— Лю тебя! — рыдает радостно в трубку дочь.
— И я тебя лю! — отвечаю и тут же отключаюсь.
Пока разговаривал, руки жены освободил и теперь они снова гуляют по моему телу. На этот раз Вика водрузила свои грабли мне на плечи.
— Если бы ты смог меня простить, тогда бы тебе не приходилось скучать по дочери. Ты бы забыл о моей измене, я о твоем браке, и мы смогли бы соединиться и жить счастливой семьей.
— Вот как? Вика! Очнись. Нас давно нет. Ты всё загадила, пока строила свою модельную карьеру, превратилась в дешевку!
— Я работала.
— Ходить в эскорте с богачами, пока твой муж — студент пашет в ночную смену, по-твоему это работа? А потом заявляться утром домой, и вонять чужими мужиками?!
— Я зарабатывала больше тебя! Мне надо было содержать няню нашей дочери! — выплевывает жена. — Между прочим, ты стал тем, кем стал только благодаря мне.
— Вот именно! Я стал козлом благодаря тебе. Спасибо.
— Разве наш брак был таким уж плохим? — неожиданно Виктория успокаивается и пытается трезво оценить положение. Что бывает с ней крайне редко.
— В последнее время наш брак превратился в сплошной ад. Ты сильно заигралась там в богиню эскорта. Ничего не делала по дому. Да, ты даже материнские обязанности переложила на мать и няню. А от дочери откупалась подарками.
— Кто бы говорил! — фыркает Виктория, зачем-то снова раздвигая ноги, оголяет их до бедра. — Ты привез дочери то, что она просила?
— Да. Всё по списку.
— Сколько потратил на подарки?
— Я не считаю деньги, когда дело касается Лизы, — выдаю жестко.
— Уверена, тысяч триста!
— Ты мои деньги не считай. Я с тобой полностью расплатился за то, что ты дала мне развод.
— М-м! — Вика проводит пальцами по своим губам, затем по моим. — Я передумала. У меня есть последнее желание, — жена сбрасывает халат, и прижимается ко мне голой грудью. — Сделай мне сыночка, тогда отпущу окончательно.
— Что. Ты. Имеешь. Ввиду???
— Не расскажу твоей женушке всю правду о вашем браке!.. Думаю, бедная Аленька расстроится, что ты начал с ней жизнь с вранья.
— Она уже знает о тебе и Лизе.
— Я не об этом. У меня много другой информации.
— Чего ты хочешь? Ты только что потрахалась со своим мустангом.
— Я же ясно выразилась. Лизе нужен родной братик… — первая жена с ненавистью глядит на меня. — Иначе…
***
Алевтина
Как сквозь вату слышу мужской голос. Знакомый до боли. Тихий и спокойный, одновременно.
Распахиваю глаза и вижу перед собой темноту. В руках ощущаю что-то мягкое, меховое. А в ушах слышу, как что-то лязгает и глухо стучит.
Медленно возвращаюсь в реальность, вспоминая как страшный сон всё, что произошло со мной сегодня.
— Алевтина, это я. Назар.
Молчу, не решаюсь ответить начальнику службы безопасности супруга.
Слышу как включается выключатель и струйки неуверенного света проникают ко мне в укрытие.
— Я знаю, что вы здесь. Знаю, что вы в большой беде и хочу вам помочь, — мужские шаги приближаются, становятся всё громче и громче. А голос всё твёрже и твёрже. — Я вам не враг. Выбирайтесь. — В голосе мужчины сплошной металл, не смотря на все его попытки спрятать характер за успокаивающими интонациями.
Руки мужчины вцепляются в норковое манто и сдвигают его с места.
Пытаюсь скользнуть по стеночке, спрятаться за ним снова. Но я не моль, и мне не удается исчезнуть так быстро, как хотелось бы.
— Вот так, — мужчина протягивает ко мне две мощные руки, хватает меня за талию и тащит аккуратно на себя.
— Не надо, пожалуйста, — умоляю я, едва оказываюсь на твердом полу. — Отпустите.
— Алевтина, я вас не обижу. Успокойтесь. Выслушайте, — цедит, дерзко заглядывая в глаза.
А я не хочу успокаиваться, я намерена сбежать отсюда, пока муж не вернулся.
— Я не наврежу вам… тебе, Алевтина.
Удивленно гляжу в карие глаза молодого мужчины. Не понимаю сейчас его от слова совсем.
