Юнг выдвинул гипотезу: «Ницше потерял почву под ногами, потому что не обладал ничем, кроме внутреннего мира своих мыслей, который, кстати, владел им больше, чем он им. Он был вырван с корнем и парил над землёй, и поэтому он поддался преувеличению и ирреальности».
Юнг отметил, что одним из возможных симптомов безумия, возникающего в результате потери пути в глубинах бессознательного, является преувеличенное самоощущение, или то, что он назвал психической инфляцией.
Психическая инфляция возникает, когда человек теряет связь со своими индивидуальными ограничениями и человеческим эго, отождествляет себя с могущественным и безличным содержимым бессознательного и в результате чувствует себя так, как будто он стал сверхчеловеком, пророком, богом или прикоснулся к божественному знанию и вдохновению.
Юнг объясняет: «…приближение или вторжение в бессознательное может вызвать…опасную инфляцию, поскольку одной из наиболее очевидных опасностей является идентификация с фигурами в бессознательном. Для любого человека с неустойчивым характером это может быть равносильно психозу» (Carl Jung, «Mysterium Coniunctionis»).
6 января 1889 года Ницше написал Якобу Буркхардту: “Если уж на то пошло, я бы предпочел быть базельским профессором, чем Богом; но я не осмелился быть настолько эгоистичным, чтобы отказаться от сотворения мира”. (Nietzsche, «Nietzsche’s Letters»)
Двумя днями ранее Ницше написал следующее письмо Козиме Вагнер: “То, что я человек, - всего лишь предрассудок. Тем не менее, я достаточно часто жил среди людей и знаю, что испытывают человеческие существа, от низшего до высшего.
У индусов я был Буддой, в Греции моими воплощениями были Дионис - Александр и Цезарь, а также поэт Шекспир, лорд Бэкон. Совсем недавно я был Вольтером и Наполеоном, возможно, также Рихардом Вагнером…Я тоже висел на кресте.” (Nietzsche, «Nietzsche’s Letters»)
В те дни он написал зловещие строки: «Что неприятно и ставит под угрозу мою скромность, так это то, что, по сути, я — каждое имя в истории» (Nietzsche, «Nietzsche’s Letters»).
Эти письма подтверждают утверждение Юнга о том, что Ницше подвергся психической инфляции, которая происходит, когда сознательный разум поглощается фигурами и силами бессознательного.
Но это ещё не всё в таинственной истории о предполагаемом безумии Ницше. Как мы выяснили в первой статье этой серии, Ницше всю свою сознательную жизнь страдал от множества изнуряющих физических симптомов, включая мигрени, приступы рвоты, тошноты, конвульсии, слепоту и зрительные галлюцинации. Из-за этого он был прикован к постели на несколько дней, не мог есть и спать, а временами сомневался, стоит ли жить.
Однако осенью 1888 года, незадолго до своего психологического срыва, Ницше сообщил, что его физические недуги исчезли и что его настроение и психическое здоровье никогда не были лучше.
27 сентября он написал следующее письмо: «Изумительная ясность, осенние краски, изысканное ощущение благополучия во всём» (Письмо Гасту, 27 сентября 1888 г.) (Ницше, «Избранные письма Фридриха Ницше»).
В эти осенние месяцы в приливе вдохновения он написал свою автобиографию «Ecce Homo: Как человек становится тем, кто он есть» и в ней объяснил:
«Кто бы ни видел меня в течение семидесяти дней этой осени …, не заметил бы во мне никаких следов напряжения; скорее, переполняющая свежесть и жизнерадостность. Я никогда не ел с более приятными ощущениями; я никогда не спал лучше» (Nietzsche, «Ecce Homo»).
В другом отрывке из «Ecce Homo» Ницше, по-видимому, указывает на то, что он преодолел сильную боль, которая преследовала его всю жизнь:
«Я взял себя в руки, я снова сделал себя здоровым … Я заново открыл для себя жизнь, включая самого себя; я попробовал все хорошее и даже мелочи, которые другим нелегко вкусить — я превратил свою волю к здоровью, к жизни в философию» (Nietzsche, «Ecce Homo»).
Эти отрывки звучат не как рассказ о человеке, борющемся на грани безумия, а как о человеке, нашедшем сокровище возрождения и обновления и достигшем «великого здоровья».
Более того, мать Ницше сообщила, что во время его пребывания в психиатрической лечебнице через год после перерыва Ницше, казалось, приберегал свои проявления безумия для определённых людей в определённое время; и что за исключением этих выборочных проявлений, его поведение было нормальным.
«Вчера инспектор санатория сказал мне [о Ницше]: ‘Он не произносит и двух слов, которые имели бы смысл’, а со мной и доктором он не произносит ни единого путаного слова. Разве это не странно?» (Франциск Элер).
После посещения Ницше в феврале 1890 года ближайший соратник Ницше Франц Овербек написал следующее:
«Я всегда считал, что его безумие, начало которого никто не видел ближе, чем я, было катастрофой, столь же внезапной, как вспышка молнии. Это произошло между Рождеством 1888 года и днём Богоявления [3 января] 1889 года. До этого времени… Ницше не мог быть сумасшедшим.
Тем не менее… Я не могу отделаться от ужасного подозрения, которое возникает у меня в определённые периоды наблюдения или, по крайней мере, в определённые моменты, а именно, что его безумие симулировано. Это впечатление может быть объяснено только общим опытом, который я получил от самокрытия Ницше, от его духовных масок» (Франц Овербек).
Продолжение в следующем выпуске.
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа