Глава 10.
РЕТРОСПЕКТИВА. 4 августа 2024 г.
Это был последний круиз в северном направлении.
Нужно «собрать себя по кусочкам». И, не пропуская, записать свои впечатления.
Длинный, самый длинный путь от одной столицы к другой и обратно. С заходом в самую северную точку круиза – Петрозаводск.
Через просторы озёр Карелии.
Вытянуть себя из опустошенности ещё одним испытанием.
Снова ранним утром выходить на палубу. Впитывать свежесть и прохладу воздуха. И верить..., что за горизонтом есть, точно есть солнце.
Несмотря ни на что – оно взойдёт!
Свет… Свет! ОНА часто думала, что это слово -главное, первопричина. Не будет света, не будет ничего.
Даже в азбуке Морзе, которую она начала изучать в минуты рутинной работы, первое слово, которое ЕЙ захотелось составить точками и тире – «свет».
ЕЙ стало любопытно: как записывать слова и отделять их друг от друга? Каким образом фразы складывать?
ОНА уточнила у знакомых. И оказалось, что каждое слово пишется столбиком. Буква под буквой. Потом расстояние. И опять – столбик букв. Слово «свет», написанное точками-тире, было так гармонично, что запомнилось сразу.
***
Сегодня, любимый сказал, что самое главное в минуты отдыха за обедом, когда ОН и ОНА встречаются, это три вещи: ЕЁ глаза напротив. Второе – посидеть (что мало удаётся за смену). И третье – морс, прохладный и не пресыщающий.
Еда не имела значения. Главное – встреча.
ОНА обычно рассказывала о своих наблюдениях. В это время лицо ЕЁ оживало. ОНА, смеясь, изображала людей, их повадки, цитировала их фразы. Это было потрясающе точно. И, конечно, комично.
Сегодня ОНА рассказывала про «ОТК». Про причуды «ОТК». Про громовой голос, который разносился по коридорам горизонтально! И – вверх по трапу до кают-кампании и столовой команды, и … дальше, даже до «курилки», до которой путь не близкий, с поворотами.
Орала «ОТК» всегда.
Шёпот или тихая речь не вязались с огромной "айсберго"-подобной фигурой «ОТК» (официально – шеф-повар камбуза ресторана). Форма её была совершенно невероятного размера. Верх похож на распашонку анимационного героя. Низ вообще не имел пределов.
Согнувшись над крошечным столиком, который находился у трапа с ковровым покрытием и вёл на главную палубу, «ОТК», так сказать, "трудилась":
перебирала бесконечные бумажки меню на сегодня и завтра; технологические карты на каждое блюдо завтрака, обеда, ужина; списки ингредиентов с точным весом на данный день; «листала» телефонные кадры-смотрела фото с рекомендациями оформления каждого готового блюда, сбрасывала фото поварам .
Спина «ОТК» являлась оплотом, который видели все.
«ОТК» на месте!!!!, мимо не пройдёшь, не «просочишься».
Кто бы, с какого бы трапа не спустился ниже ватерлинии – везде «ОТК»... увидит, зацепит и вставит своё веское слово.
Промежутки молчания «ОТК» были короткими. Либо в это время она играла в игры на телефоне. Либо жевала очередной перекус...
Обедала «ОТК» обычно в паре с директрисой ресторана. Обедали под лестницей, согнувшись на складных стульчиках, на «прилипочке» - краю стола среди десятков людей, бегающих по трапу вверх-вниз, проносящих мимо коробки, мешки с овощами и прочее.
Это не смущало ОТК и директрису. Игнорируя шанс посидеть за столиком хотя бы раз в день в ресторане, чинно, за сервировкой...
Нет, в суете, под лестницей, они бели беседы за красиво оформленными блюдами, такими же, какие получали туристы-пассажиры.
Место-резиденция "ОТК" назвали «лобным». Здесь она отчитывала провинившихся. И, если кому-то приходило громогласное приглашение от "ОТК " за столик на складной стульчик, значит, дело - «швах»!.
"Прилетит" не мало!!!!!
«ОТК» расшифровывалось «ОтматерюТебяКонкретно».
