Экскурсии по храмам всегда бодрят и держат в тонусе. Особенно тайминг. Сегодня повезло - всё сложилось, совпало, всюду приезжали за пять минут до назначенного времени. Обычно шучу: мол, всюду запись как в поликлинике...
Внезапный краеведческий казус. Хотела рассказать, что у братьев Шафигуллиных, тех, которые построили нам мечеть в египетском стиле (мне не нравятся турецкие мечети с круглым куполом и четырьмя минаретами, а наша - очень, тк она изящная!), был дом в Любарском переулке (улица Ударника), а доходный дом они сдавали...
-Вы "Белую ворону" знаете? - неуверенно спросила я, оглядев маршрутку людей старшего поколения.
-Да! - вдруг дружно гаркнули все.
(я подивилась, - в кои-то веки что-то знали все)
-Вот этот дом-то они и сдавали... ну и преуспели в торговле пушниной, золотодобыче... а начинали в Казанской губернии как торговцы галантереей и яблоками. В начале ХХ века у Шафигуллиных появился телефон - они были одни из первых таких продвинутых иркутян.
Очень жду, когда откроется католический собор после ремонта. Вот прям очень. У баптистов туристы предсказуемо не высидели полтора часа и общий (слишком уж молодёжный настрой!) и тихо слились, но я образовывалась (мне-то положено). Не грех повторить четырёх всадников Апокалипсиса из Откровения Иоанна в декабре. Это так по-булгаковски (те, кто любят и знают роман "Белая гвардия" меня дружно поняли, да?).
Даже попела с баптистами. Для меня это несколько чуждое направление (слишком оно pop-music), но там была песня на мотив "Зелёные рукава". Вот Генрих Восьмой бы удивился, что любовная песня теперь про Марию с младенцем. Но в целом, я ко всему отношусь одинаково ровно и положительно (не, до буддийских монахов мне далековато, согласна!), поэтому могу поддержать любые начинания.
Без "факапчиков" не обошлось традиционно: одна дама громко спросила на всю синагогу: - А чем эта религия от нашей-то отличается? И там Христос, и у нас Христос...
-Здесь нет никакого Христа, - зашипела я, энергично подталкивая её к двери, - Здесь сейчас 5785-ый год от Сотворения Мира!
Да, в мечети был скучающий малыш, который долго смотрел, как пенсионеры пыхтят и разуваются, отдуваются и вздыхают, а потом выдал:
- А вы... украинские беженцы?
Дедушка один расхохотался, взлохматил ему волосы и поделился карамелькой.
Туристы в кои-то веки не спросили меня, собственно, я-то к какой конфессии принадлежу, я им сама ответила, что судя по моим поездкам - ни к какой. Ибо грешна. Сегодня на проповеди осуждали тех, кто сейчас лежит дома и смотрит телевизор. В этот момент я нервно заёрзала, ибо у меня грехов явно побольше, чем праздное лежание на диване...
Одно скажу твёрдо: Бог (если он есть!) сегодня нам благоволил. На всякий случай я потрогала мезузу, рассказала про то, что скоро Ханука, рассказала про Иакова (том 29, стр.188! - история про ангелов! - спасибо телеграм-каналу синагоги, который всегда мне облегчает жизнь), шагнула в мечеть с правой ноги, а вышагнула с левой (фразу, которую при этом надо произносить я ни в жисть не вспомню, но она там по-русски на двери написана - для таких, как я), ступе поклонилась... туристы, кстати, всполошились и спросили, почему я её только раз обошла?
-Потому, что нас с вами тут двадцать человек, - говорю.
В общем, всюду постаралась, только в православном храме на меня должны наслаться скорби и хвори (это объявление меня всегда вгоняет в панику), ибо я там встретила очень хорошую ученицу и её папу. Понятно, что я беседовала. Было бы странно таинственно молчать, правда? Но совесть меня грызла. Может, это всё-таки только на службу распространяется? - а то я часто грешу, ибо вечно там кого-то встречаю (логично, да?).
У баптистов мне не хватает ритуалов. Хочется найти золото, ладан, смирну, какие-нибудь ценности материальные, за которые схватиться - свечи, записки, какие-то предметы, которые мне помогут шагнуть... в общем, куда-то шагнуть в конце декабря...
А закончила я сегодня стихами Бродского (у меня по-разному: могу Ахматову, Пастернака, Мандельштама под конец, когда подвожу итог: - мол, есть неповторимые слова: кто их сказал - истратил слишком много. Неистощима только синева небес и... милосердье Бога, - как написала когда-то Анна Андреевна)
Но, потом, когда шла по снегопаду домой, то вдруг поняла, что надо было сегодня вот это:
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.
Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.
И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою — нимб золотой.
Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства —
основной механизм Рождества.
То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.
Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет — никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.
Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь — звезда.
1972, Иосиф Бродский