Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
«Ты представляешь, он нагло заявил, что я лжец, врущий любимой женщине! Что мои ценности – невзрачная пыль под каблуками его военных сапог! – «завалился» министр на незваный ужин, и с особым остервенением разрезал то мясо, что я едва успела пожарить. Кровь из бифштекса брызгала по краям белоснежной тарелки, и мне становилось жутко. Я смотрела на этого мужчину, ставшего мне таким чужим и неприятным, и думала, что же со всем этим делать. В моих глазах он был невменяемым человеком, одержимым ненавистью, завистью и своей преувеличенной значимостью. А может, не преувеличенной? Несмотря на смелое выступление майора с очевидными аргументами о его блефе, я не снимала мести с чаши весов, которая могла заметно перевесить. Конечно же, чиновник отрицал, что был мстителен и выставлял уничтожение соперника за справедливость, тем не менее, сердце его было чёрным, а эту темноту я узнавала, ведь сама только недавно погружалась в неё. Это была страшная движущая сила, способная сметать всё на своём пути; она затмевает рассудок и делала из человека зверя, живущего инстинктами и чувствами, и именно таким сейчас и был министр, забывший о манерах и кровожадно жевавший кусок недоготовленного мяса. Понимал ли он сам, что был не прав, что был озлоблен и действовал давно уже вразрез своей игре в порядочного человека? Похоже, что нет. Винивший в своём последнем поражении майора, он позабыл, что существую я, и все его мысли и ощущения вращались вокруг недовольства и злобы. Казалось, мой образ его Принцессы стёрся из головы, освободив там место соперничеству со своим противником. Я стала не женщиной, за которую он был готов сражаться, а оправданием его борьбы с моим супругом, и от меня он ждал поддержки, даже не придавая значения тому, что я была оскорблена и обижена им.
– Что ты молчишь, точно воды в рот набрала? Ты же сама там была! – требовал он диалога, в котором моя позиция уже была предопределена: я должна была быть на его стороне. – Ты слышала, как он надменно обращался ко мне? Ко мне – министру МВД!
– Возможно, он просто защищался, – тихо сказала я.
– Да, да, ты права – он защищался, ведь лучшая защита – нападение! Трясётся сам, как лист осенний на ветру, да только гордость мешает признать, что его центр и бренд в моей власти! Теории мне выдвигал, делая вид, что в голову мою залез и разузнал ход мыслей! Какая наглая самоуверенность на пустом месте! Ничтожество и хам!
– Мой муж – бывший руководитель отдела по борьбе с наркотиками, и чтобы ловить преступников, продумывал стратегии. Именно этот свой навык он и продемонстрировал тебе, строя догадки о твоих намерениях. Это не значит, что сказанное им – есть истина! Я знаю, что ты сильный и властный, – нейтральным тоном разъяснила я ситуацию, пытаясь защитить супруга и убедить министра в том, что я не поддалась на речь майора.
– Да уж, продумать поведение каких–то наркоманов невероятно сложно! Тут требуется сообразительность и ум, которых у майора хоть отбавляй! – с сарказмом заметил чиновник и даже закашлялся от злости, а после налил себе бокал вина и жадно выпил всё до дна.
– Не наркоманов, а хитрых и пронырливых наркоторговцев, плетших преступные сети, в которые, как в паутину попадалась молодёжь, – оскорбилась я за мужа и не сдержалась от комментария.
– Ты что, на его стороне? – напугано взглянул он на меня, и я заметила, как резко ярость превратилась в сильное волнение. Такой резкой смены настроения я ещё не замечала за министром и, если честно, то не знала, как себя вести. Однако расслышав дрожащие нотки в его голосе, решила рискнуть и надавить на то, что его, видимо, пугало. В словах майора о хитрости чиновника, скрывался тот самый рычаг давления, который мне очень хотелось нажать. Я говорю о шантаже, лейтенант: министр боялся меня потерять, тем самым проиграв супругу, поэтому терпел и бренд, и центр кинологии, начальницей которого он клялся меня сделать. Учуяв слабость этого властного мужчины, я решила на неё и надавить, и получить всё то, что и сама хотела. В конце концов, я спала с ним не за красивые глаза, а за мужские поступки, которых ожидала. В последнее время их становилось всё меньше, и я намеревалась это изменить. Конечно же, мой план мог не сработать, ведь я уже упоминала, что помимо амбиций, министр был охвачен чувством мести, и мог разрушить всё во имя её. Однако риск стоил бы результата, и я пошла ва–банк.
