Гадалка

-

Гадалка.

- Жизнь ты проживёшь в тревогах и печалях и счастлив не будешь ни одну минуту.

Слава с тоской смотрел на намертво вцепившуюся в него старуху. А всё его проклятая жалостливость. Который раз из-за неё в неприятности влипает. И работу хорошую по доброте душевной потерял, когда захотел товарищу помочь, а тот оказался в нечистых делах замешан. После того, как всё всплыло, никто и разбираться не стал, выперли обоих, спасибо не посадили. Верно говорят, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Теперь таксует Славка в экономе на старенькой «Тойоте», думал временно, да третий год уже пошёл.

Время приближалось к девяти вечера, и Слава, находившийся за рулём аж с пяти утра, чувствовал, как на него неумолимо наваливается усталость. К ногам будто привесили гири, глаза слипались, и хотелось только одного – поскорее добраться до кровати. Он совсем уже было собрался ехать отсыпаться, когда пришёл заказ до торгового центра, находящегося как раз рядом с домом. Ну Слава тот заказ и взял, чего не взять, всё равно по дороге. Клиент оказался весёлым разговорчивым мужчиной в годах, слегка подшофе.

- Командир, газуй, если успеем до закрытия, накину сверху. Жене надо срочно подарок купить. Забыл, понимаешь, про годовщину свадьбы, ё-моё, отшибло и всё. С мужиками ещё посидели часок после работы. Прихожу домой, а там стол накрыт и у жены лицо такое, что меня как током шибануло, вспомнил всё, и какое сегодня число, и сколько дней она в прошлом году со мной не разговаривала, когда я её маму с днём рождения забыл поздравить.

Странную старуху у торгового центра Слава приметил сразу как въехал на парковку. Сухая сгорбленная фигура в мешковатой одежде с потерянным видом бродила по мокрому бетону, шарахаясь от случайных машин. В ярко-жёлтом свете фар Слава разглядел мятый лёгкий плащ, совершенно не соответствующий холодному октябрьскому вечеру, и поношенные туфли, которые тоже выглядели не по сезону. Седые пряди, выпавшие из тощего пучка, безжалостно трепал промозглый ветер.

Слава припарковался поближе ко входу в торговый центр, высадил пассажира, шумно поблагодарившего за скорую доставку, а потом вместо того, чтобы ехать, как планировалось, домой, вышел из тёплой машины в сырую осеннюю темноту.

- Бабушка, вы не заблудились? Может, вас домой отвезти? – крикнул он одиноко стоящей на ветру фигурке, казавшейся совсем хрупкой на фоне гигантского серого здания торгового центра.

Старуха никак не отреагировала. Слава подошёл ближе и дотронулся до костлявого плеча, прикрытого тонкой плащёвкой.

- Вам помочь?

Старуха вздрогнула и повернулась к Славе, впиваясь в него неожиданно острым немигающим взглядом. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока Слава, которому стало не по себе от этой игры в гляделки, не попытался отойти. Тут старуха вдруг вцепилась в его рукав узловатыми пальцами с потемневшими ногтями.

- Помочь, надо помочь, - забормотала она, - помоги себе, не дай пропасть. Пропадёшь ни за грош, погубишь себя. В тревогах и печалях проживёшь и счастлив не будешь ни одну минуту.

«Вот влип, сумасшедшая, похоже», - обреченно подумал Славка, аккуратно пытаясь высвободить свой рукав из цепких пальцев.

- Послушай, сынок, послушай меня, душа у тебя светлая, жизнь длинная, да грех на тебе, душу рвёт, камнем к земле прибивает, крыльев расправить не даёт. Смалодушничал ты однажды и беду на человека большую навлёк, человек этот теперь будто птица вольная, в клетке запертая, в четырёх стенах как в тюрьме, мечется, жизнь клянёт, о страшном думает. И ты свой грех знаешь, не простишь себя, совесть не даст. Больно человек ты хороший. Если ничего не исправить, загубишь и свою жизнь, и её.

Наконец Славе удалось вырваться из рук странной старухи. Он сделал несколько шагов назад, а потом развернулся и на всех парах помчался обратно к своей машине. От старухиных слов аккуратно подстриженные волосы на Славкиной голове встали дыбом, а по спине, несмотря на октябрьский холод, побежала тонкая стройка пота. Он ни секунды не сомневался, что прекрасно понимает, о чём говорила старуха. Эта история произошла со Славой прошлой осенью и, как он не старался, весь прошедший год не выходила у него из головы. Засела занозой в мозгах. Как ни уговаривал он себя, что ни в чем не виноват и ничего не был должен той девушке, мысли о ней зудели в черепушке, как бормашина. Старуха тоже говорила именно о ней, загубишь её жизнь сказала. Её! Женскую, стало быть, жизнь. А чего губить то? Всё сделано, назад не воротишь.

