Что ж, милый читатель... Кажется, пришло время познакомить тебя с одним очень дорогим моим человеком. Человеком, которого нет на земле уже 17 лет. Время летит, но воспоминания до сих пор свежи: как о самом этом человеке, так и о его утрате.
Любопытно, сколько сил отнимет у меня эта история: она слишком стара, в ней слишком много удушающей горечи - от того больно доставать ее из себя слово за словом. Давление уже 140 на 90... Знакомо чувство, когда давит в груди и непрерывно тошнит?..
Но, во-первых, я поняла, что не могу больше носить это в себе и хочу освободиться от этого многолетнего груза, во-вторых, в свете некоторых последних событий, уверена: если выложу ее, станет ясна природа многих вещей...
Знакомься: Георгий Михайлович Кузнецов, отец моей мамы. Для меня всю жизнь - просто Гоша.
Я запомнила его не только как человека, который любил меня, как, наверное, никто другой ни до, ни после его ухода, но, прежде всего, как человека, который недополучил от меня всего того, чего, на самом деле, заслуживал...
Долго сижу в раздумьях, как мне начать рассказывать о Гоше. Не хочется ударяться в банальный пересказ биографии - с датой рождения в начале и датой смерти в конце. Это был особенный человек, чья личность не вписывается ни в какие повествовательные каноны.
Вероятно, яснее всего о Гоше скажут его же поэтические произведения, коих издано несколько сборников, а дома у бабули хранится еще множество исписанных тетрадей, амбарных книг и листов со стихотворениями, набранными на пишущей машинке.
Вот, например, стихотворение из сборника "Рифмованные мысли о любви":
В любви нет слова "нет",
Есть только "да".
В ней не может быть запретов,
Как не должно быть и секретов,
Ведь это не любовь тогда.
В любви доступно и возможно
Все то, что может волновать,
В любви, поверьте уж, все можно,
Нельзя лишь только "нет" сказать.
В любви, когда она любовь,
Не говорят никаких слов,
Губы в горячем поцелуе
Беззвучно ощущают кайф,
Два сердца лишь одно волнует -
Быть еще ближе как?
В любви запретов нет,
И это единственное "нет",
Все остальное только "да",
Это и есть любовь тогда.
На минуточку, человеку на момент написания сего уже за 60...
Вообще, можно было ставить на нем эксперимент: если запереть его в комнате на полчаса-час, оставив ему чистые листы бумаги и ручку, то через отведённое время он выходил с листами, исписанными стихами, а то и целой поэмой.
И стихов подобного содержания скопилось несметное количество: о любви, о женщинах (далеко не только о моей бабуле), о спорте (ведь он был некогда завкафедрой физвоспитания в СИНХе), снова о любви... Потому что в этом была его суть: он жил этим, дышал этим, был соткан из любви к этому миру, к жизни во всевозможных ее проявлениях, к людям. У этого, разумеется, были свои побочные эффекты, но о них расскажу позднее.
Как спортсмен и как Стрелец по знаку зодиака - родился он 2 декабря 1930 года - Гоша обладал особенной, лавинообразной энергетикой. К сожалению, я, по малолетству и связанному с ним малоумию, не успела научиться справляться с ее мощью, зрело воспринимать ее.
Меня очень долго - стыдно долго - пугало, когда он хотел, скажем, обнять меня. А когда перестало пугать, у него, увы, уже оставалось немного времени на земле. В последующие годы я жалела, что нельзя повернуть все вспять...
Эта невероятная, жаркая энергетика позволяла Гоше входить без стука в любые высокие кабинеты - не от беспардонности, а благодаря тому, что стоило ему открыть дверь того или иного руководителя, тот расплывался в улыбке: "Георгий Михалыч! Заходи, дорогой! Как жизнь?"
Гоша мог договориться, кажется, с кем угодно о чем угодно. Однажды мне сказали, что он, оказывается, был внештатным сотрудником ГАИ. Внезапно. Как его туда занесло, я, если честно, без понятия. Но мама рассказала, что не раз бывало, например, что после разных тусовок - каких-нибудь юбилеев и других торжественных мероприятий с употреблением горячительных напитков - Гоша, будучи, мягко говоря, не вполне трезвым, мог самостоятельно доехать на своей "Волге" в сад (около озера Флюс). И дело было не в его "автопилоте уровня Бог", а в милицейских машинах, которые выстраивались "свиньей" вокруг него по периметру и ехали тихонечко такой композицией - страховали, чтоб не занесла его куда нелегкая.
