Глава 2 / Начало
«Фу-уф, кажется, пронесло», — подумал я, опускаясь на кровать и мысленно вытирая пот со лба. «И что же теперь? Не могу же я бесконечно обманывать Машку. Рано или поздно я попадусь. Маня всё чувствует, она быстро догадалась, что я установил за ней слежку. А ведь сначала у неё и мысли не было, что это я поставил ей соглядатая. Если она узнает о призраке, как отнесётся к этому Анюта? Получается, что Машкой я дорожу больше, чем Аней. Но это не так. Просто Машка может наделать бед. Или это я себя так успокаиваю? Когда я рос, никто за мной не приглядывал, хотя у меня были Васятка и Белка. И призрака не надо было. Эти двое быстро ставили меня на место. А что, если познакомить Машку с призраком? Надо подумать».
Приняв решение, я сразу почувствовал облегчение и вытянулся поперёк кровати, случайно задев пушистый комочек, уютно свернувшийся у подушки.
— Борзота, — потрепал я кошку по спинке. Она не обратила на меня никакого внимания, словно я и не касался её. — Эй, кошка, — продолжал я ласково теребить её. Мне почему-то было важно, чтобы Борзота ответила на мою ласку. Я не переставал её будить, пока она не открыла глаза. И, взглянув в них, я замер, не донеся руку до её спины. В них было столько укора! Можете считать меня ненормальным, но взгляд Борзоты укорял меня.
— Эй, животное, ты чего? — отогнал я от себя это видение. Именно видение, потому что Борзота опять свернулась калачиком, пряча носик в хвосте. — Ты что, на меня обиделась? — спросил я. Кошка выпрямилась, села на задние лапы, кончик её хвоста нервно подрагивал, и принялась тщательно вылизывать себя. — Я понимаю, что ты тоже женщина. Но ты животное! — напомнил я ей.
— Она сильно переживала ночью, — раздался голос Васятки от стола. — Не спала.
— Так. — Я сел на кровати. — Мне теперь ещё и перед кошкой отчитываться, где и с кем я был? Тебе в письменном виде? — Я гневно посмотрел на слугу. — Вам не кажется, что это уже слишком? Я живой, понимаете вы?Живой, молодой, полон сил!
— Так я же и слова не сказал, — пожал плечами Васька. — Просто передал чувства кошки. Кстати, она тебя не простила.
— Чего? — Я взглянул на Борзоту, которая продолжала вылизывать свою шёрстку. А она ничего так. За три дня из облезлой кошки превратилась в почти красавицу. Наверное, потому что шёрстка стала блестеть. — И что мне теперь сделать? Встать на колени? Прости, дорогая? Я тебе не изменял, это не то, что ты подумала? — С сарказмом проговорил я, глядя на Борзоту. Кошка, перестав вылизываться, посмотрела на меня, прищурила свои жёлтые глаза, коротко мявкнула и спрыгнула на пол. — Васька, что ты мочишь? — Посмотрел я на слугу.
— Не переводится, — пожал он плечами. — Я не понял образ. Что-то типа собаки сутулой. — Васька еле сдерживал смех.
Я не знал, что ответить. Кошка. Пришедшая кошка! Выкатывает мне какие-то условия? Даже не представляю, как на это реагировать.
— Есть сегодня соберутся все, или нет?! — Услышал я сердитый голос Лины. Быстро встал и вышел из комнаты. Хоть её не буду сердить.
За столом витала напряжённая атмосфера. Машка не разговаривала со мной, Агата бросала на меня осуждающие взгляды, Анютка обиделась на сестру и тоже не общалась с ней. Лина, чувствуя напряжение, хранила молчание.
В углу, где стояли кошачьи миски, раздалось шипение. Это Борзота ловко расправилась с остальными питомцами и выгнав их из кухни.
- Да что случилось? — наконец не выдержал я.
- Мы все очень переживали за тебя, — начала Агата. — Девчонки поругались из-за тебя.
- Но я-то здесь при чём? Простите меня, в своих скитаниях я разучился пользоваться телефонами и, кажется, разучился жить семьёй. Да, я виноват. Но это моя работа. Из-за чего вы поругались? — перевёл я взгляд на дочерей.
- Кто-то не может держать язык за зубами, — сердито глянула на Аню Машка.
- Я? Я просто разговаривала, — Анютка бросила, есть и выбежала из кухни.
- Я тебе чем-то помешал? — вставая из-за стола, строго посмотрел я на Машку. Она уткнулась в свою тарелку и не смотрела на меня. — Спасибо за ужин. — Я тоже собрался выйти из кухни, но Борзота бросилась мне под ноги. — Ах, простите. Я у домашних животных ещё прощения не просил. - Перешагнув кошку, я вышел на улицу.
— Что за ерунда в доме? Складывается такое впечатление, что я в доме лишний. Они привыкли жить без меня. У них устоявшиеся отношения. И тут я вот он. Здравствуйте. Агата с Линой всегда занимались девчонками. А до этого Таня Машку воспитывала. Но не я.