Тот осенний вечер год назад был таким же промозглым и тёмным, как сегодняшний. Высадив последнего клиента на безлюдной улице на окраине города, Слава собирался ехать домой. Только тронувшись, он увидел бегущую наперерез машине девушку в распахнутом сером пальто. Путаясь в длинных полах, она махала руками и что-то кричала. Слава притормозил и немного опустил стекло.

- Довезите, пожалуйста, до центра, - девушка подбежала вплотную к машине, пригнулась, чтобы лучше разглядеть водителя в боковое стекло. Откинула за спину упавшую на лицо прядь волос и сложила руки в умоляющем жесте. – Только у меня с собой денег нет и телефон там остался, - она неопределенно махнула в сторону приземистых зданий на другом конце улицы. – Я вам обязательно вынесу деньги, когда довезёте.

На Славу пахнуло лёгким запахом алкоголя. В это время на противоположной стороне улицы показались три тёмных человеческих силуэта. Девушка тревожно оглянулась на них и переспросила:

- Довезёте?

Догонявшая её троица вышла на свет фонаря, и стало видно, что двое из них – молодые здоровые парни, а третья - рыжая девушка в красной куртке и джинсах с открытой бутылкой шампанского в руке.

- Настён, - окликнула она девушку в сером пальто, прильнувшую к Славкиному окну. – Ты чего тут? Мы тебя потеряли. Лёха вон совсем загрустил.

Парни довольно заржали. Один из них, по-видимому, тот самый Лёха, подошёл к Насте со спины и попытался её обнять.

- Руки! – жёстко сказала Настя, разворачиваясь к подошедшему парню.

- Насть, ну ты чего, - заканючил он, - пойдём вернёмся, а? Ничё ж такого не было, ты чё, обиделась?

Парень схватил Настю за руку и, не обращая внимания на её сопротивление, потащил на другую сторону улицы, откуда все четверо недавно пришли. Девушка завизжала и попыталась сесть на мокрый асфальт. Девица в красной куртке радостно хохотала, периодически прикладываясь к бутылке.

Слава тогда уехал, не дожидаясь, чем закончится выяснение отношений шумного квартета. А на следующий день в сводке криминальных новостей по местному радио он случайно услышал, что на том месте прохожие нашли девушку в сером пальто без сознания. По словам медиков, пострадавшая получила травму головы и находится в коме. Всем, кто мог предоставить сведения о её личности, предлагалось позвонить в отделение полиции или по телефону 102.

В полицию Слава звонить не стал. Что он мог сказать? Ему было известно только, что девушку зовут Настя и вчера вечером она хотела поехать куда-то в центр. Для установления личности этого было явно недостаточно. А лишних вопросов от полиции ему совсем не хотелось, всё равно Лёху и другого парня он толком не разглядел. Из примет второй девушки он помнил только красную куртку и бутылку шампанского в руке, что тоже вряд ли помогло бы правоохранительным органам.

«Может и надо было позвонить», - вздохнул Слава, поправляя зеркало заднего вида. В зеркале отразилась почти пустая парковка, на которой сиротливо стояла пара машин. Никакой старухи на ней не наблюдалось. Не веря своим глазам, Слава покрутил головой, пытаясь в свете прожекторов торгового центра разглядеть на огромной площадке маленькую сгорбленную фигуру, но старуха как сквозь землю провалилась.

С перепугу Слава рефлекторно плюнул три раза через левое плечо и газанул так, будто не просто участвовал в гонке «Формула-1», но и твёрдо рассчитывал на победу.

Почти всю ночь он беспокойно проворочался на своём продавленном диване, гордо занимавшем большую часть единственной жилой комнаты в небольшой квартире. Попеременно в полудрёме перед его глазами вставали то отчаянные чёрные глаза девушки в сером пальто, то сухие губы на иссечённом морщинами лице, шепчущие: «Пропадёшь ты, Славка». Он вздрагивал, просыпался и шёл на кухню, пил воду из немытой кружки, в который раз уговаривая себя, что нет в произошедшем с Настёной его вины. Ни в чём он, Вячеслав Синицын, законопослушный российский гражданин, не виноват. Сама она пошла с этими людьми – это раз, употребляла с ними алкоголь – это два и подруга её весёлая никакой угрозы не видела, смеялась как заводная – это три.