Ранее я упомянула, что Гоша был спортсменом. До моего рождения, когда ему было 60, он съезжал на лыжах с крутой горы в костюме Деда Мороза.
В более молодые годы его коньком были прыжки с трамплина.
Мало того, он вёл всевозможные общегородские спортивные праздники, и про каждого спортсмена мог прочесть индивидуальное стихотворение - иногда сочиненное экспромтом.
В доме у них с бабулей на балконе всегда было полно лыж, которые Гоша иногда приносил из института. Поэтому в школьные годы никогда не было проблем с тем, как и где добыть лыжи ребенку (то бишь, мне).
Своих студентов Гоша обожал. Особенно студенток. Он мог иной раз подойти к кому-нибудь, приобнять, поцеловать. Впрочем, как и ко многим другим женщинам.
Бабуля вспоминала, что иногда, когда они с Гошей приходили на какую-нибудь вечеринку, ему ничего не стоило сказать комплимент даже невзрачной даме. Бабуля относилась к этому философски и даже спрашивала его: "Ты чего этой-то делаешь комплимент? Она такая страшная!.. Вон же, красивее женщины есть". Гоша отвечал: "Ну, и что? Мне же не жалко - а ей приятно!"
Мама шутила, что с молодыми симпатичными девушками ее отцу было интереснее проводить время, чем с ней. Допускаю, что в том есть доля правды, однако относительно себя у меня не было никогда даже такого подозрения. Я всегда чувствовала, сколько значила для него - порой даже сверх меры, и мне делалось не по себе от этого. О чем впоследствии я очень жалела и жалею по сей день...
1996 год. Какая-то очередная не то олимпиада, не то городской праздник, после которого Гоше кто-то подарил большую плюшевую красную лошадь. Она много лет стояла на даче. Вообще, ему часто почему-то дарили большие мягкие игрушки за эти мероприятия, и он, счастливый, приносил их домой и усаживал на шкаф.
Все мои летние каникулы в детстве проходили в их саду. Здесь Гоша научил меня и на велике ездить, и отличать съедобные грибы от несъедобных (забавный факт: мне нравится собирать и чистить грибы, но я их категорически не ем). Даже пытался научить плавать, но безуспешно: почти до 30 лет я плавала, как топор. Да и сейчас не получается держаться на воде так долго, как хотелось бы.
На заднюю стену садового дома Гоша прибил старую, списанную в утиль баскетбольную корзину и показывал мне, как забрасывать в неё мячи. Вот только висела эта корзина слишком высоко для моих метра с кепкой в ту пору, потому попадать получалось не так часто. И мы с соседскими ребятами порой использовали ее не совсем по назначению.
Все, что было на участке, создано Гошиными руками: и дом (со всей электрикой), и три теплицы, и сарай - и, конечно, баня, которую он обожал. У папы сохранились видео начала 90-х, на которых Гоша выскакивает из бани (в белье, естественно) и ныряет в огромный сугроб. Меня к этой бане также пытались приучить, но для меня это было истинной пыткой: во-первых, в той бане вечно не было света (лишь одинокая тусклая лампочка у маленького оконца со стороны предбанника), во-вторых, адская жара, которую я, в принципе, не выношу (максимум, градусов 55). Всегда умоляла бабулю или маму открыть дверь, когда мы находились внутри, но они шипели: "Выстудишь!" А я ныла: "Мне нужен воздух! Я и хочу выстудить!"
Со временем, в той бане под пологом в углу... завелись опята. И Гоша, и родители старались их оттуда доставать бережно, чтобы не повредить корни, дабы в будущем они выросли вновь. Этакая спонтанная грибная ферма развелась...
Под вечер мы иногда могли с Гошей прогуляться до пруда. Вспоминаю, как мама велела им с бабулей в годы моей начальной школы повторять со мной таблицу умножения. Гоша хоть и ответственно относился к подобным заданиям, не мог не прикалываться - иначе это был бы не Гоша. В итоге, диалог выходил такой:
"Ну давай, сколько будет шестью восемь?" Я отвечала.