Очень хочется верить, думать, что Назар не лжет. Он работает в нашем доме не первый год. Его нам передал мой отец. Как вещь. Как наследство.
Так и сказал: — Алька, береги Назара. Он тебе еще пригодится.
Только Назар сразу же после смерти отца и перехода бизнеса моему мужу, переметнулся на сторону Глеба, и отдалился от меня.
А сейчас пытается убедить, что он мой друг.
Не верю! И сердце щемит, подсказывает держаться от этого странного жесткого человека подальше.
Чуйка кричит о надвигающейся опасности. Я не понимаю. Что это! Реальное предчувствие или излишняя мнительность. Я ведь достаточно накрутила себя, пока сидела как моль за своей шубой.
— Послушай, Алевтина, тут такое дело, — произносит Назар каким-то чужим хриплым голосом. Нам пришлось усилить охрану дома, нанять персональных телохранителей. И твой муж дал распоряжение — не отпускать тебя одну никуда. Так что ты теперь будешь выходить из дома с телохранителем.
— Что-то случилось? — спрашиваю ошарашенно. Заглядывая в потемневшие карие глаза.
Назар смотрит так нежно, что меня окутывает тепло его глаз. Ощущение такое, будто мужчина действительно боится за нас с Сашенькой и желает уберечь от большой беды.
Впервые вижу, что начальника безопасности одолевают эмоции. Я-то всегда считала, что он-вояка. Бесчувственный чурбан. Ему лет сорок, а я никогда не видела его ни с одной женщиной больше двух раз. Никогда. И детей у него до сих пор нет. Странный он, как все, заточенные на борьбе с врагами своего босса.
Но сейчас на безмятежном мужественном лице внезапно отражается целая буря эмоций.
Назар делает ко мне шаг, и осторожно берет мою руку в свою. Рука у него крепкая, надежная и очень теплая.
— Аля… Прости. Алевтина. Я очень волнуюсь за вас с Сашей. Нервничаю, места себе не нахожу. Боюсь.
Я так остро чувствую эмоции и чувства, которые сейчас топят Назара, что прихожу в шок. А беспокойство передается мне.
— Что это значит? — нервничаю. Потому что ощущаю сердцем, что мужчина явно неравнодушен ко мне. — Вы не смеете!
— Я… — осекается. — Я только выполняю наказ вашего отца. До конца жизни наблюдать за вами и заботиться о вас, — неуверенно лжет охранник.
— Тогда помогите мне сбежать. Сегодня же! — приказываю ему.
— Не могу. Я сойду с ума, не зная, где вы и как. Здесь мне легче обеспечивать вашу безопасность.
— Пожалуйста… — из уголка глаза вытекает горькая слезинка.
— Только не плачь! Не выношу слышать, как ты рыдаешь! — злится на меня Назар.
— Собери сумку, но только со своими вещами, — хмуро произносит Назар спустя мгновение.
— Что?..
— Я помогу сбежать, но никто не должен знать, что я стою за этим. Никто! — ожесточенно говорит он, и поджимает губы.
А я смотрю как теплый огонек в глазах меняется на решительный огонь, готовый сжечь любого, кто встанет на пути Назара.
— Как же вещи сына? — начинаю я.
— Аля, я всё сказал. Хочешь помощи, выполняй условия, — обрывает меня на полуслове. С тебя — подчинение, с меня — план.
Снова замечаю в его глазах странное мерцание. Мужчина будто залипает на моих губах и о чем-то шепчет своими.
Пугает до чертиков.
Что он задумал?..
***
Глеб
— Виктория, бесишь! — отталкиваю навязчивую жену. Поднимаюсь на ноги, растерянно осматриваюсь. В комнате красиво, но как-то неуютно.
Десять лет назад мы были бедны и счастливы, строили планы, как будем много работать и строить дом мечты.
Вот он! Есть. Только мы несчастны и разделены неуемной тягой Вики к деньгам и роскоши.
— Проветри здесь. Воняет твоим мужиком! — бросаю женщине, которую когда-то любил до умопомрачения, до дрожи в пальцах, иду на выход. — Меня дочь ждет.
