Режиссер - Антон Федоров (ученик Юрия Погребничко), композитор - Григорий Калинин, автор эскизов - Даниил Зупник, художник по свету - Игорь Фомин, мультипликация- Надя Гольдман.
А когда сундук открыли — Зашуршали чьи-то крылья.
Два часа спектакля без антракта я прожила с особым напряжением. Мир спектакля втянул меня в фантастическую реальность повести, увиденную режиссером под углом трагического абсурда, когда страшно и когда всё правда.
На сцене большая коричневая выгородка с тремя стенами, обращенная в зал. В ней три окошка. В одном, справа, - появятся лошадиные головы. На центральной стене тоже два прямоугольных окошка. В центре огромной выгородки настил, под которым черный песок. Отодрав доски, строители начнут ковырять в нем лопатами, создавая иллюзию работы на котловане и строительства дома всеобщего счастья.
Тема иллюзии и мечты, воплощенной в огромном космическом пейзаже с планетами над сценой передает масштаб философской прозы Платонова, размышляющей о поиске истины и счастья маленькими людьми большой страны.
Отсыл в программке к Иосифу Бродскому, увидевшего в повести черты модернизма, не случаен. В спектакле мы видим не реальных людей и не реальную историю, а русский миф. Об этом и березки, и другие узнаваемые пейзажи в разные времена года, которые будут сменять друг друга в центральном окошке. Миф этот рассказывает о строительстве царства Божьего на земле некими строителями. В культуре этот миф еще называется строительство Вавилонской башни, но именно русский человек относится к этому сюжету с особой теплотой. И, хотя конец известен, наш глубинный народ чает и ждет равенства и справедливости. Об этом писал Н.Бердяев в книге «Истоки русского коммунизма».
Главный герой Вощев, прошедший земную жизнь до половины, уволенный с работы за задумчивость среди общего темпа труда, отправляется на поиски смысла жизни - вещества существования, сначала в пивную на «искренние голоса» людей, а потом в город, где вступает в бригаду строителей общепролетарского дома. В мире Платонова даже абстрактные понятия: счастье, истина, получают материальность, потому что Платонов, как человек, принявший революцию, верил в то, что истина материальна и достижима.
Однако в произведениях писателя сокровенная суть жизни (какое чудесное платоновское слово - «сокровенный»!) неизбежно вступила в конфликт с идеей.
Копатели у Федорова напоминают группу абсурдных и несчастных клоунов в руках начальника Пашкина (Андрей Сенько), которые месят черный песок, обретаясь в тесноте существования. Они одеты в черные пиджаки, белые рубашки и брюки, заправленные в резиновые сапоги. Красные и белые гвоздики придают им праздничность, что подчеркивает абсурд и символизм происходящего. Они не просто копатели, а жертвенники и причастники будущего мира, забывшие про себя. Они и умрут все : и пролетарии с белыми гвоздиками, и крестьяне с красными. Однако у Федорова жертвенность копателей затушевана, а ведь они совершают добровольное самоубийство, изводя своего тело ради будущих поколений.
Антон Федоров использует, скорее, гоголевские приемы создания образов. Сафронов (Евгений Варава), самый улыбчивый, находит себе друга-крота. Крот мертв, но зато всегда рядом. Странник Вощев (Тимофей Мамлин) собирает в рюкзак синего цвета прах, то есть пустоту. Жачев (Виталий Саянок) превращен в вещь: себя самого он заменил протезами ног, которыми он всем тычет и ставит в вину свое увечье. Чиклин (Анатолий Григорьев) напоминает пахана с цигаркой, задающего всем рабочий ритм ударами лопатой, а Прушевский (Юрий Кораблин), пожилой полноватый мужчина, похож на забитого мальчишку с тоненьким голоском, страдающего одиночеством, которого Чиклин все время посылает почертить. Козлов (Вадим Тихоненко) любит себя под одеялом и, не находя применение своей страсти, идет «отдаться общественной работе».