"А восемью шесть?" Отвечаю.
"Семью восемь?.. А восемью семь?" Послушно отвечаю.
"А восемью восемь сколько?.. А восемью восемь?" "Ну что ты, в самом деле?" - возмущалась я, а Гоша хохотал. Да... смех его был особенным, я очень хорошо его помню. Больше ни у кого я не слышала такого смеха. Много лет...
Шли мы так с Гошей как-то раз до пруда, а перед нами неспешно шла молодая женщина с маленькой дочкой, катавшейся на трехколесном велосипеде от одной обочины к другой. Мне-то не составило труда их обежать, а Гоше то ли было лень, то ли он просто устал и остался идти позади них. Заметив его, женщина сказала дочке: "Пропусти дедушку".
Гоше никогда не нравилось это слово - собственно, поэтому я и была приучена называть его так, как называю. Да и сама я, признаться, не люблю произносить слово "дедушка": оно какое-то чужое для меня.
Мы с Гошей оторвались от них на несколько метров:
"Я что, так на дедушку похож?" - идя в старой, застиранной майке-алкоголичке, в заношенных штанах с вытянутыми коленками и шаркая стоптанными шлепками, грустно спросил Гоша.
"Да не-е... не похож... совсем", - хихикая, покачала я головой.
Вообще, в таком виде он позволял себе расхаживать только в саду. В обычной своей деловой и общественной жизни он предпочитал быть на стиле.
Был период времени, когда некоторые люди принимали его за его любимого актера Рыбникова и даже просили автограф. "Я не Рыбников!" - предупреждал Гоша. Его любимый фильм с Рыбниковым - "Весна на Заречной улице". Поэтому всегда, когда мне случайно попадается этот фильм по телику, я его оставляю и смотрю до конца...
К слову, я не помню, чтобы он когда-либо пил кофе... чаще чай. Либо если это был кофе, то со сливками. Поэтому запах этих сливок или молока у меня навсегда ассоциируется с ним.
После 70 у Гоши начала развиваться болезнь Паркинсона, и поехал он как-то в санаторий в Усть-Качку... бабуля рассказывала:
"И вот, замечаю я, что он день не звонит, второй... наконец, к вечеру третьего дня звонок и виноватый голос: "Але... привет." Я ему задала только один вопрос: "Ушла?" Он: "Ага".
Вот это и есть тот самый побочный эффект, о котором я писала вначале. Не только Гоша обожал женщин, но и они его. При этом, возраст его значения не имел. Именно поэтому слово "дедушка" к нему никак не клеится - по крайней мере, в моей картине мира. Но бабуля всегда была для него номером один.
Уже во взрослом возрасте я не раз задавалась вопросом: а что бы я предпочла, быть для мужчины единственной или номером один? И выбор для меня, должна сказать, неоднозначен. Единственной быть спокойнее, а номером один - ценнее. Наверное, для меня важнее, чтобы человек, который рядом, считал меня особенной, самой прекрасной, уникальной ("не ширпотреб, а индпошив") именно со знанием дела, чтобы ему было, с кем сравнить. Чтобы человеку хотелось быть со мной, потому что я такая, какая есть, а не потому что ему тупо больше не с кем.
Это лирическое отступление было краткой передышкой перед, пожалуй, тяжелейшей частью повествования...
Паркинсон неотвратимо развивался... Гоша уже не мог писать, и последнее стихотворение к моему 16-му дню рождения писала бабуля своей рукой под его диктовку. Начиналось оно, как сейчас помню, с фразы "Итак, Машуленьке 16! Но вот уже или еще?.." Далее он описывал мои первые успехи - начало пути во фламенко, окончание музыкальной школы с красным дипломом, отличную учебу во 2-ой гимназии (еще бы, при такой маман, как у меня, иначе и быть не могло - житья б не дали!). Желал дальнейших свершений... увидеть которые ему было не суждено.
Апрель 2008-го... один за другим пара инсультов. Жизненная сила неизбежно покидала его. Он говорил еле слышно, того энергичного голоса больше не было. Я помню последний разговор с ним по телефону: "В общем, все неплохо, вот только сердчишко пошаливает..." - сказал он. "Сердчишко пошаливает" - я даже его интонацию помню, как сейчас. Жалею, что не проговорила тогда с ним дольше...
