Кому доверить. Продолжение.
Никто не стоит перед тобой на коленях с предложением руки.
Твоё сердце отдано. Вопреки ожиданиям, не по любви с первого взгляда. Этого как раз и не случилось.
Он был слишком маленький, гораздо меньше, чем представлялось. Беззубый и красного цвета. Его, наоборот, слишком большой и оттого некрасивый рот был открыт , а глаз было почти не видно. Только узенькие щёлочки, очень мало напоминающие глаза. И весь он был в складочку, как осенний сморчок, найденный под сопревшим пнём. Не таким, совсем не таким ты себе его представляла.
Нянечка, с таким же, как у него беззубым ртом, натужно улыбаясь и пихая орущий свёрток всё ближе, вдруг спросила: - Похож?
- Похож? В смысле? На кого?
На кого он может быть похож? Ты возмутилась до глубины души. Даже не души, какая банальщина. Возмущение шло оттуда, где ещё час назад лежал этот желанный,тогда ещё желанный, шевелящийся комочек. Где-то в районе пупка опять что-то скрутилось и дёрнулось с удвоенной силой. Твоё тело напряглось, в ожидании очередной боли и, будто оттуда же, готов был вырваться крик. Но ничего не произошло, сродни тому, как поезд на полном ходу тормозит и пассажиры с облегчением выдыхают - катастрофы не будет.
Всё кончилось. Осталось только горькое чувство досады, что всё это ради этого, который должен быть на кого-то похож.
Повернув голову в сторону непрекращающегося крика, ты увидела его глаза. Видно, свёртку надоело ждать, и он решил посмотреть на ту, которая отказывала ему в первых в его жизни объятиях. А он явился на свет именно за этим. Ну, не обратно же. Вот тупица досталась. И куда только провидение смотрит, ведь он так старался. Развивался, хорошо питался, витаминки там и всё такое. Рос по рекомендациям гинеколога, а не просто так, куда хочу, туда расту. По ночам не дрыгался, давая ей выспаться.
Всё это прочиталось в его глазах и стало тихо. Нянечка, воспользовавшись затишьем, окончательно допихала куда-то подмышку младенца, и быстро-быстро зашаркала вон, как бы опасаясь, что придётся возвращаться.
Поскольку выбора никто не предоставил, пришлось, вспомнив всё, чему учили на курсах “ Мама и малыш” , приниматься за кормление.
Кормилица, — вдруг всплыло в памяти. Они были все из крепостных, дородные, откормленные, и от них пахло кислыми щами и крещенским сбитнем. Именно так представлялась эта женщина, когда на уроках литературы читали про детство тех, кто оставил свой след в мировой истории .
- А я-то тут при чём?
Подумалось. Но тут же устыдившись собственного цинизма, прошептала:
- Шутка.
В это мгновение, будто убедившись, что мать жива, раз в состоянии отпускать шутки, младенец запищал что есть силы, плавно переводя писк в рёв самолётной турбины.
- Есть просит. Надо кормить.
Ты пропустила, когда чувство боли, досады, непонимания происходящего, сменилось покоем и удовлетворением. Не вдруг. Так, уже когда-то было. Ты не могла вспомнить, когда именно, да и не пыталась, боясь спугнуть пришедшее. А он засопел, перестал кряхтеть и дергаться и всё крепче цеплялся крошечными пальчиками за её руку. Словно старался удержать её рядом.
От ненависти до любви один шаг. Насколько это была ненависть, сказать трудно, но любовь пришла. Взаимная. Продолжение будет.
Подписывайся. Если понравилось, ставь лайк.
Отвечу на любой комментарий.