На пороге стояла свекровь, плотно укутанная в свой вечный серый платок, будто собралась не к сыну в гости, а на базар за картошкой. Не сказать, чтоб Лидия удивилась. Ох, да как там удивляться, если она, словно часы старинные, всегда врывалась в дом на третий день после зарплаты Юры. В руках — сумка, натянутая до предела, в глазах — то самое, знакомое выражение.
— А я к вам, ребятишки! — заявила она с порога так, словно вчера письмом предупредила. Лидия вытерла руки о передник, постояла секунду, прикидывая, что сказать, и только потом кивнула, мол, проходите уж. У себя в голове она в это время откручивала назад все сегодняшние планы, как старая катушка с нитками: и с Юрой вечер провести, и носочки дочке довязать. Ну, а теперь... Теперь они все здесь, как ни крути.
Лидия опустила глаза, стараясь не встретиться взглядом со свекровью. Сейчас опять начнётся: и о том, как неправильно Лидка солит борщ, и что мебель в гостиной не по фэншую стоит, да и вообще, куда деньги девали, что в доме занавески всё те же, что два года назад.
Свекровь стряхнула снег с платка, осторожно осмотрелась и с прищуром протянула:
— Ну, как это вы живёте-то? Всё так же, в этой... как её... бедности?
Лидия лишь стиснула зубы. Она знала, что ответ тут бесполезен. Ещё возразишь, так вечером Юра пыхтеть начнёт, как самовар. Мол, «мамка обиделась». А мамка-то совсем и не обидится, у неё цель другая: подбить сынка, чтоб «нормальную бабу» поискал.
— Да вот, живём, как живём, — отрезала Лидия, стараясь держаться ровно. — А вы как добрались?
— Да что добираться? — махнула рукой свекровь, словно дорога к ним — это лёгкая прогулка по улице. — Устала, чайку бы. С дороги-то!
В чайнике шумно закипела вода, и Лидия, прикусив губу, ловко заварила свежий чай. Пока та с видом королевы устраивалась на диване, Лидка прикидывала, сколько терпения в запасе, чтоб дотянуть до вечера. Но свекровь не медлила.
— Лидочка, а ты Юрку своему рубашки-то гладишь? — прозвучал вопрос, будто случайный.
— Глажу, конечно, — ответила она.
— Ну, не знаю, не знаю... — протянула свекровь, сдувая пар с чашки. — Вот у соседки-то сынок, он каждый день в отглаженном ходит. И рубашки у него не то, что у нашего...
"Началось," — подумала Лидия.
Юра едва успел снять куртку, как свекровь уже развернула свой боевой фронт. Лидия, занятая дочкой, лишь мельком взглянула на мужа и тут же услышала первое:
— Ой, какой худой сынок мой родимый! Что ж ты так, Юрочка, исхудал-то? Ты посмотри на себя, кожа да кости!
Юра, утомлённый рабочим днём, только криво усмехнулся:
— Мам, нормальный я. Работы много просто.
Но свекровь так легко не сдавалась. Она вздохнула, приложив руку к сердцу, словно от его слов ей стало ещё хуже.
— Много работы? Да неужели? Или, может, тут тебя голодом морят? Ты глянь, Лидия, на мужа-то своего! Ну разве так можно? Мужчина должен быть сытым и довольным!
Лидия, стоя у плиты, сделала глубокий вдох, чтобы не огрызнуться. Она знала, что свекровь не остановится. Это её любимая тема — покопаться в чужих кастрюлях и доказать, что она лучше знает, как содержать сына.
— Юрочка, ты хоть скажи мне, что ты сегодня ел? — не унималась свекровь, поворачиваясь к нему с таким видом, будто готова рыдать от горя.
— Мам, да всё нормально. Обедал на работе, дома ужин готов... — Юра неопределённо махнул рукой в сторону кухни.
— Да какой ужин? Что она там тебе готовит? Уж небось опять пельмени магазинные! Да я ж тебе с детства супчики варила, да борщики! А тут…
— Мам, хватит уже, — Юра нахмурился. — Лида старается. Всё хорошо у нас.
Но свекровь только сильнее развела руками, словно Юра сам не понимает, как тяжела его судьба.
— Да кто ж, если не я, скажет правду, сынок? Ты же тут совсем пропадёшь!
Лидия сжала половник так крепко, что костяшки побелели. «Если ещё слово скажет, вытру глаза этим самым борщом», — мелькнула мысль. Но она только молча поставила тарелку на стол, мысленно считая до десяти.
