Тёмное утро. Самолёт прилетел ещё до рассвета. В гостинице сидеть не хотелось, и Бёрти пошёл погулять по Петербургу.
Город встречает его мелким колючим дождём и мерцающим огнём фонарей. Поёжившись, Бёрти вступил на поребрик и чуть не шлёпнулся – гололёд.
Идёт в центр. Слева течёт тёмная Нева.
– Ё-моё, Пётр зе Фёрст, – изумлёно шёпотом произнёс залётный гость, остановившись перед Медным всадником.
Полёт фантазии тут же рисует перед взором Бёрти картинку:
– Куда прёшь? – орёт Пётр, конём едва не растоптав вельможу в шёлковых одёжах. – Как зовёшься?
– Алексей, батюшка.
– Алёшка значит. Идём за мной.
И тут же Бёрти перенёсся в царский шатёр на берегу Невы.
– Чё? – опять орёт Пётр на незадачливого вельможу, и от его крика съёжился двуглавый орёл на шёлковом стяге. – Где отчёт? – ревёт Пётр и берёт в руки бечёвку.
– Повинную голову меч не сечёт, – шёпотом мямлит съёжившийся вельможа Лёша, захлёбываясь от страха.
Смущённый безысходностью и угнетённостью вельможного Алёшки, который явно попал в переплёт, Бёрти идёт вперёд. Тёмная вода Невы уже не бьётся о мерцающий жёлтым гранит.
В потёмках проступает памятник Фёдору Достоевскому.
Здесь идут съёмки нового фильма. «Идиёт» – произнёс Бёрти, коверкая название романа русского классика, нацарапанное на вагончике-гримёрке.
Из гримёрки выходят актёры-стажёры.
«Сёстры милосердия!» – ахнул Бёрти. Он поражён их сдержанной красотой и ждёт, когда они подойдут поближе.
Розовые щёчки и строгий взгляд. Сестрёнки о чём-то оживлённо болтают.
– Алёнка и Юлёнка, вдвоём! Быстрее! – зовёт режиссёр сестёр на съёмочную площадку. Юные звёздочки подхватили свои длинные юбки и ускорили шаг.
Лёгким ветерком проскользнули сестрёнки мимо изумлённого Бёрти, возбуждённо обсуждая интрижку режиссёра со старлеткой из «Молодёжного театра на Фонтанке».
– Она же совсем ребёнок, – долетает до Бёрти их шёпот и растворяется в воздухе. А петербургскому гостю на память остаётся только цветочный флёр, окутавший юных актрис.
Бёрти ещё стоит какое-то время, заворожённо наблюдая, как тёмное небо превращается в серо-зелёное, но где-то там далёко ещё поблёскивает свет блёклых звёзд.
Бёрти почти захлёстывает тёплая волна умиротворения, но тут за спиной отчётливо слышатся тяжёлые шаги.
– Чё стоишь? – грубо окрикнул незнакомец. – Здесь счастья не найдёшь.
Утверждение кажется жёстким, но не лишённым смысла: Бёрти вдруг осознаёт, что бродить днём под дождём он больше не хочет.
– Пойдём со мной, – зовёт незнакомец. – Здесь недалеко за углом чУдная булочная. Как раз, то что нужно, чтобы согреться.
И заметив недоумение в глазах иностранца, протягивает пятерню и чинно представляется:
– Лёня. Ты откуда?
– Питерсбёрг.
– Местный что ли?
– Ноу. Америка.
– Ааа, тёзка значит, – Лёня вспоминает, что есть в Штатах одноимённый захолустный городок. – Ну что, идёшь?
Бёрти даёт себя уговорить – всё равно планов на сегодня нет – и направляется вместе с незнакомым Лёней в местный фастфуд, который встречает их тёплым сумраком и ароматом свежего кофе.
Подойдя к розовощёкой продавщице, Лёня заказывает два чёрных бочковых кофе и 10 пышек.
– Зачётно, – думает Бёрти, с наслаждением поглощая горячие маслянистые «донаты» и пачкая сахарной пудрой мокрую куртку.
Да, Петербург – это по любви 💝.
***
Рассказ написан ко Дню буквы «Ё» в рамках конкурса на тематическом канале.