Автор - Александр Иваненко
По документам Летописи УПА. Все события, подразделения и фамилии подлинные
Автор сердечно благодарит меценатов, благодаря которым стал возможен выход этой статьи.
На этот раз мы уйдем из свинцовых сороковых и перейдем во вторую половину 50 - х. УПА разгромлена, по лесам еще скитаются фанатичные одиночки, но в целом обстановка становится спокойной, без постоянных ночных убийств, взрывов, и повешенных в селах. Но вот, 10 мapтa 1956 гoдa Укaз Пpeзидиумa Bepxoвнoгo Coвeтa CCCP дaeт пpaвo oтбывшим наказание украинским националистам вoзвpaщaтьcя к пpeжнему мeсту житeльcтвa как из тюрем, лагерей, так и из мест ссылки на поселение. Из ГУЛАГа на запад СССР помчались эшелоны с вагонами полными крепких, одетых в вышиванки и костюмы мужчин, и стройных девушек в платьях. С собой в чемоданах они везли "северные" деньги, справки об освобождении. С собой в душах они везли ненависть и опыт терроризма.
От этой фантасмагории первыми о....ли украинские чекисты, которые прекрасно понимали, что за контингент возвращается сейчас во Львов, Ровно, Тернополь. Прочитаем отрывки из служебной записки КГБ УССР про нецелесообразность возвращения на западные области УССР членов ОУН и УПА и членов их семей от 4 апреля 1956 года .
"Bo мнoгих cлучaях peзкo вpaждeбнo вeдут сeбя yжe вoзвpaтившиecя из мест зaключeния бывшиe бaндиты и учaстники ОУН и дaжe вынашивают планы на будущее. Так, прибывший из заключения, в село Бугрин Ровенской области участник ОУН Яремив Иван к отбывающему наказание Гавлетюк Петру в марте с.г. писал:
"Как приехал, сам своими глазами увидел, что здесь делается у нас и как они смотрят на таких как мы, как на зверей. Но я не обращаю внимания, а делаю по своему так, как понимаю. Даже были случаи, что наскакивали с ножом на меня - ты бандит, убирайся из Бугрина, но я не испугался, еще с такими паразитами умею говорить."
Еще больше происходящим были шокированы западные украинцы - сторонники Советской власти, которые рискуя жизнью помогали разоблачать террористов....чтобы через несколько лет увидеть их у себя дома.
"Возвратившийся из лагеря в село Лысков Дрогобычской области Шпилька Василий в письме к своему брату Ивану, находящемуся в Советской Армии сообщает: "Знаешь, дорогой брат, в Лыскове мои кумы верить не хотели, что я вернусь. Они думали что меня нет в живых. Теперь, когда я пришел, сразу как будто им кто хвосты пообрезал. Головы опустили и поубегали домой, чтобы не встретиться со мной. Иосиф тот и не спал дома. Он, гад, думал, что я приду с ним рассчитываться, но пусть немного подождет. Я еще потешусь ими..."
Особо нетерпеливые начинали тешиться, не успев отряхнуть лагерную пыль с сапог.
"В октябре 1955 года в село Волица Тернопольской области из заключения возвратился Бордун Степан Петрович, 1924 года рождения, который в январе с.г. в клубе этого села сорвал лозунг и со злобной бранью бросил на пол, поломал у здания правления колхоза арку, на которой был установлен портрет одного из руководителей Коммунистической партии Советского Союза и пытался разрушить памятникам воинам Советской Армии, погибшим в боях с гитлеровскими захватчиками"
Или брались за нож:
"Прибывший из заключения в село Сомин Волынской области участник банды ОУН Семенюк Филипп, 1905 г.р., пытался нанести ножевые ранения бывшему сотруднику органов милиции Боярчуку, который участвовал в его аресте. Впоследствии Семенюк предлагал Рыбачуку Даниилу, также возвратившемуся из заключения, пойти вместе с ним, "вырезать всех сельских коммунистов".