Охваченность общим делом отражается в корявом языке персонажей, силящихся самовыразиться в мире: «Мы ведь не животные, мы можем жить ради энтузиазма». «Может, природа нам что-нибудь покажет внизу.»
Копатели нелепы, их диалоги абсурдны, но они веруют в чудо. В них есть что-то детское, поэтому товарищ Пашкин время от времени наведывается к ним на стройку, в песочницу, в сопровождении валторниста ( Арсений Чудецкий), чтобы показать фокусы, то есть укрепить веру. Тема веры в иллюзии талантливо воплощена в спектакле не только в звездном небе, но и фокусах. Их много: двойной набор ног Жачева, фокусы с белой птицей, и главное - превращение дома в могилу, превращение людей в мертвецов.
Особенно трогательной и смешной получилась сцена с песней «Летний дождь» в исполнении Игоря Талькова, убитого в разборке на концерте в лихие 90ые. Копатели мечтательно замирают под магнитолу и, словно омытые дождем, или причащенные (песня выбрана не случайно), сами начинают уморительно фокусничать с граблями, заставляя их покачиваться магнетизмом воли. Но, наступив на грабли, Сафронов вновь запускает дурную бесконечность.
При всем уродстве и нелепости в копателях есть человеческая струнка. Это тоска по добру и любви. В спектакле Прушевский все время пишет своей сестре письма, но не отправляет их. И копатели читают, и читают письма, находя их в разных частях сцены. На самом деле, это письма Андрея Платонова к любимой женщине - Марии Кашинцевой, в основном написанные им в 1926-27 годах из Тамбова. Ее Платонов называл замученной белой птицей. В спектакле тушку белой птицы носит Вощев, пытаясь оживить. Письма помогают мастеровым ненадолго оживить в себе людей и веру в любовь. Последний фокус - с раскрывшимся почтовым ящиком, полном неотправленных писем.
Есть еще девочка, которую пролетарии делают символом строительства. Она олицетворяет будущее и цель нового мира.У А. Федорова это не живой ребенок, а проекция на стене. Еще одно превращение. Даже ребенок может потерять образ и душу, призывая к убийству. Имя Настя значит воскресшая, а ее смерть - гибель веры.
В мире черной утопии Платонова, люди, уверовав в рай на земле, утрачивают память, человечность, связь с жизнью. Вот и калека Жачев, чувствуя приближение смерти, строчит на котелке свои письмена.
Убийство стало для всех нормой. Копатели не жалеют ни себя, ни других, превращая все вокруг и себя в мертвое вещество, расширяя границы «черной песочницы» до стен дома, и дома больше нет ни у кого.
Наконец, после расправы над кулаками и середняками и убийства Сафронова и Козлова, разыгранной в окошке как страшная пантомима, стены «дома» закрывают черной тканью, и сцена погружается в мрак.
Будет еще Dance Macabre уцелевших живых мертвецов вокруг зажженной елочки, но в конце на фоне братской могилы останутся всего двое: писатель и потухший Прушевский, которому писатель втолковывает про свойства электричества.
На наших глазах совершилось схождение героев во ад, на дно. Привет Горькому! Но над черной сценой и зрительным залом актер, выступающий в роли Андрея Платонова, вдруг разворачивает полотно звездного неба. Тема иллюзии, так классно разоблаченная в спектакле, утверждается снова! И снова: «Вопрошающее небо светило … мучительной силой звезд». Только Платонов мог так сказать, потому что он сам мучился поиском истины.
Прекрасная концовка! Андрей Платонов верил в воскрешение своих героев и вообще всех мертвых. Еще в юности он познакомился с «Философией общего дела» Николая Федорова. Идеи Федорова повлияли, как известно, на Константина Циолковского, друга Н.Федорова, который для переселения воскресших спроектировал космическую ракету.
Как ни горько, русский миф включает две константы: стремление к высоким идеям, к истине, с одной стороны, и полное небрежение к жизни маленького человека и его самого к себе.
Браво режиссеру и всей команде спектакля! Актеры прекрасные!!!