Немецкие баллады по-саксонски
(Стихи Lene Voigt)
Знаменитые немецкие баллады: «Ленора» и «Ученик чародея», «Перчатка» и «Кубок», «Проклятие певца» и «Лорелея»…
Не менее знаменитые музыкальные иллюстрации к ним. Вспомним Тургенева: «Знаете ли вы «Erlkönig» Шуберта? - спросил Рудин. - «Знает, знает!» - подхватила Дарья Михайловна».
Известная полемика Марины Цветаевой с В.А. Жуковским, в которой Цветаева камня на камне не оставляет от перевода гетевского «Лесного царя», к тому времени уже ставшего хрестоматийным: «Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?».
Так можно и после этого относиться к жанру баллады без привычного пиетета? Оказывается, можно! Это сделала немецкая поэтесса Лене Фокт (1891-1062), «наша милая Лене», как называли ее почитатели. Стихотворные пародии Фокт на «Glassigger» уже давно сами стали классикой литературы на саксонском диалекте.
Уроженка Лейпцига, Лене Фокт в творчестве, подобно своему великому земляку Мартину Лютеру, «смотрела народу в рот», собирая материалы по всей Саксонии — от Лейпцига до Цвиккау и от Дрездена до Пдауэна — и создавая затем великолепные образы чисто саксонского юмора — сочного, грубоватого, наивно-трогательного. Не всеми первые опыты Фокт по «переводу» классических произведений немецкой литературы на диалект были поняты и приняты. Действительно, «перевод» был своеобразным. Писательница, не ограничивая диалект рамками персонажной речи, полностью отказывалась от литературного немецкого языка, вмешивалась в повествование, изменяла сюжет, придумывала новые диалоги и имена. Даже ее коллеги-журналисты (а Фокт в 20-е годы сотрудничала в ряде газет и журналов) высказывали опасения, слишком уж знаменитыми были и имена, и произведения, за которые бралась неустрашимая Лене. Кроме пародий на баллады из-под ее пера вышли новые версии шиллеровских трагедий «Gabale un Liewe oder: De deedliche Limonade», «De Jungfrau von Orleang (a resoluder Backfosch un sei Schicksal)», «Wilhelm Dell oder Bolitik un Familche», а также пародии на драмы Гете и Клейста. Не устояла Лене Фохт и перед Шекспиром, «переведя» на саксонский диалект «Гамлета» («Hamlado oder Dr verhracherishe Onrl»), «Ромео и Джульету» («Drauerschbiel von a verhinderten Barchen») и «Отелло» («A gans farchderliches Ehedrama von a Schwarzn un annr Weissn»).
В предисловии к первой книжке «Sak'svhe Glassigger» писательница рассказала о том, что послужило толчком для ее работы. Дело было в 1914 году. Как-то в театре соседка по ложе, бравая лейпцигская мещаночка,Уроженка Лейпцига, Лене Фокт в творчестве, подобно своему великому земляку Мартину Лютеру, «смотрела народу в рот», собирая материалы по всей Саксонии — от Лейпцига до Цвиккау и от Дрездена до Пдауэна — и создавая затем великолепные образы чисто саксонского юмора — сочного, грубоватого, наивно-трогательного. Не всеми первые опыты Фокт по «переводу» классических произведений немецкой литературы на диалект были поняты и приняты. Действительно, «перевод» был своеобразным. Писательница, не ограничивая диалект рамками персонажной речи, полностью отказывалась от литературного немецкого языка, вмешивалась в повествование, изменяла сюжет, придумывала новые диалоги и имена. Даже ее коллеги-журналисты (а Фокт в 20-е годы сотрудничала в ряде газет и журналов) высказывали опасения, слишком уж знаменитыми были и имена, и произведения, за которые бралась неустрашимая Лене. Кроме пародий на баллады из-под ее пера вышли новые версии шиллеровских трагедий «Gabale un Liewe oder: De deedliche Limonade», «De Jungfrau von Orleang (a resoluder Backfosch un sei Schicksal)», «Wilhelm Dell oder Bolitik un Familche», а также пародии на драмы Гете и Клейста. Не устояла Лене Фохт и перед Шекспиром, «переведя» на саксонский диалект «Гамлета» («Hamlado oder Dr verhracherishe Onrl»), «Ромео и Джульету» («Drauerschbiel von a verhinderten Barchen») и «Отелло» («A gans farchderliches Ehedrama von a Schwarzn un annr Weissn»).
В предисловии к первой книжке «Sak'svhe Glassigger» писательница рассказала о том, что послужило толчком для ее работы. Дело было в 1914 году. Как-то в театре соседка по ложе, бравая лейпцигская мещаночка,решила разъяснить писательнице происходящее на сцене:«Nichts Kästlicheres habe ich je gehört als diese emphatisch-sächsische Interpretation. Gewiss waren es Spiesser-«Räuber», die meine Nachbarin da schilderte, aber sie waren es auch wieder nicht… Jedenfalls wusste und weiß ich nun, WIE der sächsische Spiesser seine «Glassigger» sieht».
В 1936 году в Саксонии были запрещены все книги на саксонском диалекте. Вынужденная уехать в Мюнхен, Фокт летом 1936 года обратилась в Саксонскую государственную канцелярию в Дрездене со стихотворением, которое прозвучало как политическая декларация:
««Un habbt lhr ooch dn Stab gebrochen langst iwer mich, lhr hohtn Hern, was Volksmund hier zu mir gesprochen, das ziehrt mich mehr als Ordensstern».
Вернувшись домой, писательница вновь подверглась преследованиям. И все же ей суждена была долгая жизнь. Сегодня можно сказать - книжки Лене Фокт есть в каждом саксонском доме.