Утро началось с тяжелого вздоха из комнаты, где ночевала свекровь. Лидия еще не успела поставить чайник, как за спиной уже раздался голос:
— Ох, ну и кровать у вас, скажу я тебе, Лидочка. Все бока отлежала! — заявила свекровь, входя на кухню с видом мученицы.
Лидия обернулась, сдерживая раздражение.
— Простите, а что с кроватью не так?
— Да что? Да всё! Матрас-то у вас, видать, с каменного века! Ни повернуться, ни разогнуться. Я ведь всю ночь промучилась.
— Мы на этой кровати сами спим, — спокойно ответила Лидия, выливая заварку в чашку.
— Вот и говорю, как вы спите-то на этом? Чудо, что вы ещё не искривились там все. Юрочка-то мой, небось, давно с поясницей мается, да?
— Нет, мам, всё у меня нормально, — донёсся из комнаты сонный голос Юры.
Но свекровь будто не услышала.
— А я ж Юрке всегда говорила: "Кровать должна быть добротной! Ты что, деньги зря зарабатываешь?" А тут... Лидия, ну ты уж купила бы сыну нормальный матрас, а то ведь себя-то жалеть не думаешь, так хоть о нём подумай!
Лидия молча накрыла тарелки на стол, стараясь не реагировать, но свекровь продолжала, как заведённая:
— Да я уж и не говорю, что обои у вас отклеиваются, но хоть спать нормально можно было бы устроить... Я вон у соседки ночевала как-то, так у неё и кровать мягкая, и подушка с лебяжьим пухом.
— Мам, давай завтракать, — вздохнул Юра, входя в кухню.
— А ты, Юрочка, сам-то ничего не скажешь? Или тебе всё равно, на чём спишь?
— Мне всё устраивает, мам, — он сел за стол и налил себе чай.
— Устраивает, устраивает... Эх, сынок, ты у меня совсем простой стал. Всё тебе нравится, а я тут одна за твоё счастье переживаю, — она покачала головой, громко вздыхая.
Лидия, глядя на это представление, мысленно считала минуты до того момента, как свекровь наконец-то соберётся домой.
Прошли всего сутки, а Лидии казалось, будто тянутся недели. Каждое движение, каждое слово свекрови звучало в голове как набат. Неважно, что Лидия делала: готовила, убирала или занималась дочкой — свекровь находила повод вставить своё веское слово.
Вот и сейчас, сидя у окна, та стряхивала воображаемые пылинки с подоконника и громко возмущалась:
— Ну и грязь у вас в доме! Да я б в такую пору уже весь дом три раза перемыла!
— У нас чисто, — сухо ответила Лидия, в который раз пытаясь не реагировать.
— Чисто? Это ты чистотой называешь? Да я к твоему возрасту окна каждые две недели мыла! А шторы — так вообще раз в месяц стирала!
Лидия глубоко вдохнула, досчитала до пяти и, игнорируя выпад, продолжила разбирать игрушки дочери.
Но свекровь не унималась:
— А ковёр? Этот ваш ковёр у входа — его хоть кто-то вытряхивает? Или он тут как память о старых временах лежит?
— Вытряхиваем, конечно, — ответила Лидия, стараясь не поддаваться на провокацию.
— Вытряхиваем… Ну-ну, — усмехнулась свекровь. — Только, судя по всему, не так часто, как надо.
В соседней комнате послышался шум — Юра возвращался с работы. Лидия облегчённо вздохнула, надеясь, что его появление переключит внимание. Но вместо этого свекровь снова начала с жалоб:
— Юрочка, ты ж понимаешь, я только для вас стараюсь. Хочу, чтобы у вас всё хорошо было. А тут, глядишь, и обстановка-то... ну не ахти, и Лидочка-то твоя, видимо, не успевает. Может, ты ей помощницу наймешь?
Юра устало посмотрел на мать, а Лидия лишь крепче стиснула руки. Она понимала: ещё немного — и её терпение лопнет, как перетянутая струна.
Юра, явно уставший после рабочего дня, снял куртку и бросил на стул, не глядя. Он молча налил себе чай и уселся за стол, всем своим видом показывая, что разговоры о «помощницах» и «обстановке» — последнее, что ему сейчас интересно.
Но свекровь словно не замечала.
