Салфетка, которую я, тайком от Кати, забрала со стола, так жгла руку, что мне пришлось бежать всю дорогу домой. В мрачном коридоре коммунальной квартиры я села на пол, прижавшись к холодильнику, чтобы охладиться, и набрала пылающие цифры. Он ответил после первого гудка. Я провожаю взглядом лужицы, растекающиеся от моих сапог. Вдруг замечаю голые стопы сидящего напротив. Вглядываюсь - а это Судьба. Смотрит странно. Разобрать чего хочет или зачем пришла невозможно. Но сразу понятно, что спорить, торговаться, удирать — бесполезно. Я дернулась, было, да куда там, она молниеносно схватила меня стальной рукой за горло и швырнула через весь мир на Острова. В последнюю секунду я заметила в темном углу женщину с младенцем на руках, она что-то кричала Ответственному за Карму, но ни расслышать ни рассмотреть ничего толком не успела.
В чем была только что в Москве, в том и приземлилась на белый песок, ошарашенная, в компании двух, таких же потрясенных и всклокоченных граций. В следующий миг разошлись волны, три богатыря подхватили нас и отнесли по воде на Звезду. Там они нас отряхнули, расчесали, морских ежей из пяток повытаскивали и на ужин званый пригласили. Таких яств, я, естественно, и в самом диком сне, никогда не видывала. На них смотреть было боязно, не то что есть.
После ужина, тот, что коротко стриженный, на стол залез, чтобы его всем лучше видно было. Про приключения Новых Русских рассказывал. Все хохотали до слез и даже аплодировали. Я сидела на вон том белом диванчике и делала вид, что слушаю модель Машу. А на самом деле занималась тем, что изо всех сил на него не смотрела. Совсем. При этом, каким-то чудесным образом, видела только его. Вот он соскочил со стола, перелетел через вон те ступеньки и вырос передо мной. Смотрит зло и холодно, как волк в зимнем лесу.
- Прекрати делать то что ты делаешь!
- Сам прекрати! - дерзко парировала я.
Он склонил голову на бок, словно рассматривая мою развязность с другого ракурса, поднял меня как чучело и подтолкнул вперед. Я влетела в непроницаемую темноту, он вошел следом и прикрыл за собой дверь.
Он достал волшебную палочку и произнёс - Imperio!
Лягушачья кожа с меня слезла, как гидрокостюм и оборотилась я, наконец-то, в девицу-красавицу. Такую, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
Когда солнце взошло, мы превратились во влюбленных, и спрятались в этой комнатке ото всех. Влюбленным это свойственно.
Все, время от времени, скреблись с той стороны и ворчали:
- давайте, выходите уже! вы там очумели совсем? мы для этого сюда приехали? без вас скучно! пойдемте лучше бухать!
Влюбленные замирали, старались не ржать, ждали, пока они уйдут.
На них тогда махнули рукой, а потом и вовсе на необитаемом острове выбросили, так как они всем надоели и быстро вдаль уплыли. Влюбленные беспомощно озирались, жалко цепляясь друг за дружку и пришлось бы им туго, если бы не оказался там один мягкосердечный обитатель. Звали его Пятница. Он влюбленных спас, обогрел, коктейлями невероятными отпоил и сказку на ночь рассказал. О том как находил он уже, однажды, других влюбленных, тоже почти новеньких, Доди и Диана их звали. Он их так же спас, в той же хижине, поселил, и когда те окрепли на волю отпустил. Только как-то раз стоит он, за барной стойкой, бокал трет, как ему на руку огромная бабочка села, такая прекрасная, что даже на этом острове он таких никогда не встречал. Это Диана прилетала с ним попрощаться и просила не расстраиваться когда новость по телевизору он услышит. Дескать, все хорошо, нашла она то что так долго искала. Смеется заливисто. Как, говорит, это удивительно, что оно всегда у нее было, а она и не замечала.
Карибы, 1997
Продолжение следует...