– Я на своей стороне! И раз уж на то пошло, то доля правды в словах моего мужа есть. Ты обещал, что сделаешь меня начальницей кинологического центра, но где гарантия, что это случится?
– Да что ты его слушаешь? – нервно стучал он ногой о паркетный пол и протирал платком вспотевший лоб.
– После всего того, что ты сделал: рассорил меня с майором, отсрочил снятие виновности, вступил в заговор со старшим–кинологом, даже о владельце квартиры солгал – у меня нет причин оставаться с тобой. А если вспомнить всё то, что ты заставлял меня делать в постели, то я должна давно покинуть тебя! Однако я здесь, сижу напротив и наблюдаю, как ты ешь недожаренный кусок говядины и обливаешь грязью моего супруга. Ради чего это мне?
– Принцесса, – вскочил он из–за стола и, бросившись к моим ногам, встал на колени у стула, на котором я сидела. – Ты же не думаешь меня бросать?
Его тон сменился на печальный, в чём–то скорбящий, а глаза наполнились мольбой. Руки заметно дрожали, а губы слегка приоткрывались, точно шепча слова заклинаний. Это была третья смена настроения, проявленная им за этот вечер. Чиновник был явно не в себе, но я старалась не думать об этом, а пользоваться моментом:
– Я не знаю, как мне поступить, министр. Твоё настроение изменчиво, как ветер, а поступки пугающие!
– Но ты не отрицала, что любишь меня перед майором!
– Я молчала.
– И что это значит? – щенячьими глазами посмотрел он в мои.
– Я в раздумьях, а женщине сложно думать одной. Для этого нужна другая женщина – подруга, мама или кто–то близкий! Меня бы точно успокоил разговор с бывшей начальницей, вот только найти я её не могу. Она, словно сквозь землю провалилась, поведав всем, что отправляется в командировку. Я позвонила в таможню, нарвавшись на старшего кинолога, который теперь повыше неё, но он выдал ту же версию. Может, ты слышал что–то о ней или сумеешь для меня её найти?
Чиновник недовольно поднялся с колен, и тон его голоса вновь изменился на более резкий и колкий:
– Зачем тебе инструктор–кинолог, когда у тебя есть я?
– Я не могу советоваться о тебе с тобой! – укорительно сказала я. – И я переживаю за неё, как за мать! Найди её, и я успокоюсь.
– Возможно, она не желает, чтобы кто–то её искал!
– Избегать попыток общения могут либо преступники, либо жертвы, либо трупы. Так кто она?
– Откуда мне знать, и что ты смотришь на меня, как будто я повинен во всём, что не так в этом мире! – сорвался он на крик.
– Я просто попросила. Не надо кричать!
– С чего ты взяла, что мне известно что–то об этой женщине?
– Мне просто казалось, что сам министр МВД в курсе всего, что твориться в его державе. Ты же авторитетный, уважаемый и властный! Разве посмел бы кто–то строить тайны за твоей спиной или просто так исчезнуть?
– Таможня не подчиняется нашему ведомству, – более уравновешенным голосом, ответил он, польщенный комплиментом.
– Но это же ты устроил старшего кинолога в таможню. Я и подумала, что твоя власть распространяется и там, раз ты так запросто наш кадр переставил.
– Министр финансов ответственный за таможню – мой старый знакомый. Я решил, что эксперту уровня старшего кинолога там будет самое место, и попросил товарища о маленькой услуге.
– Услуга оказалась гораздо больше, чем ты её обрисовал. Он перепрыгнул мою бывшую начальницу и занял пост старшего инструктора–кинолога.
– При чём тут он и женщина, которую ты ищешь?
– Попроси знакомого из министерства финансов узнать, куда она запропастилась. Тогда я успокоюсь и, поболтав с нею по–женски, приму решение, как дальше быть.
Министр отошёл к окну и, откинув борта пиджака, упёрся руками в бока. Наступили тревожные минуты ожидания. Сердце билось в моей груди, а глаза судорожно бегали по его напряжённой спине. Я ждала ответа, почти уверенная, что он знал, где находится инструктор–кинолог и мог устроить разговор. Вопрос был в том, что он скрывал, и насколько эта тайна позволяла ему разрешить мне беседу с бывшей начальницей.