Где-то в середине апреля мама уже жила у родителей и однажды позвонила домой: "Маша, надо приехать, похоже, скоро уже все... Скажу прямо: он умирает." В тот момент у меня психика захлопнулась, как раковина: не было никаких чувств... Говорят, это не очень хорошо - последствия этого замыкания до сих пор аукаются мне...
В последнюю нашу встречу Гоша сказал: "Играй на пианино. Пожалуйста, вернись за инструмент". К тому моменту, я уже 4 года не подходила к фортепиано, т.к. еще не оправилась от стрессов в музыкалке. Но я пообещала. Даже сама не подозревая, во что это разовьется со временем: что я не просто буду снова играть, а что напишу несколько своих песен, создам аранжировки классических произведений - наконец, начну петь...
22 апреля 2008... мне надо выступать с фламенко на большой сцене дворца Молодежи - как сейчас помню, праздник назывался "Весна Гимназии". Да, 2-ка всегда могла себе позволить снять для праздника большой зал дворца Молодежи... помню, стою за кулисами, а в голове крутится только одна мысль: "Только не сегодня, пожалуйста, только не сегодня..."
Это было не в тот день. Следующим утром мы с папой сидели на кухне, завтракая пельменями в девятом часу утра. Папа сказал: "Все, Маша. Гоша умер." Его не стало где-то полвосьмого.
Похороны были 25-го. Поначалу я даже не хотела ехать на похороны. Мама сердилась: "Как ты можешь! Он так тебя любил!" А у меня был страх, что я расколюсь на части, что мою психику разорвет, и я не вынесу увидеть Гошу в гробу.
Но нет... психику мою не разорвало - она просто запечаталась: видимо, сработала самозащита, аварийное отключение. Внутри у меня было пусто, темно и тихо. И это была бомба замедленного действия... Впоследствии я убедилась на личном опыте, что если травму не прожить в моменте, она наносит неизгладимый отпечаток на всю дальнейшую жизнь человека. Причем порой даже вообразить невозможно, насколько глубок этот след... так нельзя... Я не проронила ни слезы на похоронах. Только глаза очень болели... и голова была тяжелая.
Потом горевать времени не было. Уже 26-го апреля проходила вступительная олимпиада на мат-мех (по собственной дурости я не добрала 2 балла до проходного, но ничего: прошла потом по ЕГЭ). Потом были выпускные экзамены, получение золотой медали, поступление - и закрутило...
Горе так и осталось непережитым: это был ком, проглоченный в непереваренном виде. Поначалу оно, конечно, напоминало о себе. Например, полгода после Гошиной смерти я не могла слушать песню Меладзе "Красиво", потому что Гоше она очень нравилась. Он когда-то просил меня записать слова этой песни, чтобы он их выучил и пытался петь бабуле. Но, со временем, память об этом стала уходить все дальше, погружаясь во все более глубокие слои психики.
Учеба на мат-мехе, затем первая работа...
У меня появились первые ощутимые успехи на творческом поприще. На НПОа я начала писать стихи, рассказы - даже первые романы... Раньше, когда был доступен в России сайт ficbook.net, я публиковала свои рассказы там, и у меня была масса отзывов от благодарных читателей. Эти отзывы я читала бабуле и говорила: "Как жаль, что Гоша этого не слышит. Я столько хотела бы показать ему, рассказать - наверное, он был бы просто счастлив, если бы узнал, что я иногда пишу стихи, как и он... Знаю, что был бы..."
На протяжении многих лет я просила: "Боже, я столько не успела Гоше рассказать, столько не успела сделать для него... Он ушёл слишком рано! Знаю, прошлого не воротишь, но, прошу, пошли мне хоть кого-нибудь такого, как он, чтобы хотя бы для одного этого человека я успела сделать что-то прекрасное и значимое! Мне так необходимо отдать эту энергию! Не брать ее от человека, а дать!.. Боже, хоть кого-нибудь! Пусть он будет кем угодно!"
