Кто почитывает мои блоги, тот знает: я очень люблю автора-исполнителя, барда, прекрасного музыканта Александра Дольского.
Как и к живописи и рассказам Константина Коровина, как и к живописи Петрова-Водкина, как и к творчеству Вертинского, как и поэзии вообще – любовь к Дольскому привил мне отец.
Дольский в нашей семье звучал чаще, чем Высоцкий (которого обожали мама и бабушка по материнской линии).
Пластинку Дольского «Государство синих глаз» (1979) я вообще считаю одним из самых лучших музыкально-поэтических творений во всём двадцатом веке.
И, конечно же, я всю жизнь помню и люблю песни «Два мальчика на длинном берегу» с четвертого диска Дольского «Теплые звезды» (1983).
Эта песня про его сыновей, тогда бывших совсем детьми. Они плюс-минус мои ровесники.
Песня удивительной красоты.
Позже Дольский написал ещё одну песню о сыновьях (после рождения третьего сына) – «Пётр, Александр и Павел».
Сыновья – тема вообще важная для Дольского и возникает также в песнях «Две женщины» и «Разговоры с Богом».
Зная эти песни, особенно волнуешься за этих мальчиков: а вдруг как папа их опоэтизировал навсегда, а выросло из них черт знает что. И так бывает.
Но здесь не так.
В частности я втайне многие годы приглядываю (в эпоху соцсетей это не так сложно), как развивается художественный дар одного из сыновей Дольского – по имени Павел.
Он художник. И отличный художник.
Ещё я знаю, что он служил в армии, что жена его китаянка, и он её обожает. Что у них есть дочка Аня. Что Павел твердо за наших на Донбассе и вообще в этой войне. И ещё он за красных. И живёт между Шанхаем и Санкт-Петербургом.
Мне этой информации более чем достаточно, чтобы порадоваться за Дольского-отца.
А теперь его работы.
