у забора, где выстраивались «бойцы», начинается шевеление. Беру в руки фотоаппарат и бинокль, делаю еще несколько фото пришедших Григория Афанасьевича и Маслова, потом смотрю в бинокль, как полностью одетые и собранные мужчины в военной форме, вытянувшись в струнку, стоят перед Масловым, держа на поводках волкособов, а он что-то им объясняет, активно жестикулируя. И в этот момент над лесом раздается непонятный гул, я поднимаю голову вверх и вижу низко летящий вертолет. Неужели это тот самый, что планировал отправить Дима? Те, что на площадке, за забором, тоже поднимают головы и провожают вертолет взглядами.
– В общем, ребята! – громко кричит Маслов, когда вертолет улетает – все поняли свои локации, все поняли где нужно искать и что обследовать?! В деревню сильно не лезьте, там уже все изучено вдоль и поперек! Итак жители уже косятся с подозрением, да и участковый может предъявить что-нибудь. Тем более, вы в камуфляже и с оружием! Обследуем только те квадраты, что я вам обозначил!
Услышав, что Маслов запретил им соваться в деревню, я вздыхаю с облегчением. Вероятно, имеется в виду Заячье логово, и это хорошо, если туда они не сунутся, деревня станет для Олега хорошим убежищем. Что же, Маслов, спасибо, в этот раз ты нам помог.
Пора. Хватит сидеть на этой ветке. Будет очень плохо, если кто-то из тех, кто находится там, выйдя за территорию колонии, обнаружит меня. Я покидаю свою ветку на дереве, убираю в рюкзак фотоаппарат, надеваю его себе на плечи и говорю волкособу:
– Ну, все, Ханчик, теперь бежим!
Слышу, как голоса сотрудников колонии раздаются где-то совсем близко к лесу, припускаю бежать изо всех сил, вперед, вперед! Опасно, крайне опасно сейчас быть пойманной. Хан бежит рядом со мной, высунув розовый язык, кажется, ему это даже в кайф – ловлю себя на мысли, что собаку надо как можно чаще выпускать, давать побегать, в конце концов, такой пес не должен сидеть взаперти.
Где-то там, достаточно далеко от себя, я слышу хруст веток и тяжелые шаги, отбегаю с тропинки в чащу леса, всматриваюсь туда – там бежит человек, слава богу, один, без волкособа, от нас он достаточно далеко и вряд ли нас видел, а вот слышать шаги вполне мог – под ногами и листья шуршат, и ветки хрустят... Вероятно, он вполне может задаваться вопросом, кто это бежит впереди него.
Вперед, только вперед... Пару раз я падаю, поскользнувшись на листве, тогда ко мне подбегает Хан и начинает тихо поскуливать, конечно, я встаю, и мы бежим дальше. Про себя я думаю, что в таком темпе я скоро выбьюсь из сил. Что же, для меня есть кое-какой выход – самое главное, добежать до той огромной сосны, а там мне будет, где спрятаться – в расщелине дерева, вряд ли кто-то туда полезет для того, чтобы меня там найти.
Быстрее, еще быстрее... Вон и оно – его видно издалека. Величественное дерево с огромной расщелиной в стволе. Останавливаюсь около него, склоняюсь к волкособу:
– Хан, беги в кусты, в чащу, спрячься и затихни. Жди, когда этот – я показываю назад – пробежит мимо. Потом выходи, ясно?
Мы разбегаемся в разные стороны. Собака в расщелину не поместится, так, чтобы его не было видно – будет торчать либо морда, либо зад. Странно, видимо раньше в этом дереве было огромное дупло, потом оно по этому дуплу раскололось и получилась ничего себе такая по размерам пещерка. Устраиваюсь в расщелине, прислонившись к одной из стенок дупла, внутри пахнет мокрым деревом, хорошо, что я в капюшоне, иначе труха бы сейчас сыпалась мне в волосы и за воротник. Еще присутствует какой-то запах, посторонний и непонятный, но не сильный, потому что запах древесины его перебивает.
Краем глаза я вижу, как тот, кто бежал по тропинке, пробегает мимо, я плотнее вжимаюсь в стенку дерева, ожидая, когда он отдалится. Вот шаги его пробухали по тропинке, я максимально затаила дыхание и откинулась назад. Он пробегает мимо, и я слышу, что шаги его удаляются.
И в тот момент, когда я с облегчением перевожу дыхание и прихожу в себя, я вдруг понимаю, что сейчас, в этой самой расщелине творится что-то совершенно необъяснимое. Скосив взгляд в сторону стенки дерева, о которую я опираюсь, я стараюсь понять, что же происходит, и когда понимаю, что мои предположения оправдываются, немею от ужаса. Такого со мной точно еще не было, и я вряд ли могла предполагать, что когда-то будет. Я быстро перехожу к противоположной стенке расщелины и зажимаю ладонью рот, чтобы не заорать от страха.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.