Светлана Васильевна сеяла «разумное, доброе, вечное» первый год, стараясь быть строгой и справедливой, что удавалось не всегда: разновозрастные её ученики, проверяя профпригодность молоденькой учительницы, бывали так остроумно-изобретательны, что она с трудом скрывала улыбку, глядя на их проделки.
— Петербург… Город разительных контрастов: нищета, одетая в лохмотья, ютится рядом с дорогими и шикарными магазинами, изумляющими своим великолепием», —импровизировала Светлана Васильевна, боковым зрением наблюдая, как на последней парте выстраивается эскадрилья бумажных самолётиков, готовых каждую минуту взмыть в зависимости от обстоятельств в направлении доски или первой в девятом «Б» красавицы Ирки.
— Петербург, город, построенный на нужде и горе… Петербург — город сырых туманов и пронзительно-чистого неба; мрачных дворов-колодцев, парадных улиц-коридоров и роскошного Невского… Юра, перебазируй свой аэродром в портфель, — по-прежнему глядя куда-то в высокие сферы, где обитала изящная словесность, приказывала Светлана Васильевна и как ни в чём не бывало продолжала:
— Петербург — город, который так ненавидел Фёдор Михайлович и без которого немыслима судьба писателя и человека Достоевского.
Ученики весьма высоко ценили безупречный вкус учительницы, безошибочно установившей с ними верную дистанцию и чутко угадавшей неуловимо тонкую грань, отделяющую товарищество от панибратства, понимание от заигрывания, благонравие от фарисейства, строгость от занудства, требовательность от мелочной придирчивости.
Однако критерий учительских оценок, выставляемых отечественному литературоведению, не встречал понимания у старшеклассников.
— С какой книги ни списываю, вы всё равно выше «тройки» за сочинение не ставите, — неизменно недоумевал Платон Курочкин.
— А ты не списывай! — парировала Светлана Васильевна, не терпевшая, как ей казалось, нечестности в любых её проявлениях.
Случались и более забавные курьёзы. Однажды десятиклассница Лиза Сорокоумова вместо сочинения «Я ваш двойник» подала Светлане Васильевне слово в слово переписанные фрагменты книг В. Шкловского «За и против. Заметки о Достоевском» и В. Я. Кирпотина «Разочарование и крушение Родиона Раскольникова», скомпилированные в соответствии с планом сочинения. Светлана Васильевна, неплохо знакомая с литературной критикой и на память не сетовавшая, украсила труд ученицы каллиграфическими кавычками и, написав названия первоисточников, а также указав номера переписанных страниц, вернула тетрадь с пометкой «См».
Профессиональный второгодник Витька Трофимов «скатал» у Лизки проверенное сочинение вместе с пометками учительницы, посчитав, очевидно, что они украсят и облагородят его усовершенствованную по сравнению с Лизкиной работу, и очень обиделся, получив «двойку». Его недоумение не знало предела. Невдомёк ему было, что, по мнению учительницы, отметка должна не столько оценивать знания, сколько воспитывать, чем Светлана Васильевна регулярно и занималась. Но если старшие классы она воспитывала на уроках, то свой шестой «А» — всегда, продолжая своё благородное занятие даже во сне.
Класс ей достался, прямо скажем, не из лёгких. Одна только Надька Макушкина чего стоила! В начале осени, например, она несколько дней являлась в школу без домашних заданий, объясняя это смертью отца. Учителя жалели её и скорбели о внезапном уходе из жизни молодого цветущего красавца, каковым был Надькин отец. Светлана Васильевна купила букет гвоздик и, накинув чёрный шарфик на голову, пошла выражать соболезнование родным усопшего. Он-то и открыл дверь. «Хорошо, что венок не купила», — подумала учительница. И таких, как Надька, у неё было больше чем полкласса. Чего стоили одни только откровения в сочинении «Мои родители»! «Мой папа работает на автозаводе. Он красит автомобили, поэтому он приносит домой краску. У нас дома много разноцветной краски. Моя мама работает секретарём. Она приносит домой бумагу», — простодушно хвастала «скелетами в шкафу» Леночка Блинохватова. «Мой папа работает в районном узле связи. Он чинит телефоны. У нас дома много телефонов», — читала Светлана Васильевна, не зная, кого воспитывать: учеников или их родителей. Но на пап с мамами не оставалось ни времени, ни сил.
Каждый раз, входя в учительскую, Светлана Васильевна вжимала голову в плечи, и недаром.
— Ваши сегодня вилки в столовой штопором закрутили, — встречало её с порога.
— Ваши шестиклассники подложили Зоечке Поляковой шкуру ежа…
И так каждый день.
— Светлана Васильевна, примите меры: ваши мальчишки курят в сквере!
И Светлана Васильевна стала «применять меры». Дома она обложилась книжками и, затянувшись «Винстоном», начала готовиться к классному часу о вреде курения. Просидев ночь над конспектом, Светлана Васильевна осталась весьма довольна результатом: яркие, поучительные и красноречивые факты предостерегали, впечатляли, убеждали.
«Никотин —высокотоксичное вещество, содержащееся в листьях табака, назван так в честь Жака Нико. В 1828 году американские исследователи Рейнман и Посельт, выделив никотин в чистом виде, установили, что он обладает свойствами быстродействующего яда, и в серии опытов над животными описали его активность. Оказалось, что достаточно поднести к клюву голубя палочку, смоченную раствором никотина, — и птица погибнет. Мгновенную смерть человека вызовет внутривенно введённый яд, содержащийся в одной сигаре.
Дёготь, выделенный в 1936 году аргентинским врачом Роффом из сгоревшего табака, при длительном контакте с кожей животных в некоторых случаях вызывал рак.
Плоскоклеточный бронхогенный рак лёгкого у нескольких подопытных собак и предраковые изменения и бронхах у остальных животных — таков итог эксперимента, проведённого в 1970 году несколькими американскими исследователями, которые с помощью специально сконструированного устройства заставляли лабораторных собак "курить" по семь сигар в день на протяжении 29 месяцев», — перечитала Светлана Васильевна и облегчённо вздохнула: её сорванцы просто обязаны внять красноречию этих фактов.
Утром, несмотря на бессонную ночь, Светлана Васильевна явилась в свой шестой «А» вдохновлённо-окрылённой. Классный час прошёл на едином дыхании.
«Наблюдая быт и нравы американских аборигенов, капитан Христофор Колумб поручил своему спутнику Луке де Торесу попробовать "питьё дыма". Вкусив "внутренний огонь", отважный мореплаватель почувствовал приступ удушья, сопровождающийся кашлем и слезотечением. Отравленный моряк надолго потерял аппетит, зато приобрёл бессонницу…
Известен случай гибели девочки, ночевавшей в комнате, где хранились листья табака…
На одном из приморских курортов Франции два молодых человека стали победителями "оригинального" состязания, выкурив без остановки по 60 сигарет. Юноши не успели насладиться триумфом, ибо одновременно скончались», — эмоционально и артистично вещала учительница, и дети, затаив дыхание, внимали её речам.
Вечером позвонил один из родителей.
— Светлана Васильевна, ума не приложу, что делать: прихожу с работы — пепельница полна окурков, в комнате хоть топор вешай. Петьку и «прижимать» не пришлось — эксперимент, говорит, ставил.
— И что вы предприняли?
— Заставил всю пачку до конца выкурить в моём присутствии.
— Клин клином вышибают, — бесстрастно констатировала учительница.
Она положила трубку и задумалась. Что же, что же сделано не так? В чём же, в чём её ошибка?..