— Иди, — бросает в спину обиженная Вика. — Лучший отец в мире. Даже на первое сентября к ребенку не прилетел. А она тебя ждала, между прочим! Хотела похвастаться крутым папаней перед одноклассниками. Ты же в курсе, что Лиза в новую школу перешла?— Иди к черту! — отвечаю жене, и сбегаю по широкой лестнице на первый этаж. Подарки я успел разложить в комнате дочери, и загружать их в багажник кабриолета было бы глупо и не практично. По дороге что-нибудь куплю.
Выезжаю из гаража, и вижу, как Вика высунулась из окна, и ждет меня.
— Шилов, мы не договорили. Я так просто не сдамся! — сипит охрипшим от слез голосом.
Это что-то новое, если Вика вооружилась слезами, значит, намерена дойти до конца. Меня это пугает. Похоже, она действительно не шутит, и намерена добиться своего — вернуть меня.
Твою мать! С чего бы это. Именно сейчас.
Не помню, что давал ей повод. Всегда говорил, что между нами ничего не может быть, потому что люблю вторую жену.
Если только… Вика не узнала про мои похождения. Разлад в семье. Любовницу.
Ничего не отвечаю, включаю громко музыку и еду к автоматически разъезжающимся воротам.
— Шилов, ты попадешь в ад! Лжец. Подлец. Мерзавец, — орет как полоумная на всю улицу.
— Знаю, милая, — улыбка трогает мои губы.
По дороге к родителям жены покупаю два букета кустовых роз, огромный торт, и спустя двадцать минут выезжаю в ворота скромного, уютного домика.
— Папа приехал! — слышу родной голос дочери. Звонкий и счастливый. Через минуту моя красавица выбегает на улицу. Стучит низкими каблучками туфелек по крылечку.
Выхожу из машины, раскрываю руки для объятий, и Лиза врезается в меня с разбегу. Крепко обнимает.
Задирает загорелое личико с огромными голубыми глазами, такими же ясными, как у моего сына, и с обожанием во взгляде глядит на меня жадно.
— Детка, ты так сильно выросла за три недели! — констатирую я. — Вытянулась, похудела. Ты хорошо кушаешь?
Замечаю, что мать Вики вышла на крыльцо, и бросает на меня убийственные взгляды. Бедная женщина осталась не в теме, так и не узнала истинную причину развода, поэтому всегда во всех бедах винит меня.
В ее ненавидящих глазах я априори козел и упырок. Если бы ее внучка не любила меня беззаветно и преданно, она бы закрыла ворота дома сразу, как только узнала о моём прибытии в город.
Замечаю, что моя малышка плачет.
— Лизок, не надо. Папе очень больно. Видеть твои слезы невыносимо, — достаю из кармана джинсов салфетки, стираю с родных щечек слезы. — У тебя даже щек не осталось!
— Правда? — дочь отлипает от меня и хлопает в ладоши.
— Лизок, что-то твой папаня тупит. Чему радуешься?
— Ты ничего обо мне не знаешь! — говорит с обидой дочь. — Я — модель!
— Ты. Кто? — прихожу в шок. Что я пропустил за эти гребаные двадцать дней.
— Удачное вложение Вики, — отвечает за девочку бабушка, и спускается к нам.
Достаю из машины букеты, дарю дочери и теще. Бывшей. Она одаривает меня неприязненным взглядом, но цветы берет.
— Вика отдала Лизу в школу моделей. Москвичи открыли у нас филиал. Срам!
— Срам?
— Стыдоба, — выплевывает теща, и повернувшись к Лизе просит ее изобразить модельную походку.
Дочь моментально меняется в лице, становится похожа на свою стервозную мать. Надменная, жеманная.
Отбегает от меня метров на пять, а потом идет ко мне походкой от бедра, виляя всем, чем можно.
— Они же им там губёхи красят, шпаклюют глаза. Вот увидишь, через пару лет начнут обучать разврату! Эта модельная школа только прикрытие! — продолжает нагнетать теща.
— Ну ба! — пищит Лиза, — врешь ты все! Они хорошие, и гарантируют, что я буду звездой подиума или актрисой. Или певицей.
Сердце бешено колотится. Поверить не могу, что Вика отдала дочь в модели. Я же просил не делать этого сейчас! Лиза еще очень маленькая и наивная, нельзя ей ломать психику.
— А ещё, — продолжает ябедничать женщина, дорвавшаяся до моих бедных ушей, — у Лизы по математике четверка! Скатилась девочка. Теперь у нее на уме танцульки, пение, кривляние. Моделька растет, одним словом.
Желваки ходят ходуном, губы сжимаются в полоску, а руки складываются в кулаки.