Молча, он спичками зажёг три толстые свечи, стоявшие на подоконнике, а после выключил свет в гостиной и уселся в угловое кресло, облокотившись о спинку и широко расставив ноги.
– Скоро корпоративное мероприятие, и оно будет фееричным: шампанское, бой курантов, музыка, танцы, дамы в красивых одеяниях и кавалеры в элегантных костюмах, – внезапно промолвил министр.
– Где ты у нас в центре кинологии такое общество узрел? Старший кинолог, которому государственной зарплаты на содержание семьи едва хватает, вряд ли придёт в шикарном фраке, да и эксперт–кинолог на человека из высшего общества не тянет.
– Его там и не будет. Он ведь не нанят государством, а частных лиц я вроде бы не приглашал.
– Как скажешь! Тогда наш технарь, смазливый парнишка, только окончивший техучилище. Самый молодой из сотрудников! Откуда у него манеры и роскошный костюм?
– Я говорю об акционерах центра, Принцесса, а не о кучке нищебродов, которых придётся терпеть.
– На этой кучке нищебродов держится вся практическая работа центра, и, благодаря их труду, получают дивиденды все акционеры. Это главные гости вечера!
– Не сбивай меня с мысли, пожалуйста! – спокойно осадил меня министр, голосом тихим, но зловещим. – Так вот на этом вечере я хочу видеть на твоей шее подаренное мной колье с рубинами и платье из французского дома мод. Пусть другие оценят, какие дары я привёз тебя из заграницы!
– Женщине сложно одеваться по заказу! Обычно мы сами выбираем, что носить!
– Сделай для меня исключение, и я попробую найти твою бывшую начальницу.
– Хорошо, – заулыбалась я, уверенная, что ему это удастся. – Я облачусь в любой наряд, который усладит твой глаз.
– Прекрасно, дорогая! А сейчас я хотел бы получить аванс, и облачаться не во что не надо, кроме колье, – загадочно ухмыльнулся министр и скрестил пальцы у подбородка.
– Что ты имеешь в виду?
– Разденься догола и надень на шею те рубины, что я тебе подарил.
Я сглотнула, и по спине пробежал холодок. Его желание мне показалось унизительным, ведь обнажённая женщина – беззащитна и уязвима, а значит, подчинена. Я не знала, что он задумал, да и не хотела ублажать его сексуально:
– Мне бы поспать, я так устала…
– Принцесса, – прервал меня чиновник, – ты говоришь, что бывшая начальница способна успокоить тебя, а твоя красота способна успокоить меня. Сделай, как я велю, и я выполню твою просьбу!
Моя тактика шантажа явно пошла не по плану! И такое бывало, лейтенант. Тем не менее, появился шанс поговорить с инструктором–кинологом, да и девственницей я не была, поэтому оставалось принять свою судьбу на тот вечер – выйти обнаженной к министру и позволить ему любить меня, ведь, в конце концов, я не рассталась с ним, и он имел право на обладание мной. Я твердила это себе, но спокойнее мне не становилось. Сердце билось в груди, а в животе болезненно кололо от нежелания быть близкой с ним.
Сбросив с себя одежду и нацепив на шею колье в спальной комнате, я сделала шаг обратно в гостиную. Я ощущала, как тишина пугающе обволакивала меня, поглощая даже звук моих осторожных шагов. Пламя свечей отбрасывало тени адских танцев на полутёмные стены и мне казалось, что я входила в преисподнюю, где пахло воском и отчаяньем пред неизбежным. Я шла обнажённой навстречу министру, сидевшему в том кресле в полумраке, – властному, уверенному, как королю на троне. Его лицо едва освещалось светом свечей, но я уловила на узких губах коварную усмешку, которая повергла меня в дрожь. Глаза – глубокие, темные, острые, как кинжалы, – следили за каждым моим движением. Уязвимость и унижение – как и было сказано, – вот то, что я чувствовала в той гостиной. Рубиновое колье холодило мне шею. Оно было тяжелым, как сама моя тревога, отягощенная неприятным предчувствием. Каждый шаг казался бесконечным, а с каждым ударом сердца воздух вокруг становился тяжелее.