Никто не мог подумать, что всё может так печально закончиться, что это не шутки и не игры кокетливой девчонки. Но не Славкина это вина, не права старуха. А может, кстати, и не про Настю говорила она вовсе, ляпнула что попало, а дальше нечистая Славкина совесть дофантазировала. Он так то сразу понял – не в себе бабушка, а что потом за минуту с парковки испарилась, так мало ли что у сумасшедших на уме.

«Всему есть рациональное объяснение», - снова и снова твердил себе Слава. Да даже если бы он и хотел сейчас что-то исправить, не знает он, кто она такая, эта Настя, и как её найти. Не в полицию же идти: а помните, в прошлом году девушку без сознания нашли, адресок не дадите?

Наступал поздний октябрьский рассвет, а Слава всё диспут с собой вёл. И, что печально, так сам себя и не убедил. Гложет внутри червячок, грызёт: смалодушничал, не помог.

В таком вот отвратительном настроении, не выспавшийся с большим опозданием отправился Слава работать. Пока день шёл своим чередом, его вроде и отпустило почти. Привычная суета, смена лиц в салоне, негромкое мурлыканье радио разогнали ночные мысли, даже вчерашний вечер начал казаться далёким и каким-то ненастоящим. Очередной заказ пришёл из городской больницы. Территория больницы была закрыта для постороннего транспорта поэтому, подъехав, Слава припарковался у шлагбаума.

- Багажник, говорю, откройте, пожалуйста, - женщина лет пятидесяти требовательно постучала в слегка опущенное водительское стекло, заставив Славу вздрогнуть. Пока он ждал пассажиров, не выспавшийся мозг успел погрузиться в подобие транса.

Выйдя, чтобы открыть багажник и помочь уложить в него вещи, Слава увидел молодую девушку в инвалидной коляске, сидевшую к нему вполоборота. Она разговаривала с крупным мужчиной в куртке, накинутой поверх медицинской униформы. Мужчина что-то объяснял, активно жестикулируя, а девушка слушала, слегка склонив голову, отчего её лицо оказалось частично скрыто от Славы длинными каштановыми волосами.

Славино сердце тревожно забилось. Так странно знакомыми казались ему эти опущенные плечи, этот поворот головы. Девушка кивнула медику и откинула волосы с лица. Каштановые пряди, взлетев, упали на узкую спину. Сто раз в своей памяти Славка видел эту картину. Как год назад там, на пустынной темной улице, Настя склонилась к полуоткрытому водительскому стеклу, тем же жестом откидывая с лица упавшую прядь волос.

Замирая, словно в замедленной съёмке Слава смотрел, как девушка в инвалидной коляске поворачивает к нему голову. На осунувшемся лице блеснули чёрные глаза. У Славы перехватило дыхание... но ничего не произошло. Ни искры узнавания не промелькнуло в её потухшем взгляде. Слава был для неё всего лишь очередным таксистом. Взгляд черных глаз равнодушно мазнул по нему и вернулся к собеседнику.

- Ну что же вы стоите, молодой человек, - вывел Славу из ступора возмущённый голос Настиной сопровождающей, - вы откроете багажник или нет?

- Да, конечно, - засуетился Слава.

Пока он открывал багажник, мужчина в медицинской униформе поднял на руках Настю из инвалидного кресла и пересадил на заднее сиденье такси. Кресло с помощью того же медика Настина сопровождающая ловко сложила в багажник, сама устроилась в машине рядом с Настей, не переставая говорить.

- Дома нас, слава Богу, будет кому встретить, - рассказывала она медику. – У нас такой хороший сосед, Петечка, моим учеником был. Всегда Настеньке помогает. И вам спасибо большое за доброе отношение, и Анне Васильевне, заведующей вашей, тоже передайте огромную благодарность. Я ведь вижу у Насти улучшения каждый раз после вашего лечения. Анна Васильевна сказала, есть шанс, что всё будет хорошо, просто требуется время, много времени и терпения.

Как Слава и предполагал, им нужно было ехать в центр, в старый спальный район. Слава вёл машину аккуратно, посматривая на пассажиров в зеркало заднего вида. Всю дорогу Настя в основном молчала, глядя в одну точку остановившимся взглядом, в то время как другая женщина, Настина мама, как Слава успел узнать, продолжала говорить без остановки.