Готов прибить Вику. К счастью, она далеко от моей ярости.
— Лиза, как это все понимать? — наезжаю на дочь. Для начала мягко.
— Бабушка, ты плохая, — визжит дочь. — Сдала меня. Стукачка!
— Не смей повышать голос на старших! — взрываюсь я.
Лиза в ужасе застывает передо мной. Явно не ожидала, что я буду защищать не ее. Но она действительно стала борзой и разговаривает слишком дерзко.
Ее тонкая девчоночья фигурка вмиг сжимается, становясь маленькой и беззащитной.
Голубые глаза наполняются слезами. И через мгновение мою малышку прорывает.
— Папочка, пожалуйста, не наказывай меня. Я так сильно скучаю по тебе!..
Сердце обрывает от ее признания и кубарем летит вниз.
Хватаю дочь в охапку, усаживаю в машину.
— Милая, мы поедем сейчас в наше любимое кафе, где будем только ты и я. Спокойно все обсудим, — успокаиваю ребенка.
— Папуля, обещай, что не оставишь меня… — ревет дочурка, размазывая слезы по щекам.
Блин.
Хватаюсь за руль обеими руками и делаю музыку громче.
Кажется, я совсем заблудился в жизненном лабиринте.
Не знаю, что ответить собственной дочери.
Заврался, пообещав сыну, прийти к нему вечером, чтобы смотреть вместе мультик, а сам сбежал.
Притащил с собой любовницу, которая мне не нужна.
Не могу поговорить начистоту с Алевтиной, потому что знаю, что, выложив правду, потеряю ее навсегда.
А я не могу уже без нее жить.
Но между нами болото из лжи и предательств, и как преодолеть зловонную жижу, я не знаю.
***
Алевтина
Собрав сумку только со своими вещами, прихожу в полное оцепенение.
Почему Назар распорядился, не брать ни одной вещи сына? На что он намекал? Он же понимает, что я не уйду отсюда без Александра!
Может, я неверно поняла охранника?
Ну конечно. Это моя ошибка.
Подхожу к тумбе, где на полках сложены брюки, рубашки, футболки, джемперы ребенка. Беру два комплекта одежды на смену, упаковываю их в отдельную дорожную сумку. Сверху бросаю носки, трусики и коробку с новыми белыми кроссовками, которые сынуля выбирал сам.
Как странно распорядилась судьба. Саша купил такие же кроссовки как у отца, чтобы быть похожим на него, когда они поедут кататься на великах в парк.
А теперь этого не будет!
Резкий скачок мыслей, и я снова думаю о супруге. Судорожно выдыхаю боль, и отдаю себе отчет, что уже соскучилась по мерзавцу.
Как же мне его не хватает!
Нервно веду плечами.
Похоже, придется учиться жить без Глеба. Может это к лучшему, ведь отношения, которые сложились между нами в последние месяцы вымотали нас обоих.
Виски пульсируют болью. И меня терзает вопрос, как Глебу удавалось так долго скрывать жену и ребенка?
То, что он промолчал про первую супругу вызывает много вопросов? Зачем? Понятно же, что на момент брака со мной он был разведен.
А повторная любовь к ней вспыхнула в нем намного позже.
Когда именно?
Когда он начал игнорировать меня, избегать секса или до того, когда я начала пилить его, подозревая в неверности после длительных командировок в Сочи.
Или тогда, когда я узнала страшную правду от Инессы?
Голова взрывается от миллиона мыслей.
Еще могу понять, почему умолчал о бабах, но зачем скрыл дочь?
Она же не котенок, не щенок, оставленный где-то там, чтобы умолчать о нем!
Ей уже десять. Невеста на выданье.
Получается, когда мы поженились, Лизе было… было…
Господи! Даже сосчитать не могу, потому что не хочу произносить эту цифру.
Два с половиной годика!
Глеб бросил двухлетнюю малютку, — ужасная правда оглушает.
— Какой кошмар! — из глаз непроизвольно вытекают горькие слезы.
Как Шилов чувствовал себя всё это время? Как жил? Как мирился со своей совестью и отцовским чувством долга?
Получается, что, находясь неотрывно с сыном, думал о дочери?..
Такое себе открытие — неприятное, удушающее.
Жуткий приступ гнева и неприятия информации закручивает все мое тело, и оно начинает болезненно трястись.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Адлер Рита