Я остановилась в нескольких шагах от чиновника. Грудь сдавило и дыхание сбилось. Я знала, что это испытание – плата за то, что я хотела обхитрить его.
Он развалился в кресле, раздвинув ноги ещё шире, и вытащил свой ствол всевластия, уже готовый к моим безвольным ласкам.
– На колени! – скомандовал он, давая мне понять, какую именно расплату за звонок инструктору–кинологу он требовал с меня. – Чем лучше ублажишь меня, тем скорее исполниться твоё желание!
– Я не проститутка, чтобы ты мне приказывал в сексе! – отказалась я подчиняться.
– За это мужу спасибо скажи! Благодаря его упрямству и непомерной гордости ты всё ещё одна на двоих! Так как мне к тебе относиться?
– Я не стану делать того, что требуешь таким надменным тоном! Им ты меня оскорбляешь!
Министр резко встал и взял меня за волосы на занывшем затылке:
«Я не глупец! Решила муженька послушать и на крючок меня поймать, угрожая расставанием? Так нет, Принцесса, от меня ты никуда не уйдёшь! И я поставлю вам обратные условия: и бренд, и центр будут существовать до тех пор, пока ты будешь со мной. Уйдёшь – я сразу же закрою вас! А теперь приступай к минету и пусть он будет страстным и глубоким! Хочу сегодня отиметь жену майора, в подаренном мною, дорогущем колье - купленную, как шлюху! Но если шлюха покажет мне любовь, то и я докажу, что умею держать слово! Я найду твою начальницу и однажды сделаю тебя руководительницей центра, потому что люблю свою Принцессу, запертую в теле майорова супруги. Тебя лишь нужно высвободить из него, и я это сделаю!», – он яростно поцеловал меня в губы и опустил на колени. Не сев обратно в кресло, он стоя, исполнил свою прихоть, управляя моими движениями сам и убирая мои руки, которыми я временами пыталась отодвинуть его бедра. Рыдая от обиды и безысходности, я делала то, что он велел, но думала о том, как избавиться от этого мужчины навсегда.
Головная боль, сердечные переживания и челюсть, нывшая всю ночь, точно я засиделась в кресле у зубного, не давали мне спать, и наутро я была полна решимости пойти на разговор к супругу.
– Что мы будем делать, майор? – спросила я с порога его кабинета, но прежде заперла дверь, чтобы уши Отвёртки не впитывали лишние секреты.
– О чём ты? И почему не в академии во время сессии?
– Я уже сдала все экзамены и закончила полугодие на «отлично»!
– Поздравляю, умница моя! Тогда с чего этот нервный взгляд, который говорит мне о грядущих проблемах? – улыбнулся супруг и, выйдя и–за стола, встал рядом со мной.
– Я хочу уйти от министра, и пусть всё огнём полыхает! Мне не нужна ни должность начальницы, ни центр кинологии! Твой бренд мы можем и самостоятельно зарегистрировать, не так ли? Новый центр откроем! Что-нибудь придумаем! – заистерила я, не сдержав накопившихся эмоций, и по щекам потекли горькие слёзы.
– Ты не имеешь право сейчас его бросить! – взглянул он на меня повелительным взглядом.
– Почему? Почему не имею? – утёрла я щёки ладонями рук.
– Потому что если ты уйдешь от чиновника незамедлительно, он озвереет не на шутку, ибо итак разозлён нашим неподчинением! Пойми, что его власть выходит далеко за пределы кинологического центра. Он – министр МВД и над ним только само государство! Ты думала, что шутки шутишь, вступая с ним в связь, из которой теперь будет очень сложно выбраться?! Если мы дадим ему причину мстить, то ты потеряешь место в академии МВД, а я потеряю возможности карьеры в том же МВД. Он заблокирует нам все пути и выходы! Никак и никогда я не сумею больше зарегистрировать свой бизнес, и на работу в МВД вернуться не смогу! А это всё что я умею! Единственный способ одолеть чиновника – натравить на него государственного прокурора, спровоцировав на срочную проверку, а для этого нужна подготовка и время. Так что придётся потерпеть!
– Ты так говоришь, словно… словно тебе всё равно, что он близок со мной? Может, он прав и ради сохранения своей карьеры и бизнеса, ты готов подложить меня под него и заставить терпеть унижения?
