У каждого человека, который испытывает стыд, внутри есть та часть, которая стыдит, и та часть, которую стыдят.
Если посмотреть на стыд, как на телесный процесс, можно будет обнаружить два противоположных друг другу импульса: один — направлен на совершение некоторого действия, второй — на остановку этого действия. Если «побеждает» останавливающий импульс, стыд одерживает верх, не давая возможности сделать желаемое.
Если посмотреть на стыд, как на внутренний обвиняющий, ругающий, карающий, стыдящий монолог, то сначала обнаружится тот, к кому этот монолог обращён, либо тот, кто произносит стыдящую речь, а уже после станет возможным увидеть и вторую часть — того, кто стыдит, либо того, кого стыдят (в зависимости от того, кто был замечен первым).
Если спросить человека, который сообщает о том, что ему стыдно, о том, кто именно его стыдит, он может назвать конкретных людей или же сказать, что стыдит он себя сам. Если другие не стыдили прямо, вполне вероятно, что человек просто проецирует на них свою собственную стыдящую часть. Если же человек стыдит сам себя, тогда можно говорить о двух частях: той, которая обозначается словами «я сам», и той, которая обозначена словом «себя».
Если человек приходит в терапию, мучимый избыточным стыдом, как правило, он неплохо знаком с той частью, которую стыдят. Именно эта часть страдает. Но если рассматривать «мучителя», как что-то внешнее, от чего нужно избавиться, что нужно победить, чего нужно избегать, толку не будет. В терапии не работают с внешним. Только с внутренним. Потому что только оно хоть на сколько-то, но подвластно.
Стыдящяя фигура тоже внутренняя. И важно заметить и её, и ту, которую она стыдит, и процесс, разворачивающийся между ними двумя. Заметить не только на уровне слов, но и на уровне телесных ощущений.
Стыдящая внутренняя часть обычно является копией какого-то значимого взрослого из детства, который стыдил когда-то, либо представляет собой копию собирательного образа, сшитого из многих взрослых. Именно эта часть стыдит не только самого человека, но и окружающих. В зависимости от того, кто был прообразом, стыдящая часть может стыдить с садистическим удовольствием, с осознаванием своего превосходства, а может — из собственного ужаса, из тревоги, из растерянности, каких-то ещё невыносимых состояний или из нежелания в эти состояния попасть. Что делает стыдящая часть: пытается уничтожить, издевается, пытается спасти от чего-то, старается обратить внимание на опасность, на отношения с кем-то, на несовпадение поведения и внутренних ценностей? Это важный вопрос.
Интересно, когда в отношениях с внутренней фигурой стыдящая часть ведёт себя более жестоко, чем с внешними. Двойные стандарты. В этом случае имеет смысл в моменты, когда человек стыдит себя, мысленно ставить рядом какую-то другую фигуру — реального человека, к которому в той же самой ситуации было бы более мягкое отношение. Пусть собственная внутренняя фигура окажется плечом к плечу с внешней в воображении. Так же легко будет стыдить себя, когда одновременно так же достаётся и другому?
Если же других стыдящая часть стыдит легко, с азартом и удовольствием, имеет смысл пообращать внимание на то, как именно устроено это удовольствие, в чём оно заключается. Ведь в отношениях с внутренней фигурой это удовольствие тоже есть. И важно начать замечать в своём стыде не только мучение, но и удовольствие, а также искать альтернативные способы это удовольствие получить.
Если других стыдящая часть стыдит, скорее, из невыносимого собственного состояния, тогда и с внутренней фигурой, вероятно, та же история. Тогда имеет смысл обратить внимание на то, что именно не удаётся выдержать внутри, что пробуждает в качестве защиты стыдящую часть.
Неплохо бы свою стыдящую часть идентифицировать — определить, с кого именно списан этот образ. Дело в том, что часть, которую стыдят, стыдящую часть может бояться, может на эту стыдящую часть злиться, испытывать к ней отвращение. Опознав прообраз, можно вынести часть внутреннего противостояния во вне — адресовав чувства тому (или тем), кто изначально был их источником. При этом необязательно непременно идти выяснять отношения с этими реальными людьми. Достаточно просто переформулировать фразу «злюсь на себя» в фразу: «злюсь на Марфу Васильевну, которая научила меня такому». Так, хотя бы частично, но останавливается саморазрушение. Проще всего обнаружить прообраз, прислушавшись к интонациям, к словам, фразам, которые использует стыдящая часть. Но можно и повспоминать, а кто стыдил-то.
За стыдящейся частью тоже важно понаблюдать. Как она реагирует на ту, которая стыдит? Боится её, злится, показывает язык, говоря: «бе-бе-бе», спорит и оправдывается, прячется, испытывает мазохистическое удовольствие, что-то ещё? Есть ли у этой части выбор реагировать иначе? Зачем ей реагировать именно так?
Интересно таже понаблюдать за тем, как эта часть себя чувствует и проявляется, сталкиваясь с реальными внешними стыдящими фигурами. Сравнить, насколько похоже это на то, что разворачивается в отношениях с внутренней стыдящей фигурой. Заметить сходства и различия. Обратить внимание на то, что в ситуациях с внешним стыжением делает внутренняя стыдящая часть, присоединяется ли она к внешним фигурам, и как именно происходит это присоединение или неприсоединение.
Даже тот стыд, который принято обозначать, как токсичный, зачем-то человеку нужен. Чтобы перестать себя травить токсинами, важно максимально подробно рассмотреть обе части процесса и сам процесс.
