Вновь возвращаюсь к теме КрАЗа, но эта статья совсем никак не связана с Иришкой да и произошла она не со мной.
У нас в автобазе работал длинноволосый долговязый парнишка. Работал на самосвале КрАЗ-256Б, работал один. Машина была не новой и вот однажды он встал на ремонт. И не просто на ремонт, а на капитальный – т.е. надолго.
Загнал машину в рем.бокс, погрузчиком выдернул движок, опустили на тележку и увезли на полную переборку. Пока мотористы с двигателем ковырялись, водитель перебрал ходовую ходовую, на тормозные колодки новые фрикционные накладки приклепали, диски сцепления поменяли. Преимущественно ремонтом занимался в одну пару рук, изредка давали ему в помощники молодого парнишку из немногочисленного состава автослесарей квалификации «подай – подержи – отойди не мешайся – не лезь куда пёс свой дрын не суёт». Те автослесари, которые потолковее были, трудились в помещениях за закрытыми дверями – одни на колодки фрикционы приклёпывали, другие топливной аппаратурой заведовали, третьи двигателями занимались, к спецам по электрической части несли генераторы да стартеры. А кто из слесарей ещё особо ни в чём не волокёт, тех на подмогу к водителям отправляли. С этого статуса, кстати, и я начинал в автобазе свою трудовую деятельность, пока мне ещё не исполнилось 18 лет.
Долговязый кразист что-то о-очень долго стоял на ремонте. Ребята проходят мимо его машины, спрашивают:
– Ну что, когда на линию выезжаешь?
Кразист из-под машины отвечает:
– Да хоть завтра!
Ему смеются:
– А ты педали в кабине прикрутил?
Кразист:
– Так есть же!
Ребята приседают на корточки, заглядывают под машину:
– А ты там цепь на звёздочки накидываешь?
Кразист в недоумении:
– Какую цепь?
Ему объясняют:
– Ну как какую? Что б педали крутить и машина ехала. А в капоте можно курей разводить – пусть яйца несут.
Кразист на первую шутку посмеялся, на вторую в прострации:
– А курятник-то мне зачем? Не птицефабрика же!
Ребята гогочут:
– Так на гружёном КрАЗе педали крутить тяжело. Свои яйца вспотеют, на куриные их заменишь.
А машина и вправду стоит без двигателя с задранным капотом и радиатор в кузове лежит.
Много ли мало ли времени прошло, но вот однажды прикрутил кразист все детали на место, подсоединил куда надо патрубки, залил в радиатор воду, аккумулятор зарядил в электроцехе и – наконец-то можно заводить! Включил массу, на себя подтянул ручку ручного газа, повернул флажок запуска. Стартер чуть крутанул коленвал и КрАЗ заурчал привычным басом. Выехал из рем.бокса, можно перегонять в тёплый бокс своей колонны. Дело было в пятницу.
Начальник ему говорит:
– Завтра-послезавтра выходной, в понедельник с утра на линию выезжай.
Кразист кивнул:
– Понял.
И погнал машину к малярам. Девчонки заклеили газетами стёкла, в два пистолета быстренько перекрасили КрАЗ цвета хаки в ярко-зелёный изумруд. Причём, весь – снизу доверху и вкруголя! Дай им волю и премию, они и колёса с бампером покрасят той же краской, вдобавок ещё и внутрь кузова залезут.
В общем, покрасил всю машину, потихоньку поехал ставить её в бокс. За два дня выходных краска высохнет и в понедельник можно спокойно ехать на линию.
Прошли суббота и воскресенье, наступил понедрельник. Нет, поначалу-то он был понедельником, понедрельником стал чуть позже.
Кразист приехал в автобазу, вместе с товарищами прошёл врача, получил у диспетчера путёвку, поехал на объект. А задание ему – с угольного склада шахты возить уголь в котельные нашего административного района. Загнал машину под бункер, насыпали ему угля целый кузов с горой, поехал к котельной.
Тут следует сделать небольшое отступление, чтобы было понятнее. Я уже неоднократно говорил в прошлых публикациях, что в нашем районе города располагалось пять шахт и к каждой из них подходили рельсовые пути для вывоза угля железнодорожными вагонами. В иных местах «железка» пересекала шоссе, переезды как правило были без шлагбаумов. Так же отмечу, что составы ездили не часто.