Все глаголы у «ОТК» были матерные.
Вязь мата связывалась виртуозно.
Словарный запас и фразы невообразимых оборотов были неисчислимы.
Все фразы были вопросительными.
Если их адаптировать мат на русский язык чаще всего это означало:
«Ты, долго меня будешь удивлять?»,
«Что ты такое удумал?»,
«Чем ты думал?»,
«Что я вижу?»,
«Это то, что я хотела бы видеть?»,
«Как ты додумался?»
И конечная приказная фраза: «Здесь должно быть иначе!»
Но эти фразы звучали витиевато-вульгарно на языке подворотни.
В основном, с сексуальным подтекстом.
Хотя понять было их не сложно.., рвотный осадок оставался.
Женщина ли перед тобой?
Даже сказать, что «матерится, как сапожник», - обидеть сапожников.
Есть расхожее выражение в интернете:
«Речь была блестящая, иногда – с матовым покрытием»…
«ОТК» просто «крыла» матом. Всех и вся. Темы были любые.
Разнос обычно начинался так: Сначала звучало имя. Громко, как труба.
Потом звучал вопрос: «Где?» и снова – имя.
И хозяин имени летел «на разборки».
Складывалось впечатление, что личная и профессиональная жизнь у "ОТК" тесно переплелись.
Она вдохновенно могла уйти в рассказы о своих питомцах (в каюте у неё был «зоопарк»). Этим иногда можно было воспользоваться и перевести (выгодно для себя!!!!) разговор на тему кошек или собак. И тогда «ОТК», с хохотком , без мата (заметьте!!!), углублялась в подробности существования «братьев наших меньших».
Несмотря на демонстративную любовь "ОТК" к животным, с их собакой, что удивительно, чаще всего гулял.... муж «ОТК». В красивой "белоснежной с золотом" форме комсостава он водил на поводке собачку, неся в руке туалетную бумагу, терпеливо ждал «лужицу» на палубе или что-то «посерьёзнее». Потом это всё либо затирал, либо собирал в бумажку.
Его было конкретно жаль, потому что китель и эта маленькая, короткошёрстная, очумевшая от свежего воздуха, собачонка никак не «монтировались» в одну картинку.
Этот импозантный мужчина тихим голосом повторял. и повторял точное предписание собаке: тотчас сделать то, что ждут от неё? Это выше сил собачьих. Жмется подальше от вида близких, плещущихся волн. Тонкие лапки цокают по металлу палубы.
Эта картина смущала любого члена команды: матрос ли это, моющий окна; отдыхающая ли прачка, у которой на рабочем месте нет ни одного окна, и она в редкие минуты отдыха на корме «впитывает» закат глазами, ушами, носом; боцман ли это, подправляющий краской надпись на спасательном круге; заготовщик ли овощей, выносящий отходы… Все отводили взгляд от «сэра с собачкой».
«Дама» была в этот миг не с собачкой. Она орала ниже ватерлинии на всех и на вся. И только на остановках, на поводке иногда выводила собаку. Но, казалось, и здесь она не сдержит себя и даст животному грубо команду:
«Сра-ать! Сро-чно!»
И собака с грустными глазами, опять сходящая с ума от нового обстановки, новой стоянки, новых запахов, ... от кучи людей! На «полусогнутых» тощих лапках суетилась, искала место в толпе для своих нужд. И крупно дрожала.
Однажды, на «красной площади», так называемом пятачке между морозильными камерами, где пересекались пути из разных цехов, разложен был вольер для животных. Круглый, "масштабный", ему явно не хватало места. "ОТК" приказала: развернуть и починить. Оказалось, что в каюте «ОТК» окотилась кошка и теперь подрастает потомство котят. Котят никому не показывали. Подробности кошачьей жизни все знали и так, из уст «ОТК».
Профессионально «ОТК» больше стремилась готовить мясо или рыбу. Она осторожно передвигалась по горячему цеху, неся свое грузное тело. Двигалась грациозно, иногда торжественно.
«ОТК» знала много, и при этом передавать свои знания другим не особо умела.