Все эти годы Гоша периодически снится мне. Каждый раз во сне я понимаю, что он мертв. Я прошу его остаться со мной подольше, а он через какое-то время торопится уходить. Я пытаюсь побежать за ним - но он резко останавливает меня: "Не смей за мной ходить! Не вздумай!" Говорят, если покойник за собой зовет, дело - труба. А в данном случае, я по сей день ощущаю, что он присматривает за мной, защищает меня.
Время идет... уволили меня из Артсофте, пришла я работать в Ракету... Еще шел испытательный срок, Настя позвала меня пообщаться в одну из переговорок. Я несу ноут, думаю о чем-то своем озадаченно, как вдруг мимо нас кто-то прошел... Я бы не обратила на это внимания, если бы в этот момент мне словно не проорали в ухо: "Родной!" Мысленно, разумеется, не вслух. Я оборачиваюсь и вижу высокую седовласую фигуру в коричневой водолазке. Спрашиваю Настю: "Это кто?" "Владелец холдинга, - говорит она. - Это очень добрый дяденька, он иногда любит обнимать своих сотрудниц".
Создатель. В самом деле, в этот момент он обнял и чмокнул в лоб кого-то из консультантов. Что-то до боли знакомое... Еще этот голос...
В начале февраля прошлого года произошел престранный эпизод. Работала тогда в IBC бухгалтер Лена. Застегивая на ходу пуховик, она торопилась к лифтам. На нее обратил внимание Создатель и со словами "Дай я тебя поцелую!" попытался обнять ее, а она вдруг как завопит на весь офис: "Не трогайте меня!"
Сию же секунду меня накрывает воспоминанием. Мне совсем мало лет, меньше 10, Гоша произносит то же самое и хочет обнять меня, а я выдаю такую же неадекватную реакцию... У меня навернулись слезы. Как давно не было этих воспоминаний - и вдруг так ярко. Я невольно увидела ситуацию со стороны: "Как могла я поступать так!.." Да и за Создателя было обидно... но это во вторую очередь.
С момента, как я поняла, кого так сильно напоминает мне Создатель, у меня появилось стремление говорить с ним. Вот только сперва возникла проблема: мне потребовалось время привыкнуть к звуку его голоса, чтобы, элементарно, не реветь, стоило ему начать что-то говорить мне. Как-то услышала я его телефонный разговор и едва не расплакалась прилюдно, впервые услыхав, как Создатель смеётся. Я не слышала этого смеха 16 лет...
Решилась я впервые написать Создателю 23 февраля, отправив ему видео со своей игрой на фортепиано. Ведь именно об этом просил меня перед смертью Гоша: вернуться за инструмент... таким образом я исполнила обещание: пусть сам Гоша этого не услышал, зато услышал тот, кто так напомнил мне его...
Дальше - больше. Однажды мы с Создателем ехали в лифте, и вдруг Создатель улыбнулся мне. Точно так, как когда-то улыбался Гоша. И сказал, что подписался на мой канал в дзене, потому что ему интересно, что я буду выкладывать туда... Я не верила своим ушам и глазам - от счастья чуть по стенке не сползла на пол. Пишу это со слезами на глазах: я столько лет просила высшие силы послать мне встречу с таким человеком - и тут такое... Стоит передо мной человек, улыбаясь Гошиной улыбкой, и говорит, что ему нравится мое творчество.
В Ракете я рассказала об этом только Насте. Как своему духовнику. В какой-то момент в сердцах промолвила: "Мне бы хоть несколько часов вдвоем с этим человеком! Простых человеческих часов... или хотя бы телефонных разговоров... если бы это было возможно, это была бы лучшая мотивация для меня... - и шутя добавила: - Даже зарплату можно не повышать после этого".
Вот так-то, читатель... а ты говоришь... я это к тому, что за Создателя можно порадоваться: более идейного сотрудника он вряд ли нашел бы... и для счастья надо так мало. Кто бы мог подумать, на чем может держаться мотивация...
Эта история далась мне тяжелее любой другой из уже написанных. Все эти несколько дней, что я пишу ее, не могу остановить поток слез (неизвестно, от чего в большей степени: от самой истории или от повода, побудившего писать ее), а нервную систему поддерживаю приемом Магния В6. Ведь историю надобно завершить, а на то требуется время и трезвость ума.
Есть раны, которые не затягиваются. Но иногда, если повезет найти свое место в этом мире, даже в них можно отыскать источник Силы и Вдохновения.