На пути к котельной был один из таких переездов с подъездной железной дорогой. Шлагбаума на нём отродясь не бывало, даже во времена, когда дежурные на переездах его опускали и поднимали механической лебёдкой вручную. Люди старшего поколения наверняка помнят, что на обочине переезда стояла небольшая будка, в ней сидела дежурная, ей звонили, она выходила из будки, крутила ручку лебёдки и шлагбаум опускался. При приближении локомотива доставала и держала жёлтый флажок. Поезд проехал, дежурная крутила ручку лебёдки в другую сторону, шлагбаум поднимался – путь открыт (однажды ночью я такой шлагбаум чуть не снёс, но это уже другая история).
Подъезжает кразист к переезду – раздаётся звонок из зуммера и поочерёдно моргают красные огни. Переезд с очень ограниченной зоной видимости – с одной стороны кирпичное здание закрывает обзор, с другой стороны – высокий забор. Стоит красный шестиугольный знак с крупной по-ненашенски белой надписью STOP. Даже если проезд открыт, остановиться всё равно надо. А КрАЗу остановиться сам моделист-конструктор велел – у него капот длиннющий и пока водитель увидит что-почём, считай, полмашины уже проехало.
Кразист притормозил и медленно-медленно подползает к переезду – не зря же светофор надрывается. Но на железной однопутке поезда нет ни в одном, ни в другом направлении. Кразист нажал на газ и погнал к котельной.
Несмотря на запрещающий знак «Проезд без остановки запрещён», водители проскакивали переезд ходом. Останавливались лишь те, кто недавно получил права и пока ещё правильный-правильный на дороге, а также из неместных водителей – они же не знают, где обычно тут ГАИшники дань собирают.
Разгрузился кразист в котельной – первая ходка готова. Поехал обратно на склад. Едет, радуется своей а-ля новой машине, любуется на яркий цвет окраски. Обдумывает как бы поинтереснее украсить интерьер кабины.
Подъезжает к переезду – зуммер по-прежнему жужжит, семафоры красными огнями моргают. Так они и тогда моргали, когда с углём ехал. И, не останавливаясь – лишь чуть сбавив скорость, чтоб не шибко тряхнуло на рельсах, смело поехал на переезд. И в этот момент жахнул понедрельник...
Кразист заметил приближающийся тепловоз в тот момент, когда что-либо предпринимать было уже бессмысленно. С его слов, он даже тормозить не стал – в этом абсолютно не было никакого смысла.
Тепловоз смачно взасос «поцеловал» самосвал в правую дверь и утащил к кустам у забора на акт «кама сутры» – не зря же понедрельник. Благо, железнодорожники проезжали переезд ВСЕГДА медленно, «шумахеров» среди них никогда не встречал, а иначе автобаза отправила бы в металлолом 12 тонн железа. Что стало бы с водителем, предсказать сложно, но, наверно, черти бы с воодушевлением подкидывали уголёк в костёр под котлом с кипящей смолой.
Переезд наглухо перекрыт, объехать вообще никак невозможно. Машинист выскочил из тепловоза и бегом к кразисту. Видит, что он цел и невредим, даже царапин на нём нет, только глаза ошалелые. На душе у машиниста отлегло, спрашивает водителя:
– Ну и кто кому дорогу должен уступать?
Кразист выбрался из «отцелованной» кабины, почесал затылок:
– Хорошо, что я выгрузиться успел, а то бы ты из тамбура уголь лопатой выкидывал.
КрАЗ утащили в автобазу и снова машина встала на прикол. Естественно, начальник колонны от своего лица лично и от лица руководства автобазы в целом без мыла насухую глубоко и долго «откамасутрил» водителя. Машину вроде бы всё-таки списали из-за погнутой рамы. Во всяком случае, на линии я больше не видел зелёно-изумрудный КрАЗ, а вскоре меня призвали в армию.
Короче говоря, в неудачный цвет перекрасили машину, не пошла она КрАЗу...