Начало тут.
Нынче, в выходной, когда колпинская ментура, которая и так, как вы уже заметили, не шибко спешит отбивать мои деньги у мошенников, тем паче вальяжно лежит на печи, раздумался я, что это так меня все последние дни донимает — навроде докучливой соринки в глазу. И понял: единственный пока читательский комментарий к этой опупее — к её первой части.
Подписчик написал тогда: «Ждёте от полиции пользы? Наивный чукотский мальчик...» И это меня задело. Но отнюдь не вроде бы непочтительное сравнение с чукотским мальчиком! А то, что я точно знаю: далеко не все в полиции такие бездушные и ленивые, как этот генерал Плугин или тётка-тараторка, или подполковник Сафронов.
Всю жизнь я был в тесной связи с правоохранителями. Впервые писал о них ещё в самом начале своего служения на журналистском поприще, старшеклассником, в конце далёких 1960-х, участвуя в ночных рейдах по злачным местам столицы Узбекистана. А в студенческую пору не только писал о милиции, но и был внештатным инспектором ОБХСС (для молодых: отдел борьбы с хищениями социалистической собственности в составе советских органов внутренних дел), и мы со следователем Уткуром Касымовым раскрутили в 1972-м дело о подстроенном подпольными цеховиками пожаре на одной из небольших ташкентских обувных фабрик на улице Богдана Хмельницкого, ныне носящей имя Бобура. Параллельно состоял в университетском комсомольском оперативном отряде, а по окончании учёбы — 15 лет в добровольной народной дружине, за что был даже награждён знаком «Почётный дружинник» (сам знак, увы, при многочисленных переездах затерялся, но удостоверение к нему берегу).
Но всё это было что называется активное взаимодействие со стражами порядка. А вот с пассивным — то есть в роли пострадавшего — столкнулся лишь в 2006 году. И пострадал, по злой иронии судьбы, представьте себе, тоже от мошенников — вот ведь как преследует меня этот рок.
Годом раньше я приехал в Петербург. Жилья у меня своего, как, к слову, и до сих пор, не было, так что снял квартиру и оформил годичную временную регистрацию у новых знакомых. Год пролетел быстро, а продлевать мою регистрацию знакомые почему-то не захотели (отчего тогда же и перестали быть знакомыми). Я ломал голову, как быть, и тут мне попадается в конце октября в рекламной газете (кажется, в уже забытой «Из рук в руки») объявление в тему: некое ООО «Фортуна» за пару тысяч, если верно помню, оформляет «понаехавшим», вроде меня, временную регистрацию в Петербурге — по всем правилам и вполне законно.
Офис этого ООО находился в районе метро «Фрунзенская». Прихожу: всё чин по чину, документация на стенах: устав, свидетельство о государственной регистрации, разрешения на отдельные виды деятельности, в том числе и на посредничество в оформлении регистрации в городе. Подлинные бланки, не вызывающие сомнения печати. Подписываем договор, тут же вношу в кассу ООО 2000 руб., получаю кассовый ордер и вместе с ним — бумажку с номером телефона.
— Позвоните по этому телефону в 9 вечера, не раньше — хозяин до этого времени будет ещё на работе. Он скажет, куда подойти, и обо всём с ним договоритесь, — радушно объяснила смазливая манагерка. — Это недалеко от площади Чернышевского.
В 9 вечера подгребаю к площади Чернышевского, что напротив московского парка Победы, звоню по номеру на бумажке — телефон не мобильный, а квартирный. В ответ — длинные гудки. Едет ещё, видимо, домой человек, думаю, перезвоню минут через 10. Но и через 10 минут никто не снял трубку. И через 20. И через час...
На следующий день после работы созвонился с манагеркой из «Фортуны», которая страшно удивилась, что мне накануне не ответили на звонки, и поехал разбираться. Прихожу — дверь офиса заперта. Подождал, потом позвонил — трубку и тут уже никто не взял.
На другой день, чуя недоброе, решил нагрянуть в «Фортуну» уже без предварительного звонка — чтоб не успели смыться. И снова безуспешно.
А на третий день отправился уже не в «Фортуну», а с заготовленным заявлением в прокуратуру Московского района. Там приняли моё заявление, благожелательно выслушали, сочуственно покивали и обещали, по возможности, помочь. Правда, со вздохом обмолвились, что в Питере такие кунштюки на каждом шагу, и верить никому нельзя. Для меня это было дико: в моём родном Ташкенте что-то подобное немыслимо — первого же, кто так вот беспардонно «кинул» бы человека, попросту бы убили, а остальные б мигом извлекли урок.
Словом, возвращаясь домой в подавленном состоянии, я мысленно попрощался со своими двумя, как говорили в пору моей молодости, «штуками». И на следующий день гнал горькие воспоминания о них, перегружая себя работой. Но вечером вдруг раздался звонок...
Похоже, не правда ли, на сюжет нынешний, когда после обращения к генералу Плугину мне через несколько дней позвонили? Но какими же разными были эти звонки!
Дальше рассказывать я не буду, а предложу вам прочитать на моём официальном сайте очерк, опубликованный 17 ноября 2006 года, в День участковых уполномоченных милиции (теперь — полиции), в газете «Санкт-Петербургский курьер», где я тогда работал (скриншот части этого очерка помещён вверху в качестве иллюстрации). Очерк называется «...А жизнь у них вообще-то — обхохочешься!» — кликайте на название и читайте: там все подробности.
С тех пор прошло ровно 18 лет, но я до сих пор с огромной теплотой вспоминаю младшего лейтенанта Тараса Михайловича Шестерова, лично вытрясшего из жуликов мои деньги всего через день (!!!) после моего обращения в прокуратуру (согласитесь, какое разительное отличие от этого генерала Плугина и его колпинских подчинённых, с их наплевательским отношением к моей нужде!) и его непосредственного начальника капитана Сайнулу Магомедовича Ибрагимова. Мы с ними с тех пор больше не виделись, я не знаю, как сложились их жизни, но я никогда не перестану мысленно их благодарить — прежду всего, не за возвращённые деньги, а за их человечность.
Так что нет, не все в наших правохранительных органах вроде Плугина, не все! Другое дело, что типы «а-ля Плугин» там теперь в ужасающем большинстве — сверху донизу...