— Ну скажи, Юра, ты ведь понимаешь, что я за вас переживаю? — продолжала она, понижая голос, будто стараясь придать своим словам вес. — Вот вы сейчас молодые, у вас сил полно. А потом-то как? Неужто всю жизнь в этом будете сидеть?
Лидия не выдержала и подняла взгляд от кастрюли.
— В этом — это где, простите?
Свекровь всплеснула руками, словно поражаясь её наивности.
— Ну, в этой... ну ты сама понимаешь. Без удобств, без нормального ремонта. Да и вообще, ты когда в последний раз на себя глядела? Лидочка, ты молодая женщина, а выглядишь как...
Она осеклась, притворно закатив глаза, но Лидия уже поняла, что она хотела сказать.
— Как кто? — переспросила Лидия с холодной улыбкой.
— Ну, я не хочу тебя обижать... Но, честное слово, могла бы хоть раз в месяц в салон сходить. А то, Юрочка, глядишь, и засматривается на других-то.
— Мам, ну хорош уже, — пробурчал Юра, поднимая голову. — Хватит тебе.
— А что хватит? — обиженно возразила свекровь. — Я-то тут для кого стараюсь? Мне что, всё равно, что ли?
Лидия поставила кастрюлю на плиту с таким шумом, что та громко брякнула. Она повернулась к свекрови, сложив руки на груди.
— Знаете что, мама? Если вам что-то не нравится, вы можете это обсудить с Юрой. Это его дом, и он меня сюда привёл. Или, может, вы хотите ему подсказать, где ещё искать, чтобы всё вам подходило?
В комнате повисла тишина. Юра выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Свекровь сузила глаза, бросив на невестку долгий взгляд.
— Ну-ну, — наконец протянула она, вставая из-за стола. — Уж молчу, молчу. Всё-то вы тут знаете, как лучше.
Она вышла из кухни, громко топая, а Лидия опустилась на стул, сжимая виски.
— Юра, — сказала она тихо, — я не выдержу ещё один день. Или ты что-то скажешь ей, или…
— Лида, — вздохнул он, потирая лицо, — давай ещё чуть-чуть потерпим. Она уедет завтра.
— Завтра? — переспросила Лидия с недоверием.
Юра кивнул, но что-то в его лице выдавало сомнение.
Наступил следующий день, но утро снова началось с громких вздохов и новых претензий. Лидия старалась держаться, но к обеду её терпение окончательно лопнуло.
— Ну всё, хватит, — сказала она резко, прерывая очередной монолог свекрови о том, как правильно складывать полотенца. — Если вам так не нравится, мама, может, пора уже собираться домой?
Свекровь замерла, словно не веря своим ушам.
— Домой? Это ты меня, значит, выгоняешь? — её голос дрогнул, но в нём больше слышалось притворство, чем настоящая обида.
— Никто вас не выгоняет, — спокойно, но твёрдо ответила Лидия. — Но вы же сами говорили, что долго у нас не задержитесь.
Юра, почувствовав надвигающийся шторм, попытался вмешаться:
— Мам, может, и правда... Ты же говорила, что тебе завтра по делам надо?
— Ага, значит, вы тут сговорились! — воскликнула свекровь, вставая. — Ну ничего, мне не в тягость. Уеду, раз уж вам так не терпится остаться вдвоём!
Она демонстративно начала собирать свои вещи, громко причитая о том, как неблагодарна молодёжь. Лидия лишь молча наблюдала, чувствуя странное облегчение от того, что этот кошмар наконец-то заканчивается.
Через час свекровь уже стояла на пороге с огромной сумкой.
— Ну, ладно, Юрочка, прощай, — сказала она, обнимая сына, будто уезжала навсегда. — А ты, Лидочка... Постарайся хоть немного лучше заботиться о моём мальчике.
— Конечно, — ответила Лидия с натянутой улыбкой.
Когда дверь наконец закрылась за гостьей, Лидия глубоко вдохнула, а затем рухнула на диван.
— Юра, если она ещё раз приедет вот так, без предупреждения, — начала она, глядя на мужа, — то я уеду. К маме.
— Лида, ну, я поговорю с ней, честно, — пробормотал Юра, опускаясь рядом.
— Ты уже столько раз говорил, — она посмотрела на него устало. — Научись ставить границы, Юра. Это твоя мама, не моя.
Он кивнул, но его вид не внушал уверенности. Лидия решила, что больше полагаться на обещания не станет. Отныне она будет ставить границы сама.
- Дорогие читатели! Ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал, если понравился рассказ.