Мне нужно научиться жить с дочерьми, но Степана от Машки я отзывать не буду.
О мои ноги потерлась кошка, я не обратил на неё внимания. Она ещё пару раз прошлась туда-сюда, бодая мои ноги.
— Ну, что? Ты же знаешь, что я не просто так гулял, — наклонился я, подхватывая её на руки. — И да, я привык жить один. — Кошка уютно устроилась у меня на руках, уткнувшись своим холодным носом мне в шею. — Я живой, Борзота. Живой.
— Ты с кем? — подошла ко мне Агата. — С кошкой? Она всю ночь металась от комнаты к двери.
— Всё уже. Я понял. Виноват. Надо было просто позвонить, — перебил я Агату.
— Да ты тут и не причём. Гормоны у Машки. Переходный возраст. Себя вспомни. — Вздохнула ведьма.
— Ты мне не поверишь, но в эти годы я уже работал в отделе. Не до гормонов было. — Ухмыльнулся я.
Агата вопросительно глянула на меня и ничего не говоря вернулась в дом.
— Здравствуйте! — раздалось от калитки. — А Маша дома?
— Дома. — Ответил я забору, потому что говорившего не было из-за него видно. Открыв калитку, я увидел забавное существо. Метр с кепкой. Худенькая, того и гляди переломится. Тоненькие волосики никак не желали быть собранными в косичку. Оттопыренные уши, большой нос и маленькие глазки бусинки. — Заходи. Я сейчас её позову. — Отпуская Борзоту, проговорил я. — Как звать вас, прелестное создание?
— Меня зовут Зина, — представилась девочка, и её уши вспыхнули ярким румянцем.
— О! Зинка! Пап, она к тебе! — прокричала Машка, выглянув из дома, и тут же исчезла.
— Мы не подруги, — тихо произнесла Зина. — Это Илюшка. Я ему сказала, что не хочу идти к бабушке. Вернее, боюсь, — добавила она, наклонив голову.
— Так, милая, давай присядем, — я потянул девочку за руку. Её ладошка была маленькой и очень холодной. — Ты боишься? — спросил я, усаживая её на скамейку. — Боже, какая ты пушинка! Тебя дома не кормят?
— Кормят, — засмеялась Зина. — Я много ем. Только не впрок, так бабушка говорит. Она меня уткой зовёт. — Девочка снова рассмеялась.
— Ну, рассказывай, зачем я тебе нужен. И что тебе Илюша сказал?
— Я приехала к бабушке две недели назад. Моя мама... — Зина замялась, а потом, словно решившись на прыжок, заговорила вновь: — Она на реабилитацию поехала. Вы не подумайте, она хорошая, меня любит. Пока денег нет, всё нормально. Но потом она не может удержаться. Она наркоманка, но поехала лечиться. Сказали, это долго. Поэтому меня бабушка взяла. Вообще-то, мы договаривались с отцом, но я с ним так и не познакомилась. Он повесился перед моим приездом. Бабушка говорит, я её спасение от сумасшествия. — Зина тяжело вздохнула. — Вот только я не могу у бабки быть. Совсем. — перешла она на шёпот. — Он всё время ходит и меня зовёт. Ой, как страшно... — Зина закрыла глаза и умолкла.
— А он кто? — спросил я.
— Отец. И днём ходит, и ночью. Я плакала. Илюша увидел и сказал, что вы всякую гадость видите. — Зина с надеждой глянула на меня. В это время Борзота прыгнула ей на колени, и девочка от неожиданности даже взвизгнула. Но кошка не собиралась просто так сдаваться. Она уцепилась за футболку когтями и отважно удержалась у Зины на коленях. — Я ей понравилась? — посмотрела вопросительно на меня она.
— Похоже, Борзота сама выбирает себе хозяина. Не отталкивай её, — посоветовал я Зине. — Ты говоришь, он и днём приходит. Ну что, пошли, посмотрим?
— Прямо сейчас? — Девочка отчего-то испугалась.
— Ну да, а когда? Ты же сейчас боишься домой идти.
— Боюсь. Но баба. А что ей скажем? Она меня ругала, говорит, я всё выдумала. А я, правда, не выдумала. — Зина перестала смотреть на кошку, сложила молитвенно руки и с мольбой взглянула на меня.
— Я разберусь с твоей бабушкой. Пошли, — протянул я руку Зине. — Через лес, здесь тропика короче.
Зина аккуратно опустила Борзоту и вложила свою маленькую ладошку в мою руку.
— Зинка! — всплеснула руками, встретившая нас на улице не старая ещё женщина. — Куда тебя чертята унесли! Где вы её нашли? Натворила чего? — всё это женщина произнесла скороговоркой, не давая мне и рта раскрыть.
— Здравствуйте, — наконец вставил я слово. — Это Зина меня нашла. Помочь просит. — поторопился я объяснить, боясь, что женщина затараторит вновь.