– Чиновник – это твой выбор! Я не сводил вас и не заставлял тебя с ним жить! Да, ты мне не изменяла с ним, но флиртовала с первого дня. Я помню ваши перестрелки взглядами. Скажешь, нет? Не бегала к нему в министерство? Не красила губы в яркий цвет ради него? Не шепталась с ним на моей кухне? – приподнял он брови и посмотрел мне прямо в глаза, которые я стыдливо опустила, ведь я действительно позволяла себе лишнего, и бывшая начальница предупреждала меня, что невинные поцелуи закончатся ловушкой.
Майор поучительно продолжил:
– Так вот, милая, ты сама решила сойтись с чиновником после нашего расставания, несмотря на мои предостережения.
– Мне было негде жить!
– Я давал тебе ключи от офиса – могла поночевать здесь какое–то время. Но нет, ты приняла поддержку от министра и снова вляпалась в беду! Теперь же хочешь сбежать от нелюбимого мужчины, разрушая всё то, что я создавал. Я не могу позволить тебе это: моё дело, мой бренд, моя карьера – я должен всё это спасти из его лап, а не отдать в подарок! Я всё уже продумал: есть нормы, по которым чиновник обязан следить за государственным учреждением определённым образом. Он этого не делает: зарплаты низкие, собаки распроданы. Бюджет, который он выделяет на нас всё ниже и ниже. Ещё чуток и уровень его заботы падёт ниже планки! Тогда я привлеку комиссию. Нам надо продержаться ещё несколько недель!
– Несколько долгих недель! – закрыла я лицо руками. – Ты даже представить себе не можешь, как тяжело быть женщине в постели с нежеланным человеком!
– Он тебя обижает?
– Не…нет, – замешкалась я, переживая, что моё признание в сексуальной грубости министра взорвёт майора посильнее динамита, и вот тогда, спасти нам не удастся ничего, даже себя.
– Тогда в чём проблема? Ты же раздвинула ему ноги, ради жилья, обещанной должности начальницы и беззаботной жизни. Помнится, он возил тебя по санаториям и в рестораны водил! И, кстати, где мой медальон, который ты только недавно носила на шее? Сняла ради министра?
Мне было стыдно сказать, что чиновник отнял его у меня, как когда–то Бугай отнял ручку. Я промолчала, ничего не ответив на это мужу, и он решил, что прав.
– Ты даже не отрицала к нему своих чувств, когда я спросил тебя о них на поле, и мне в любви не признавалась! Вот и продолжай "вертеться" в том же духе! Я уже говорил, что секс – это разменная монета, и вижу, что ты прекрасно усвоила урок, расплачиваясь телом за удобства. Неудобно только мне, потому что из–за вашего недоромана именно мой центр и моя карьера поставлены на карту! Тебе же всё легко даётся: позволила ему иметь себя и продолжаешь беззаботно жить до первой ссоры, после которой бежишь ко мне просить отдать всё за тебя!
– Да как ты смеешь? – задел меня муж за живое и, истощённая морально, я ударила его ладонью по лицу.
Испугавшись сама того, что натворила, я сделала несколько шагов назад, и точно маленький испуганный зверёк, взглянула на майора. Он смотрел на меня, прищурившись, выглядя невозмутимым, как вулкан, который мог взорваться в любую минуту, несмотря на внешнее спокойствие.
«Прости!», – тихо прошептала я, надеясь, что не получу оплеухи в ответ.
Резким движением руки, муж притянул меня к себе за затылок и накрепко поцеловал в усталые губы. Соскучившись по его прикосновениям, я вцепилась пальцами в его крепкие плечи и ответила страстью на поцелуй. Моё тело, как будто встрепенулось, и сладостная дрожь пробила всю насквозь. Майор держал меня за шею и беспрестанно целовал. Тяжко дыша от нахлынувшего возбуждения, он сжимал мою грудь и притягивал к себе за спину.
«Сними! Сними это всё!», – шептал он мне, задирая повыше мой свитер и примыкая губами к моей взволнованной груди.
Я расстегнула молнию на своих брюках и спустила их вместе с трусиками к полу, сбрасывая с ног нетерпеливыми рывками, а после стянула и с него штаны.
Супруг, подняв меня вверх, легко усадил себе на бедра и, прижимая к стенке, входил в меня крепко стоявшим фаллосом.