Или шли по привычной лесной тропе:
"В октябре 1954 года в село Комарово Волынской области прибыл из заключения бывший бандит ОУН Будь Филипп, 1927 года рождения, и сразу же установил связь с участниками действовавшей в то время банды "Рыжего", получал от них националистическую литературу и выполнял различные бандитские поручения"
Но подавляющее большинство вернувшихся националистов трезво оценивало обстановку и понимало, что время террористической войны прошло. Настало время войны психологической.
"В декабре 1955 г. в село Остров Дрогобычской области, прибыл из заключения Рыбак Владимир, 1930 г.р. В письме к Котик Екатерине, отбывающей наказание за оуновскую деятельность, он писал:
"Приходится молчать и все фиксировать. Есть и хорошие люди, но мало. Друзей для меня нет, только те, кто возвращается с неволи. Ночью и днем прикурить даем"
При этом никакого разочарования, сомнений, переживаний, раскаяния в убийствах.
"Оуновец Николай Король, 1927 года рождения, который возвратился из заключения в село Рогизно Дрогобычской области, в письме сообщал: " За дело ОУН я и сейчас отдам свою жизнь".
Вместо этого готовность к новым "подвигам":
"Участница ОУН Иван Стефания, возвратившаяся в октябре 1954 года из заключения в село Станковцы Дрогобычской области, пытается группировать в селе неустойчивых лиц из числа молодежи, ведет агитацию против вступления в комсомол, заявляя:
"Как только начнется война, я сожгу в селе тех, которые выступали за советскую власть."
И никакого желания идти на примирение, компромисс с властью, которая только что освободила их из заключения, простила им убийства и терроризм, и позволила вернуться в родные места. Оценка амнистии была однозначной:
"Житель села Завидовичи Львовской области Кравец Иван, бывший оуновец, возвратившийся из заключения в 1955 году, угрожает расправой лицам, выступавшим в качестве свидетелей по его делу, и в разговоре заявил:
"Я никогда не думал, что меня освободят и что москали хлопают ушами"
Поэтому надо легализовываться и подминать под себя Украину:
"Выселенная в 1952 году из г. Львова Гулка Людмила в письме к участнику молодежной националистической организации, находящемуся в заключении, Словицкому Теофилю пишет:
"Скоро все пройдет, т.к. должны быть большие изменения относительно нас. Будучи в Киеве я почувствовала недостаток нашего духа. Твоих 25 лет сокращают наполовину, так что скоро будем на свободе. Наша задача теперь быть на Украине и занять все места какие только можно будет. Сейчас есть Украина, но без украинцев. Нам еще придется не один орех раскусить."
Даже в украинской партноменклатуре раздавались осторожные возражения против нового курса Кремля. Из письма в ЦК КПСС секретаря ЦК КПУ Николая Подгорного от 25 сентября 1956 года:
"За последнее время по амнистии, отбытии срока наказания и отмене ссылки на поселение в западные области Украинской ССР возвратилось около 40000 бывших бандитов, участников ОУН и униатских священников. В числе возвратившихся прибыл также ряд бывших главарей оуновского и церковно - сектантского подполья."
Украинец Подгорный пытается объяснить русскому Хрущеву, что давать фанатичным националистам свободу проживания - не самая лучшая идея.
"Многочисленные факты говорят о том, что часть возвратившихся из заключения националистов не приобщается к труду, ведет антисоветскую пропаганду, восстанавливает между собой связи и терроризирует советских граждан, особенно активистов, принимавших участие в борьбе с ними"
Здесь мы видим новую тактику националистов - в деморализованном 20 - м съездом обществе советских украинцев проповедывать националистические идеи. Уже без открытого террора, без беганья по лесам с автоматами. Зачем если Советское государство предоставило другие возможности. Только отдаленно мы можем себе представить что испытывали бывшие "ястребки", кто потерял своих друзей и близких, кто годами рисковал жизнью в засадах и облавах на боевиков. Казалось бандеровский кошмар навсегда уничтожен, и вот он жив, и вот он вернулся. Уже сам факт возвращения душегубов был сильнейшим ударом, перечеркивавшим всю их работу.