Из её монолога стало ясно, что они с Настей живут вдвоём. Травму Настя получила тем вечером при падении, ударившись головой о бордюр, пока вырывалась из рук настойчивого Лёхи. Там эта весёлая компания её и бросила. После того, как Настю нашли без сознания, она сначала несколько дней находилась в коме, а когда пришла в себя, выяснилось неутешительное обстоятельство – тело отказывалось её слушаться. Несколько месяцев она не вставала с постели, однако сейчас, после нескольких курсов лечения, может передвигаться в инвалидном кресле, что её мама считает значительным достижением.

До травмы Настя училась в институте на социолога.

- Звонили из деканата опять, - говорила Настина мама, - предлагают восстановиться в институте и продолжить учёбу дистанционно. Мне кажется, надо соглашаться, как считаешь?

- Угу, - с отсутствующим видом неопределённо промычала Настя. Видно было, что мысли её далеко и вряд ли она на самом деле слышит, что говорит мама.

- Угу-угу, Настён, ну выше нос! Ты ещё побежишь в институт своими ногами. И Анна Васильевна так думает.

Не дождавшись Настиного ответа, Слава посмотрел на неё в зеркало и увидел, что чёрные глаза полны слёз, одна из которых уже оставила мокрую дорожку на бледной щеке.

- Ну прекрати, Настя, не при посторонних же, - мама взяла Настю за руку, но та продолжала сидеть неподвижно, как мраморная статуя. Только на щеках всё прибавлялись дорожки слёз. - Зайка, смотри, почти приехали. Сейчас поднимемся, чайку попьём... Да что такое, - досадливо покачала Настина мама головой, прижимая к уху телефон, - сосед трубку не берёт, предупреждала же охламона, чтоб ждал.

- Я помогу, - внезапно охрипшим голосом вмешался в разговор Слава, и в первый раз за всю поездку чёрные Настины глаза поднялись, встречаясь в зеркале с его голубыми глазами. – И если ещё надо будет что-то, в магазин там сходить или починить чего, тоже сделаю, - сказал он уже этим тёмным как октябрьская ночь глазам.

Прошло несколько лет. Слава, как обычно после работы, забежал в магазин, чтоб закупиться по списку продуктами. В тихом дворике старого спального района шелестели листвой старые тополя.

- Куда ты столько фруктов то купил? Я тебе написала, парочку на свой вкус. Они же дорогущие, - проворчала жена, глядя, как он выкладывает на стол гранат, груши, виноград, персики, бананы и даже экзотическое ярко-жёлтое манго в мягкой сеточке.

- Ешьте-ешьте, вам витамины нужны, - Слава нежно кивнул на её заметно округлившийся живот.

- Знаешь, я сегодня после завтрака мыла посуду и думала, - сидя за столом, Настя задумчиво отщипнула виноградину от заботливо вымытой мужем кисти. – Как так получилось, что ты именно на меня обратил внимание? Никто ведь не знал, что я поправлюсь. Мог бы всю жизнь с инвалидом промучиться. Неужели так понравилась?

- Очень, - Слава обнял жену и чмокнул в макушку, - ну не пошла бы своими ногами, я б тебя на руках всю жизнь носил.

- Ой, не верю я в это бескорыстное благородство, - Настя обняла мужа в ответ, - скажи уж сразу, что на квартиру позарился. У тебя то несчастная однушка, а у нас вон, двухкомнатные хоромы.

- Конечно, - сразу согласился Слава, - я как квартиру вашу увидел, сразу разработал план по обмену тёщи на себя на этой царской жилплощади. Как там, кстати, мама, сильно страдает в моей жалкой однокомнатной берлоге?

- Да нет, довольна вроде, с соседями познакомилась, интеллигентные люди, говорит. Представляешь, у них там поэтические вечера. А если серьёзно, - Настя взяла мужа за руку, - ты не знаешь, из какой ямы ты меня тогда вытащил. Мне ведь жить не хотелось совсем, думала, жизнь моя закончилась.

- Ну что ты, милая, жизнь нас ждёт долгая, а иногда даже дорога дальняя на моря заморские. Это я тебе как не как прорицатель, но как любящий муж говорю, - Слава обнял жену покрепче и подумал, что держаться за своё обретённое счастье он будет двумя руками, и никакими клещами никто и никогда не вытянет из него ни одного слова про безумную старуху на парковке и про то, что иногда случается с людьми тёмными октябрьскими вечерами.