– Думаешь, мне это нравиться? – шептал он мне сквозь тяжесть дыхания и продолжал целовать всё лицо. – Нравиться представлять, как он находится в тебе?
– Избавь нас от него, майор, прошу тебя, поскорее! – держалась я руками за шею мужа и крепко обхватывала его бедра ногами, пока всю мою плоть не пробило сильным оргазмом и я, обмякшая, не повисла на нём, впустившим в моё чрево весь свой пыл.
«Теперь ступай и будь прилежной девочкой!», – напутственно сказал майор, когда мы поостыли от внезапного приступа страсти и он вернулся за свой стол, став вновь тем самым спокойным вулканом, что очень похож на обычную гору, пока его не подожжёшь.
Спустившись в столовую, я услышала шум дрели со двора. Заинтригованная звуком, я вышла к вольерам и столкнулась с нашим технарём, отвечавшим за электричество, аппаратуру и технику центра. Он прикручивал камеру наблюдения к одной из стенок здания.
– У нас обновления? – спросила я его, стоявшего на стремянке с инструментами в замёрзших руках.
– Майор приказал установить видео–камеры у клеток с лучшими псами.
– Подстраховаться никогда не будет лишним! Хотя ключи от вольеров только у кинологов и у супруга. Вряд ли, кому–то удастся украсть у нас питомцев.
– Моё дело маленькое – запустить видео–систему, правда он приказал мне сделать это в январе, но я решил не ждать и выполнить задание уже сейчас.
– Похвально! Такое рвение к работе!
Технарь рассмеялся:
– Мне просто самому ужасно любопытно, как эти современные вещицы заработают! Они гораздо меньше предыдущих моделей – японские, а не отечественные! Даже инструкция на языке мне не знакомом!
– Профессиональный интерес, значит! – улыбнулась я юному мальчишке, и в этот момент заметила бумажку, валявшуюся у стремянки и, видимо, случайно выпавшую из кармана его брюк. Я подошла поближе и подняла её с влажной земли. «Аджилити – соревнования собак на скорость и ловкость», – было написано на ней, а под названием ставки на каких–то псов и их хозяев, вписанные ручкой. – Что это? – спросила я электрика, отвлекшегося на монтирование камеры. Он посмотрел на меня и, заметив ставочный талон в руках, ужасно испугался и наспех слез с лестницы вниз.
– Это я потерял! – выхватив он бумажку из моих рук и засунул поглубже в карман.
– Ты делаешь ставки на собак?
– Иногда. Мои друзья устраивают разные соревнования для неучтённых ищеек. Что–то вроде собачьего ипподрома.
– Неучтённых?
– Да, – замялся он. – Тех, которых списали со службы или которых хозяева сдали в приют. Проще говоря, все эти собаки – сироты.
– Так это запрещённые игры на чёрном рынке животных? Они ведь не официальные, так?
Технарь виновато опустил голову:
– Мне деньги нужны, а это способ подработать.
– И много заработал.
Парнишка промолчал, опустив глаза.
– Судя по ставке с талона, ты поставил всю свою зарплату на одного из псов. Предположу, что ты уже давно в минус ушёл, и теперь тебе необходимо отыграться, чтобы вернуть долги. Я права?
– Не говорите только никому! Это последний раз, когда я играю. Потом я «завяжу»! Обещаю. Мне нужно вернуть большую сумму тому, кому я проиграл!
– Мой муж уволит тебя, как только узнает, что ты игрок. Он не любит пороки, приводящие к краху, ведь зависимость и долг могут побудить человека на всякое. Японские камеры дорого стоят…
– Что Вы! Я бы никогда не заложил собственность центра! – глазами, полными честности, взглянул он на меня.
– Отработай долг честным трудом и верни деньги по частям. Сними свою ставку! Проиграешь зарплату – будет не на что жить, не то что долг выплачивать! А он возрастёт!
– Я обещаю, только не сообщайте начальству!
– Я прослежу за тем, чтобы из этой зарплаты ты оплатил коммунальные счета. Придёшь и покажешь мне подтверждение оплаты! А нет – я буду знать, что ты поставил все средства на кон, и сразу же пойду к майору!
– Договорились! – чуть поклонившись мне, ответил он.
Недовольно взглянув на парнишку, я покинула вольеры и отправилась в столовую на свой обед.
