Если бы я носила корсет, я бы шнуровала его каждое утро так туго, чтобы не могла не то что сгорбиться, а даже и вдохнуть глубоко. Иногда мне кажется, что я его ношу. Часто, на самом деле.
Если бы я переиначила на свой лад поговорку, она звучала бы так:
- Сколько манула не корми, а он всё в меланхолию смотрит!
Если бы я стригла волосы каждый раз, как мне хочется что-то исправить в жизни, я бы давно ходила без волос. Но меня спасает спонтанность:
- Здравствуйте! А у вас, совершенно случайно, нет сейчас свободного времени, чтобы постричься?
- Ну что вы, нет, конечно, всё занято!
- Ну ладно. Извините.
Продолжаю отращивать волосы. Но это не точно.
Если бы я не научилась смеяться так часто, как мне хочется плакать, я была бы принцессой - несмеяной. Но я умею извлекать веселье буквально из ничего.
Если бы я позволяла себе любить так сильно, как мне того хочется, я бы позволила этой дикой женщине внутри меня одержать надо мной верх, но я, кажется, всегда ношу корсет, да, точно.
Я думаю о том, что пора сменить постельное белье, и думаю совершенно о другом, когда стираю дочери джинсы, и когда занимаюсь делами, занимающими руки, но не разум, внутри меня кто-то шепчет:
- Как светится твоё лицо. Тебе идёт.
А потом, как настоящая королева драмы, я иду плакать в душ, чтобы отправиться спать свежей и чистой, как дитя, но плакать не получается.
Эти невыплаканные слезы застревают в моей груди каким-то лающим, кашляющим комком, и он будто разрастается во мне, и живот завязывается на узел. И я кашляю. Бедные мои бабочки.
Когда я говорю "в груди", я вполне невинно имею в виду грудную клетку, но не могу не помнить о том, что всю свою жизнь живу во вполне реальной земной обёртке - в теле женщины, и иногда мне ее искренне, до слёз, жаль, потому что она живёт какими-то своими желаниями, а у меня от этого глаз дёргается.
Если мы все одиноки, то в одиночестве мы все вместе(с)
Сесилия Ахерн "P.S. Я люблю тебя".
2024.