"В селе Дыбще Тернопольской области в январе 1956 года, прибыл из заключения Барилко, осужденный в 1949 году к 25 годам за участие в террористическом акте, который на собрании колхозников в июне с.г. оскорблял членов правления, клеветал на колхозный строй и угрожал убийством председателю колхоза Салию. Возвратившийся в село Пащуки Ровенской области бывший бандит ОУН Цвях избил бригадира колхоза Кушнира, сказав при этом: " Вы наших повстанцев в тюрьму сажали, мы вас всех перережем"
И вот это - было намного опаснее чем теракты или заброска американцами разведчиков - парашютистов. Убьешь советского украинца - поедешь в тюрьму. А вот если унизишь, оплюешь его морально - авторитет Советской власти в районе рухнет.
"Следует указать что судебные органы и некоторые Комиссии Президиума Верховного Совета СССР при рассмотрении вопросов о досрочном освобождении из мест заключения украинских националистов часто не учитывают степень виновности этих лиц не только в прошлом, но даже враждебную деятельность в лагерях".
Подгорный в этом абзаце напоминает про бандеровский террор в ГУЛАГе. Именно украинские националисты стали локомотивом антисоветских мятежей. И вот после этого их в массовом порядке амнистировали и возвращали на Украину. Пример - Анна Абрамчук, псевдо "Гива". Родилась в 1927 году на Волыни, прошла подготовку (вышкил) в учебном лагере УПА "Золотая рота" на Волыни. Связная террористов, носила грипсы - миниатюрные записки, заплетая их в волосы. Арестована в 1945, осуждена на 10 лет, активная участница Норильского мятежа. Была ранена пулеметной очередью и....после этого спасена советскими врачами, вытащившими ее буквально с того света. "Ганну важко поранило, їй зробили 9 операцій, вона перенесла три зараження крові. Вона лікувалася в тюремних медичних закладах, а потім її випустили". (Анну тяжело ранило, ей сделали 9 операций, она перенесла три заражения крови. Она лечилась в тюремных медицинских учреждениях, а потом ее выпустили)." Т.е. фанатичную националистку лечили, простили и вернули на Украину в 1955г., где она дожила до 97 лет. Взамен Анна Ионовна до конца жизни называла русских людей - "московськими виродками".
Более того в докладе административного отдела ЦК КПУ про работу по расселению и трудоустройству бывших участников ОУН и УПА от 15 декабря 1956 года фиксируется следующее:
"В результате притупления бдительности со стороны отдельных советских работников, в прошлом судимые за контрреволюционные преступления пролезают на руководящую работу в колхозы. Так в с. Васильковцах в феврале сего года был кооптирован в члены правления колхоза, прибывший из заключения Рыбак Михаил, служивший в оккупации старостой этого села...В этом же колхозе бригадиром полеводческой бригады назначен прибывший из заключения бывший полицейский Крысак Петр."
Все происходящее не могло не вызывать возмущения и горьких вопросов со стороны советских украинцев, понимавших, что политика "перевоспитания" и прощения не приведет ни к чему хорошему. В докладной записке Львовского обкома партии в ЦК КПУ Подгорному сообщалось следующее: "Колхозница села Суходол Ханас Анна в беседе с председателем сельсовета заявила: "Почему вы прописываете бандитов, или Вам хочется, чтобы они снова убивали?"
Такой же вопрос, только в приглаженной форме, задавали в Кремль и председатель ЦК КПУ Подгорный, председатель КГБ УССР Никитченко, секретарь Львовского обкома Лазуренко, инструктора отдела пропаганды и агитации Супрун и Деркач, секретарь Волынского обкома Грушецкий и другие - вся суть их докладных сводилась к одному - категорически запретить въезд на Западную Украину участникам террористического подполья. В ответ были приняты паллиативные меры - самых активных оуновцев в количестве несколько сотен показательно судили за новые преступления и дали новые сроки. А десятки тысяч - остались. На том все и успокоилось. Жить СССР оставалось 35 лет....
Цикл Волки и волкодавы - все статьи
P/S - Работа над созданием таких статей требует многочасовой работы с документами, это весьма затратный труд в свободное от основной работы время, по ночам. Поэтому желающие поддержать проект "Волки и волкодавы" могут оставить свой комментарий к статье, а также перевести пожертвование автору на карту - 2202 2011 4078 5110. Следующая статья цикла выйдет, когда накопится 3000. Мир Вашему дому, уважаемые читатели.