Послеполуденной работы было много. Собаки нашего бренда вскоре должны были участвовать на выставке. И мне пришла идея создать дизайнерские ошейники для наших ищеек. Они должны были быть сшиты из натуральной кожи и украшены ручной вышивкой с кличкой каждой собаки. Я представила, как такие ошейники подчеркнут статус наших питомцев и станут визитной карточкой бренда. На бегу записала несколько набросков и сделала пометку связаться с дизайнером, чтобы обсудить концепцию. Это была первая выставка девочки–добермана, и я договорилась с инструктором–кинологом о паре дополнительных тренировок, в ходе которых собака должна была оттачивать всё то, чему её учили. Показное выступление должно было пройти успешно, ведь доберман была примером того, как любая собака может стать чемпионом.
По лестнице домой я поднималась уставшей и опустошённой. Муж приказал мне продолжить отношения с министром – те, которых я не просто не хотела, но которые меня пугали. После вчерашнего, я поняла, что он решил использовать меня в постели, прежде чем что–то давать. И это была его месть за отказ о разводе, которую он называл справедливостью. От этой мысли было страшно, но я была согласна с мужем: нам нужно было сохранить и бренд, и центр кинологии, и всё, что было связано с карьерой. К сожалению, министр в данной ситуации был нашим владельцем, а мы – ему подчинёнными псами. Ещё я надеялась, что он и правда сдержит слово и даст мне пообщаться с бывшей начальницей. Мне было нужно слышать её голос, ведь я переживала за её судьбу.
На последнем лестничном пролёте я остановилась, поражённая увиденным. На ступеньках, прислонившись к холодной стене, сидела дочка министра. Увидев меня, она встала.
– Я очень устала и не желаю ругаться, – хотела я пройти мимо неё в квартиру.
– Я не для ссоры пришла! – задержала она меня за руку.
Я удивленно посмотрела на подростка.
– В последнюю нашу встречу отец сорвался на меня и сильно накричал...
– Такое бывает между дочкой и папой.
– Ты не понимаешь, – схватилась она руками за голову. – Он болен. Мой папа болен! Ещё до моего рождения ему поставили диагноз: биполярное расстройство психики. Он чередует гнев и милость, а иногда он поступает безрассудно, рискованно и импульсивно. В другие же дни спокоен, медлителен, опечален. Папа меняет своё отношение к жизни, ко мне, ко всему на свете, и это происходит постоянно, ты понимаешь?
– Биполярное расстройство? – шокировано переспросила я, от неожиданности ощутив, как подкосились мои ноги, и я прислонилось к стене, чтобы и вовсе не упасть. Мне стали понятны его внезапные приступы ярости и скорая смена настроения.
– Он принимает лечение: таблетки и психотерапию. Обычно принимает… но уже целую неделю отказывается пить медикаменты, заметно нервничая из–за отношений с тобой. Его состояние ухудшилось, и находиться с ним в одном доме просто невыносимо! Я очень прошу тебя помочь, забыв обиды или ссоры с папой!
– Помочь с чем, дорогая? – погладила я по плечу расстроенную девочку.
– Он должен снова взяться за своё лечение. Ты – его женщина, и он послушает тебя! – она вручила мне в руку пакетик с набором таблеток. Я промолчала и нахмурилась, глядя на эти пилюли, не до конца осознавая ситуацию.
– Ему нельзя пить алкоголь! – сказала подросток, и я поняла, что от вина, министр не просто пьянеет, – он теряется в своём лабиринте эмоций.
Не зная, что сказать, я смотрела на девочку глазами полными непонимания и удивления.
– Моя мать бросила папу из–за его болезни. Прошу, хоть ты не поступай так с ним! – стала она спускаться по лестнице.
– Постой! Твоя мать оставила тебя на человека с нестабильной психикой?
– Я говорила тебе, что никому не нужна: ни эгоистке–матери, ни больному отцу.
– Чем я ещё могу помочь тебе? – выступили слёзы на моих глазах, ведь я знала, что это за чувство – быть ненужной родителям, где один нездоров, а вторая просто равнодушная тварь.
– Заставь его пить свои таблетки! От них ему гораздо лучше! Твои приказы он исполнит, и этим ты мне сильно поможешь! – заплакав, сбежала девочка по лестнице в вечернюю мглу.
***
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Спасибо за внимание к роману!
Галеб (страничка ВКонтакте и интервью с автором)