— Чем помочь то? Не нужна нам помощь. Сами справляемся. А если мужская какая, так брат у меня. Придёт с сыном да сделает. Не. Не нужна нам помощь. Чего выдумала то, горе луковое? — потянула она Зину за руку.
— Отец к ней приходит, пугает, — пояснил я.
— Скажешь тоже! — нахмурилась женщина и строго посмотрела на Зину. — Говорю, кажется тебе. Тихо дома-то. Тихо. Постой, ты ведьмак с хутора? Римма там живёт? — Я кивнул, подтверждая её слова. — Дел у вас, что ли нет? Я была у Римки, зуб болел. Так она меня к врачу отправила. Я-то думала, заговорит. А она лечить. Ещё и травницей себя называет. А ты кто? Постой, постой. Мне говорили, да я забыла. Ну, идём. Пусть Зинке спокойно будет. Она за матерью так скучает. Та хоть и наркоманка, а всё же мать. Да, Зин? Отца-то она не знала. Да и чего скрывать. Тоже баловался уколами мой сынок-то. На этом и сошлись. Ещё и дитя родили. Ох, горе ты луковое. А теперь мне забава на старости лет. А Зин? Только платить я тебе не буду. На Зинку то не больно денег добьёшься. Так что хочешь, не хочешь, смотри. — Женщина быстро шагала по улице, Зина почти бежала, держа бабушку за руку.
Я тоже едва поспевал за ней. Вдруг мне в ногу кто-то вцепился, и я не успел испугаться, как этот кто-то, словно по стволу дерева, взобрался мне на плечо, и у меня перед глазами замелькал чёрно-рыжий хвост.
— Борзота! — тихо выругался я. — Ты всю дорогу шла за нами? — Я попытался стащить кошку с плеча, но не тут-то было. Она крепко вцепилась когтями в мою рубашку. — Ладно, сиди. Хвост убери от моего лица! — Стукнул я кошку по хвосту, и Борзота послушалась. Ко двору Зининой бабушки я так и пришёл с кошкой на плече.
— Ох, ты ж! — всплеснула руками бабушка. — Словно пират с попугаем. — И она рассмеялась. Смех у неё был задорным, и я невольно улыбнулся, тут же бабушкин смех подхватила Зина.
— Вот тут. — Прошептала Зина, показывая мне маленькую комнатку, в которой уместились всего одна кровать, небольшой стол и комод. Причём если у стола стоял стул, то к кровати прохода уже не было. Да и ящики комода не открыть. Небольшое окно было уставлено горшками с цветами. Если бы не южная сторона, комната была бы ещё и тёмной.
— А где ваш сын повесился? — поинтересовался я у женщины.
— Так в лесу. — Махнула она рукой. — Записку оставил. Да только я её на третий день нашла. Полиция говорит, он ждал. Долго ждал. А потом повесился. — Она вытерла совершенно сухие глаза. — Я привыкла, что он мог пропасть на неделю и две, вот и не беспокоилась. бельё пришла менять, — указала она на кровать, — а на подушке записка. Написал, где искать.
— И где? — насторожился я. Мандрагора там теперь вырастит. Место знать надо.
— На опушке, у старой осины, куда пригоняют коров на дойку, — ответила она.
Борзота спрыгнула с моего плеча и молнией метнулась под кровать.
— Что там? — спросил я.
— Мой чемодан, — прошептала Зина, в испуге расширив глаза. — Я туда не полезу, — замотала она головой.
Полез под кровать я. И встретился взглядом с сидящим на чемодане домовым.
— Ты чего здесь? — поинтересовался я.
— Догадалась! Привела! — зашепелявил домовой, у которого почему-то отсутствовали два зуба. — Я уж и так и этак, а она никак. Бес тут! — указал он на чемодан. — Устал я держать. Припёрла его из города.
Я посмотрел на кошку. Она стояла в стойке охотника, словно готовилась поймать мышь.
— Ну, открывай понемногу, — приказал я домовому, доставая свой нож. Домовой приподнял крышку, и бес, заметив меня, заметался по чемодану, но спрятаться ему было негде. Я сделал короткий выпад, не очень изящно, ведь лёжа на животе сложно сделать красивый выпад, и коснулся беса ножом. Тот завизжал и кинулся в сторону, но Борзота ловко спихнула его лапой назад в чемодан. Я ещё раз уколол его, и с тихим пук, бес испарился, оставив после себя вонючий дымок.
Я вылез из-под кровати, а следом, отчаянно чихая, вышла Борзота.
— Видала, сколько там пыли, — ткнула в спину Зину бабушка. — Говорила тебе мыть надо.
— Больше тебя никто не будет пугать, — присел я на корточки рядом с Зиной. — Это был не отец, а маленький бесёнок. Я отправил его домой. Ему просто тоже было страшно. Он маленький. — показал я пальцами, какой бес был маленький. Зачем ей знать, что если бы не домовой, этот маленький мог бы наделать много бед. Продолжение