Тон был нетерпимым. И «ученик», которому «преподавался урок», чаще всего испытывал гнев и обиду.
Поэтому прозвищ у «ОТК» было не "мЕряно". Самое приличное из них – «смешная женщина».
Волосы она лакировала до состояния неподвижной массы. Головной убор на рабочем месте не носила никогда. Прическа была замысловатой. «ОТК» делала «хвост» из своих жиденьких волос, потом направляла хвост вперед и делала из него подобие челки, свисающей от левого виска к к мочке правого уха. Длинная, просвечивающая полоска чёрных волос перечёркивала лицо по диагонали.
Вставал вопрос, почему шеф не носит головной убор? Исключение из правил? Нежелание носить одноразовую шапочку, косынку или поварской колпак?
Хотя, если представить «ОТК» в этих головных уборах, воображаемый образ мало сказать представлялся абсолютно комично.
Распекала, вставляла «по полной», как правило, «ОТК» всем, кто был на кухне.
Но! Было одно исключение… Делала «ОТК» поблажку бригадирше дневной смены - "Чайке". Потому что, как только бригадирша допускала промах или оплошность, у неё что-то случалось с дыханием. Она начинала громко то ли смеяться, то ли всхлипывать. И следом, как будто заикание, звук «И!... И!...» был надсадным, как перед потерей сознания. "Чайка" рассказывала честно о том, что произошло. И потом это «И!... И!...» И дальше. Уж, не до ругани!!!! «ОТК» спускала «на тормозах» тему сожжённого блюда или испорченной зелени.
Остальные получали «пистоны» регулярно. Особенно те, кто не мог вовремя встать после бурно проведённого вечера или ночи. А такие были.
Поскольку досуг команды не был организован. Люди искали любой "релакс" собственными силами.
Два ожидаемых мероприятия - юбилей компании и День речника не были обозначены вечеринкой. Негде было порадоваться, скинуть напряжение.
Иногда в центре камбуза кто-то в перерыв, скинув обувь, пускался в страстный танец или на «красной площади» вдруг танцевали отчаянн... хоть минутку-две.
Или перед рассветом вдруг в узком коридоре между каютами врывалась в сон остальных песня : «Раскудрявый клён…» И только и успевали на крошечном пространстве в 2 метра квадратных человек пять бурно подвигаться в танце. И тут же из кают неслось: «Потише!», и всё стихало.
Несколько человек «списано» было на берег. Из 16 человек, работающих на камбузе за 70 дней плавания, ушли 8. Это – половина коллектива.
Разные причины ухода высказывались. Но правда была одна, внутренняя, бесповоротная. Грубость «ОТК».
Всё могли люди стерпеть. Но, когда «ОТК» при появлении нового работника с улыбкой говорила: «Добро пожаловать в наш...АД!»- это было правдой, чистой правдой. Физический дух чаще всего выдерживал, но моральный – ломали и ломали.
Непредсказуемость "ОТК"... Ожидание: откуда «прилетит» и за что?
Отсутствие чётких установок, смена правил игры…. Это выматывало. Настроение у многих было эмоционально-угнетённым.
Люди ложились с этим настроением, и утром вновь тащили своё тело, включали музыку и по-тихоньку втягивались в новый день.
Тут сделали одно, там - другое.
И результатом были завтраки, обеды и ужины для двух сотен людей, живущих выше ватерлинии и не подозревающих о тех войнах, которые бушуют во время приготовления блюд.
Бил холод из кондиционеров..., трещали установки-мухо-уловители.., шел пар от ошпаривания бачков и кастрюль.., падали на разделочные доски кочанчики цветной капусты или тонкие чипсы из батона…
Во фритюре журчали «волосы» из моркови, ложились рядками блестящие ломтики лосося, распухший изюм «ждал» свой творог для запеканки, креветки оранжевыми запятыми скворчали на огромной сковороде…
Камбуз жил. Бурно. По-секундно.
Пассажиры чуть забыли Москву, восхитились храмами Углича и ждали дальний загадочный Валаам. Путь до него - 3 дня. На север.
Темнело. Дальние огни светлячками обозначили берег.
